Долг крови

Леона

17 лет назад

Всё меняется по щелчку пальцев. Ещё вчера внутри тебя могло светить солнце, а уже сегодня там — звенящая пустота и холод. Этим утром по всему клану разнеслась трагическая новость: Дон Витторио был найден собственным сыном мёртвым в кровати.

Я не представляла, что сейчас чувствуют его дети. Его близкие. Его окружение. Даже на папу эта новость повлияла — он всё утро не мог прийти в себя. Наверное, это тяжело… ведь он работал на этого человека много лет, и вот теперь его уже нет. Мама несколько часов провела вместе с ним, держа его за руку на нашей кухне. А я старалась просто не путаться под ногами.

Похороны пройдут через три дня, а до этого в Семье Д'анджелло объявили тишину. Но это была тишина не в привычном смысле. Она давила на всех. Я более чем уверена, что сейчас в поместье все прислуги переговариваются с охраной, спрашивая о том, кто и что видел. И, наверное, каждый думал об одном и том же: не могло ли это быть убийством?

Но если кто-то его и убил, то кто?

Я сидела в своей комнате и крутила в руке нож-бабочку, как вдруг услышала телефонный звонок. Да, моими игрушками было что угодно, только не куклы. Хотя нет, ладно, я шучу. Куклы у меня тоже были. Но они меня интересовали в меньшей степени — на что мама всегда закатывала глаза. Только папа смотрел на меня с ножом или игрушечным пистолетом в руках и улыбался. На каждый мой день рождения — вот уже седьмой — родители дарили мне по одному небольшому оружию.

Оставив складной нож на матрасе, я вскочила с кровати и побежала к двери, чтобы подслушать. Прислонив ухо к дереву, я старалась не дышать, чтобы всё услышать:

— Думаешь, это убийство? — голос папы был ровным. — Дарио что-то видел? А кто? Чёрт… Хорошо, приеду.

Стук. Папа положил телефон. Шаги, вздохи.

— Что говорят? — поинтересовалась мама.

— Сандро говорит, что ему придётся временно возглавить клан, пока Дарио не исполнится двадцать один год. Говорят, что Дарио что-то видел. Хочу у него лично спросить, потому что это важно.

— Пожалуйста, не лезь, куда не надо, — осадила его мама. — Ты киллер этой Семьи, а не советник и не кто-то другой. За твоё любопытство тот, кто убил Витторио, может убить и тебя. Не думал об этом?

— Пусть попробуют, — папа громко захохотал и поцеловал маму.

Через несколько секунд я вздрогнула, потому что он позвал меня: 

— Леона, крошка, иди сюда!

Я выждала несколько секунд, чтобы они не подумали, что всё это время я стояла под дверью, и только потом выбежала. Мама уже отошла от папы и села на диван, но её лицо было недовольным — ей явно не нравилась его затея.

— Поедешь со мной в поместье, хорошо? Ты же хотела потренироваться?

— Поеду! 

— Нет!

В один голос сказали мы с мамой. Она встала с дивана и подошла к папе быстрым, яростным шагом.

— Рейгар, там произошло убийство, а ты тянешь дочку туда? Ты из ума выжил?

— В дневное время там охрана, никто ничего не сделает, я буду рядом. А Леоне действительно не помешают тренировки, — его тон был безапелляционным.

Мама недовольно посмотрела на него в последний раз и вышла из кухни. Я посмотрела ей вслед и надула губы. Мне стало грустно. Не люблю, когда мама обижается…

Папа, заметив это, подошёл ко мне и, присев на корточки, сказал: 

— Мама пообижается и поймёт.

*** 

Поместье Д'анджелло встретило нас ожидаемой гробовой тишиной, но в то же время накалённым страхом и серьёзностью. У входа в поместье стояло восемь охранников, каждый из которых внимательно следил за прибывшими людьми. Они тщательно осматривали папу — его машину, его самого. Сейчас каждый человек, который раньше был близким и которому доверяли как самому себе, казался чужим и подозрительным.

У папы всегда с собой был пистолет, он ведь киллер — это логично. Но в этот раз охрана потребовала оставить его в оружейной. Потом взрослые мужчины осмотрели меня — ощупывать и обыскивать, как папу, не стали. Только попросили вывернуть карманы. Будто я могла пронести взрывчатку… Я, закатывая глаза, всё им показала.

— Не говори маме, что я оставил тебя саму, ладно? — ласково спросил папа, когда мы проходили в оружейную под присмотром двух охранников.

— Я умею за себя постоять, — уверенным тоном сказала я, и папа не рассмеялся. Он только улыбнулся и кивнул, потому что знал, что я права.

Конечно, я мало что могла сделать в силу своего роста и возраста… но ударить и убежать смогла бы в два счёта. У отца забрали оружие и положили в стеклянный шкаф, сразу же заперев его на ключ.

