Настоящий запах мира

Речной грот оказался именно таким, каким его описывал Джон. Скала тяжело нависала над водой, образуя подобие пещеры, а впереди тянулся лишь узкий клочок земли — полоска мокрого камня между отвесной стеной и чёрной рекой. Место выглядело так, словно сама природа создала его для западни. С одной стороны — вода, с другой — голая скала, а за спиной плотной стеной стоял лес.

Джейн почувствовала это сразу.

Они добрались сюда уже под вечер. Небо затянуло тяжёлыми свинцовыми облаками, и влажный ветер тянул с реки ледяной сыростью. Лес за спиной молчал непривычно глухо. Ни птиц. Ни шелеста зверя в кустах. Только плеск воды о камень да хруст веток под сапогами.

За последние недели Джейн слишком хорошо научилась распознавать подобную тишину. Лес будто задерживал дыхание.

Она шла рядом с Риком и всё чаще ловила короткие взгляды, которыми он обменивался с Сэмом. Между ними чувствовалось старое знакомство — не дружба даже, а память о времени, которое давно прошло и о котором не хотелось говорить вслух.

Сэм вообще оказался совсем не тем человеком, каким Джейн представляла его в начале пути. Да, он шёл с браконьерами. Да, участвовал в охоте. Но теперь она видела: делал он это не из жестокости.

Мир за пределами леса давно перестал быть милосердным.

Большие города, конечно, оправились после катастроф, но жизнь в них превратилась в борьбу. Новую борьбу. Кто-то торговал остатками старого мира, перебивались случайными заработками и всё чаще переступали через собственные принципы ради достатка.

Некоторые шли в наёмники. Некоторые — в браконьеры.

Сэм был из вторых.

И всё же в нём оставалось что-то человеческое.

Теперь Джейн понимала: именно поэтому он всё это время был добр к ней.

Когда-то они с Риком знали друг друга.

Очень давно.

— Всё готово? — тихо спросил Сэм.

— Да, — коротко ответил Рик.

— Главное, чтобы Тэд успел.

Джейн нахмурилась.

— Что происходит?

Рик не сразу ответил. Его взгляд был прикован к фигуре Делагарди впереди.

— У нас в тылу врага есть свой.

Он едва заметно улыбнулся.

— Скоро поймёшь.

От этой улыбки у неё внутри стало тревожно.

Когда они вышли к гроту, Делагарди остановился.

Слишком тихо.

Слишком пусто.

Никакого лагеря. Никакой охраны. Никаких следов людей.

Старик медленно оглядел скалы, и Джейн сразу поняла — он почувствовал подвох. Но вместо того, чтобы насторожиться, Делагарди будто оживился. Опасность всегда действовала на него странно.

Он шагнул вперёд.

— Джон! — его голос эхом ударился о камень. — Старый друг, хватит прятаться.

Вода тяжело билась о скалы, перекатываясь чёрными волнами.

Делагарди усмехнулся.

— Мы оба слишком стары для этих игр.

В этот миг ветер с усилием ответил. Воздух словно втянуло внутрь грота. Тьма под скалой дрогнула. Из неё медленно выступил Джон. Он не вышел из мрака — скорее сам мрак обрёл человеческие очертания и шагнул к воде.

Высокий силуэт замер у реки. Ветер трепал его волосы, а вокруг него воздух двигался странно, будто рядом с человеком стояла гроза. Джейн почувствовала знакомое давление в груди. Только теперь оно стало намного сильнее.

Лес изменил Джона.

Нет.

Лес постепенно забирал его.

Делагарди смотрел на него почти с восхищением.

— А ты теперь совсем другой.

— А ты все тот же.

Старик усмехнулся.

— Значит, слухи были правдой.

Джон медленно подошёл ближе.

— Ты искал жилы леса.

— И?

— Ты ходил мимо них десятки раз.

Он поднял взгляд на реку.

— Это реки.

Несколько наёмников переглянулись.

Майк и двое мужчин тут же бросились к воде, торопливо открывая фляги.