Прежде чем уйти по своим делам, он вложил мне в руки разобранный пистолет, который попросил у охранников. Папа сразу же показал им, что патронов там нет.

— Твоя задача на сегодня: собрать и разобрать его десять раз. Справишься? — я оживлённо кивнула, потому что очень любила это занятие. — Сиди здесь, никуда не выходи. 

— Я поняла, — ответила я и уже не смотрела на удаляющуюся фигуру отца, потому что моё внимание переключилось на оружие.

Я спрыгнула с высокого стула и села на бетонный пол, потому что так мне было удобнее. Поджав под себя ноги, я разложила все детали на полу и стала рассматривать их, быстро вспоминая, что за чем идёт.

К удивлению многих, в этой комнате мне было спокойнее всего. Я любила её за тишину. Сюда практически никто никогда не заходил без надобности. Я всегда оставалась здесь одна. Тут было прохладно — это помогало собраться с мыслями и сосредоточиться. Воздух был пропитан запахом металла и оружейной смазки. Над головой висели тусклые лампы, которые иногда мигали, создавая для меня атмосферу спокойствия.

А ещё… я любила смотреть на стеклянные шкафы, за дверцами которых стройными рядами висели штурмовые винтовки и гладкоствольные ружья. Когда-то, когда я вырасту, научусь из них стрелять — папа обещал меня этому научить. Но он говорил, что это произойдёт не раньше шестнадцати. А иначе мама его своими же руками убьёт!

Вернув своё внимание к разложенным перед собой деталям, я стала собирать пистолет. Затвор, ствол, возвратная пружина, рамка… Пальцы, уже перепачканные пылью и маслом, скользили по гладкой стали. Собрала. Разобрала. Снова собрала. Как просил папа. Я делала это очень увлечённо и кусала губу, не ощущая боли. Первые два раза прошли гладко — внутри разливалась гордость, я чувствовала себя крутой, как папа. Но на третьем круге тугая возвратная пружина подвела меня и заклинила, вызывая глухое раздражение.

Я разозлилась и попыталась с силой загнать её на место, но не получалось. Ни с первой попытки, ни со второй и даже не с третьей! При очередной тщетной попытке мои пальцы соскользнули, и острый край металла больно содрал кожу на указательном пальце.

— Блин! — тихо выругалась я и слизнула выступившую каплю крови.

— Если будешь злиться на оружие, однажды оно в тебя выстрелит, — раздался тихий мужской голос со стороны дверей.

Я замерла и крепче сжала наполовину собранный пистолет. А затем повернула голову и увидела парня, прислонившегося к дверному косяку. Дарио Д'анджелло было всего восемнадцать лет, но сейчас… он выглядел так, словно всего за несколько часов постарел лет на десять. Под его глазами залегли глубокие тени, сам взгляд был уставшим и разбитым.

Чёрная рубашка была наполовину расстёгнута, а галстука и вовсе не было. Длинная тень, падавшая на мои разложенные детали, внезапно двинулась — Дарио стал подходить ко мне. Его походка была… поломанной. Он шагал тяжело, словно сломанная кукла, у которой садится батарейка.

В клане убили дона — все горевали. Но у него убили отца, и он сам нашёл его тело… Поэтому каково сейчас ему?

— Дикарка, — обратился он, — что ты здесь делаешь одна?

Меня не раздражало это прозвище. Скорее, просто вызывало какое-то желание закатить глаза.

— Папа ушёл наверх разговаривать со всеми. Почему ты не там? 

— Я не могу там находиться, — честно ответил Дарио.

Это был первый раз, когда он находился ко мне так близко. Сын дона разговаривал со мной. Наверное, потому что сейчас от него пахло алкоголем. Я была уверена, что он попросит меня уйти, а может, вышвырнет сам и накричит… или просто пройдёт мимо. Ведь он — наследник клана, а я — просто маленькая девочка, дочка киллера. Зачем ему вообще находиться рядом со мной?

Но Дарио заставил мои глаза округлиться. Он тяжело выдохнул и медленно опустился передо мной на корточки. 

— Как тебя зовут, Дикарка?

Он даже не знал моего имени. 

— Леона. 

— Леона, — зачем-то повторил он. — Что ты пытаешься сделать, Леона? 

— Папа сказал собрать пистолет. 

— Сколько раз ты уже собрала? 

— Два, — тихо призналась я, чувствуя укол стыда. Я — дочь своего отца, и должна показывать лучшие результаты. Никаких поблажек на возраст.

Папа всегда говорил: когда к твоему горлу приставят нож, никто не спросит, сколько тебе лет. Поэтому я должна быть сильной, несмотря ни на что.

— А сколько должна? — Дарио, на удивление, интересовался искренне. Его плечи были расслаблены, дыхание — ровным. Это как-то успокоило меня, и я впервые с кем-то заговорила в этом доме по-настоящему: 

— Папа сказал собрать десять раз. Но у меня перестало получаться. 