Делагарди даже не шелохнулся.

Он слишком долго искал это место и слишком хорошо понимал — всё не может быть настолько просто.

Джон заметил его осторожность и едва заметно улыбнулся.

— Эту воду можно пить, обливаться и все что угодно.

Ветер качнул воду.

— Но просто так она не явит свое истинное существо.

— Как же эта вода превратила тебя в это? — тихо спросил Делагарди.

— Я это называю случайность и в тоже время обещанием. Священный обед между человеком и тем что дает жизнь этим деревьям, этим травам и животным. Но ты не поймешь. Ты ведь жизни только забираешь, не так ли?

Джейн почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Это нельзя взять силой, — продолжал Джон. — Нельзя повторить в лаборатории. Нельзя заставить подчиниться.

— К чему ты ведешь, Джон?

— Контакт с артерией леса возможен только находясь между жизнью и смертью.

Делагарди долго смотрел на него, а потом медленно улыбнулся и потер руками, учуяв вкус наживы.

— Что ж, ты прав, не так-то это и просто. Но и Луна прежде была недостижима.

Джон тоже улыбнулся.

— Ты не понял, Бен. Ты проиграл.

В ту же секунду со всех сторон раздались щелчки затворов.

Из-за валунов, из расщелин в скале, из леса начали подниматься ружья.

Одно за другим.

Наёмники резко схватились за оружие, но было поздно.

Их окружили.

Тэд вышел из-за камня первым. Следом появились Даниэль и несколько крепких мужчин.

— Бросайте оружие! — рявкнул Тэд. — И давайте без жертвоприношений в первый же день Самайна.

Он сплюнул себе под ноги. Несколько наёмников медленно опустили ружья.

В этот момент Сэм шагнул в сторону и направил оружие уже на своих людей.

Майк выругался.

— Ах ты сукин сын...

Сэм ничего не ответил лишь крепче сжал ружьё.

Делагарди даже не обернулся. Он продолжал смотреть только на Джона. Между ними оставалось не больше пяти метров.

Тэд снова приказал бросить оружие. На этот раз подчинились все.

И именно в этот момент Джейн вдруг ощутила странное спокойствие. Словно всё наконец закончилось. Словно она действительно привела отчима в ловушку.

Ещё несколько недель назад она не находила себе места, боялась, что с отчимом случилось непоправимое… Теперь же единственным её желанием было остановить его.

За время, проведённое в лесу, Джейн, неожиданно для себя, нашла не отца.

Она нашла себя.

Поняла, что ей есть, что защищать.

Этот город.

Людей.

Живой лес.

Тот новый мир, который ещё только пытался родиться среди пепла старого.

Мир, где человек мог перестать воевать с природой.

Но вместе с этим она всё чаще замечала в себе и другое.

Тёмное.

Иногда ей казалось, что ради спасения всего этого она уже готова зайти слишком далеко. Это пугало её почти так же сильно, как сам Бен.

Ящерица.

Пока Сэм собирал оружие, Делагарди стоял неподвижно.

А потом вдруг заговорил.

Тихо.

Почти спокойно.

— Всю жизнь я пытался понять, зачем отличаюсь от остальных. Почему вижу дальше других. Почему не могу остановиться или, вернее, «не хочу».

Он усмехнулся.

— Теперь понимаю.

Никто не двигался.

— Цель всегда стоит любых средств.

Тэд напрягся.

— Не дури.

Но Делагарди будто не слышал.

— Забавно, — произнёс он почти задумчиво. — Это не я заговорил о жертвоприношениях.

И резко развернулся.

Выстрел разорвал воздух.

Рик дёрнулся так резко, будто его ударили в грудь огромным молотом. Тёплая кровь брызнула Джейн на лицо — густая, горячая, с металлическим привкусом. На мгновение она даже не поняла, что произошло. Только почувствовала, как что-то горячее и чужое стекает по щеке и шее.

Рик начал оседать.

Она подхватила его прежде, чем он рухнул в воду. Пуля прошла насквозь и задела её плечо. Боль пришла не сразу — сначала только тупой, оглушительный удар, будто кто-то сильно ткнул кулаком.

— Рик…

Она опустилась вместе с ним на колени. Вода мелкими волнами накрывала его грудь, размывая алое пятно. Его взгляд уже мутнел. Пальцы слабо сжали её запястье — и разжались.

Позади кто-то закричал.

И в следующее мгновение сам воздух будто разошёлся по швам.

Джейн подняла голову.

За спиной Делагарди поднималась тьма.

Это было не просто затемнение. Тень отрывалась от земли, набирала плотность, вспухала, как грозовое облако, которое решило принять форму. Из неё вытягивались длинные, нечеловеческие пропорции — слишком высокие плечи, слишком длинные руки, голова без чётких очертаний. Ветер вокруг Джона закрутился в воронку. Листья, вода, даже звук — всё втягивалось внутрь этой чёрной массы.

Человеческий силуэт ещё угадывался внутри, но уже не держал форму. Лес забирал Джона. Или он отдавал себя лесу — Джейн уже не могла понять, где заканчивается одно и начинается другое. Из тьмы доносился низкий, хриплый гул — будто сама земля заговорила голосом, которому не нужны слова.

Делагарди смотрел на это почти счастливо.

— Невероятно... Вот она истинная сила источника! – с придыханием проговорил он.

Наёмники попытались утащить его прочь, но бравые защитники города бросились наперерез.

Началась стрельба.

Крики смешались с раскатами грома.

Земля и вода стремительно окрашивались алым.

А оттуда, где стоял Джон, доносился низкий хриплый гул.

Словно сама земля заговорила голосом леса.

Небо потемнело так быстро, будто вечер рухнул на мир за одно мгновение.

Деревья начали валиться.

Из тьмы вытянулась эфирное подобие руки. Она метнулась вслед за Делагарди настигая лишь его ступы. Она стала хватать без разбора людей и утаскивала во мрак.

Джейн смотрела на это без сил сопротивляться. Она впервые по-настоящему испугалась. Не отчима. Не остаться одной. 

Леса. 

Его дух, тот самый, о котором перешептывались в окрестностях, о котором говорил Томми. Он здесь. Перед ней. И он являет гнев самой природы против человека.

— Джейн!

Даниэль подбежал к ней, вытащил Рика из воды и потащил их прочь, подальше от эпицентра.

А она всё смотрела в черноту.

***

К вечеру тьма начала расползаться по округе. Она текла между деревьями чёрным эфиром, медленно заполняя улицы. В таверне было душно, тесно и пахло дымом, мокрой шерстью и кровью.

Рика уложили на длинный деревянный стол. Его сердце больше не билось. Губы посинели. Но лицо оставалось удивительно спокойным.

Люди подходили попрощаться. Кто-то плакал. Кто-то молчал. Даниэль сидел рядом, сгорбившись так, будто за несколько часов постарел на десятки лет.

— Год назад я потерял жену, — глухо сказал он. — А теперь и брата.

Он провёл ладонью по лицу.

— И всё в этот проклятый Самайн.

Джейн обняла его за плечи. Огромный мужчина уткнулся лбом ей в плечо и содрогнулся от рыданий. И именно тогда Джейн наконец почувствовала собственную рану. Плечо жгло. Ткань прилипла к коже от крови. Она машинально коснулась ранения и вдруг поняла — этот след останется с ней навсегда. Как память. Как клеймо. В ушах всё ещё звенел выстрел. 

Другой.

Давний выстрел.

Память внутри неё треснула, словно тонкий лёд под тяжестью шагов.

Снег.

Полупустой город.

Тёмный дом.

Её мать пыталась закрыть собой отца.

— Бен, пожалуйста, опусти пистолет! У нас маленький ребенок, мы просто хотим спокойно жить дальше! — кричала мать.

— Вы уже знаете слишком много, — ответил холодный голос. — Мне жаль.