— Знаешь почему? — парень чуть наклонился вперёд, чтобы я слышала его шёпот. — Потому что ты слишком много думаешь. Ты должна чувствовать оружие. Я наблюдал за тобой несколько минут — ты слишком долго рассматриваешь детали, долго думаешь, что куда вставлять. Доверься своим пальцам, а не памяти. Не думай. 

— Я не думаю, — отозвалась я, вскинув подбородок. — Я всё прекрасно знаю. У меня просто не получается запихнуть пружину.

Я взяла деталь и принялась демонстрировать, что она просто не входит. Даже когда я применяла силу. Я давила так сильно, что чувствовала: ещё мгновение — и металл снова сделает мне больно.

Дарио резко положил свои ладони на мои пальцы. Он не стал выхватывать оружие, чтобы сделать всё самому, как обычно поступал папа. Дарио просто направил мои руки. 

— Не применяй силу там, где нужна точность, Леона, — тихо и нравоучительно произнёс он.

И магия! Щелчок — пружина встала на место.

Дарио сразу же отпустил мои руки и посмотрел на моё лицо. Я довольно улыбнулась — и правда получилось! Затем я опустила взгляд на его руки. И только сейчас заметила, что его костяшки были разодраны в кровь. Свежую, ещё не запёкшуюся. У папы появлялись такие же ссадины, когда он дрался или со злости бил в стену. Наверное, Дарио тоже что-то разбил, прежде чем спуститься сюда…

У меня в кармане всегда лежал платок, и я вдруг захотела отдать его ему. Наверное, эти раны болят… Нырнув рукой в карман штанов, я протянула ему белый платочек в мелкий цветочек.

— Что это? — усмехнувшись, спросил наследник. 

— У тебя раны. 

— Мне не больно. 

— Но у тебя идёт кровь. 

— Ты слишком много замечаешь и слишком много болтаешь, — резко сказал Дарио. Я замолчала, почувствовав, как щёки заливает румянец стыда.

И вправду разболталась. Я хотела убрать платок обратно, но парень вдруг выхватил его из моих пальцев и принялся стирать кровь с костяшек. Слишком гордый, чтобы вежливо принять помощь, даже если нуждался в ней.

— Спасибо не скажешь? 

— Я не просил его у тебя, поэтому не скажу.

На языке вертелись дерзкие слова, за которые папа меня потом точно отругал бы. Да и не имела я права говорить подобное наследнику Д'анджелло. Пришлось промолчать, но лицо я сделала максимально выразительное.

Я продолжила собирать пистолет оставшиеся семь раз, а он так и сидел рядом. Даже с опущенной головой я чувствовала, что он внимательно наблюдает за каждым моим движением, ожидая осечки, чтобы снова вставить свой едкий комментарий. Но такого удовольствия я ему не доставила! Все семь раз я собрала оружие быстро и без единой ошибки.

Мы просидели так на полу около получаса, пока не скрипнула входная дверь. Одновременно повернув головы, мы увидели моего отца. Папа, заметив, что я сижу рядом с Дарио, замер на пороге. Он сканировал взглядом сначала его, потом меня, пытаясь понять, что здесь произошло. Но я беззаботно улыбнулась, давая понять, что всё в порядке.

— Надеюсь, моя дочь не докучала вам, — папа быстро оказался рядом и подхватил меня на руки. 

— Нет, всё в порядке. Леона профессионально показывала мне, как собирать пистолет. И у неё отлично получалось.

Я заметила, что взгляд его почти чёрных глаз был направлен прямо на меня. Он говорил это не отцу. Он говорил это мне.

— Дарио, — папа пропустил похвалу мимо ушей, и его тон мгновенно посуровел. — Мне жаль, что такое случилось с твоим отцом. Мои соболезнования. 

— Спасибо, — любые эмоции на лице наследника пропали в ту же секунду. — Рейгар, моего отца убили. Ты мне веришь?

Папа покосился на меня, словно сомневаясь, стоит ли мне слушать подобное. Но всё равно ответил: 

— Верю. Но этому нет никаких доказательств, к сожалению. Я разговаривал с каждым из верхушки. Никто ничего не видел, никто ничего не может найти. Мне жаль, Дарио, но я пока бессилен.

Дарио поджал губы и с горьким пониманием кивнул. 

— Ладно. Пусть будет так. Значит, мне придётся провести остаток жизни в этом доме с крысой, которая в любую секунду может убить и меня. 

— Дарио… возможно, это действительно была естественная смерть. 

— И ты туда же? — спросил он с глубоким разочарованием.

Папа промолчал, лишь крепче прижав меня к себе. Дарио снова кивнул — на этот раз жёстко и раздражённо. А затем развернулся и направился к выходу из оружейной, не проронив больше ни слова.