Крик матери.

Выстрел.

Один на двоих.

А маленькая Джейн стояла босиком на снегу рядом с волкособом.

До того дня всё казалось таким обычным. Отец разводил волкособов, чтобы те охраняли хозяйство. При должном воспитании они прекрасно ладили с людьми. Джейн часто играла с полудиким зверем как с простым лабрадором. 

Но Бен этого не знал. Для него это был дикий зверь, который защищал человеческого ребёнка как собственного щенка.

Именно это спасло Джейн жизнь.

Один из волкособов утащил её в лес, пытаясь спрятать. Но она всё равно увидела достаточно. Делагарди нашёл её по следам на снегу. И оставил в живых только потому, что увиденное показалось ему невозможным.

Сверхъестественным.

Интересным.

Следующий год маленькая Джейн почти не говорила. Так её психика пыталась защититься от пережитого ужаса, пока память окончательно не вытеснила тот день.

До сегодняшнего вечера.

Пока кровь Рика снова не открыла правду.

***

Позже Джейн поднялась в кабинет Тэда.

Там уже собрались Анна и несколько мужчин из общины. Они обсуждали ритуал Самайна — как попытку успокоить дух леса. Новый огонь.

Подношения. Древние клятвы. Обеты. Самайн требовал соблюдения порядка.

Но Джейн вдруг поняла, что делать.

— У меня есть план.

***

К холму двинулись почти все жители.

Даже Сэм.

Он хотел искупить свою вину и теперь почти незаметно держался рядом с Джейн, будто боялся оставить её одну. Он видел, насколько тяжёлым стало её состояние. Но такого взгляда у неё не было ещё никогда.

Ночь стояла почти непроглядная. Только редкие факелы выхватывали из темноты фигуры людей. Жители были ряжены, как велела древняя традиция. Кто-то надел овчинные шкуры, кто-то — грубые деревянные маски духов, расписанные вручную. На шеях висели костяные амулеты и связки высушенных трав. От людей пахло дымом, сырой шерстью, можжевельником и гарью. Запах человека был вытеснен и смешан с дикостью.

Кто-то бил в старый ритуальный барабан.

Кто-то трещал костяными трещотками.

А поверх всего звучало пение.

Низкое.

Гортанное.

Пугающее.

Люди будто пытались говорить с духами на одном языке.

Древние слова давно потеряли точный смысл, но община продолжала повторять их из года в год — потому что так делали предки.

Потому что однажды это уже спасло их.

У холма Тэд собственноручно разжёг новый огонь.

Как встарь.

Трением камня о камень.

И когда пламя наконец вспыхнуло, люди закружились вокруг костра в тяжёлом ритуальном танце.

Самайн — это пограничная ночь, когда мёртвые подходили слишком близко к живым. А значит — мир нужно было удержать.

Когда пришло время жертвоприношения, Джейн выступила вперёд. Как они и договорились.

— Я пойду.

На ней было простое белое платье, бусы из коралла. Ее волосы были убраны в косу, а в нее заплетены разные цветы и травы, чтобы замаскировать запах человека для духов.

Тэд резко поднял голову.

— Ты уверена? Ты можешь не делать этого.

— Это должно быть сделано.

Идея принадлежала ей. Пока община будет проводить ритуал, она попытается добраться до Джона.

Задержать его.

Вернуть.

Если ритуал успокоит духов леса, а Джон сумеет вспомнить себя — всё закончится. Если нет... Тогда тьма заберёт её вместо остальных. Таков план.

Джейн шагнула в лес. С каждым шагом барабаны звучали всё тише. Пение растворялось в темноте. А потом исчезло совсем.

Лес изменился почти сразу. Пространство вокруг стало странным, будто время здесь текло иначе. Некоторые деревья светились бледным серебристым светом. Туман двигался против ветра. Между ветвей мелькали смутные силуэты. Джейн быстро потеряла ощущение направления.

Ей чудились голоса.

Воспоминания.

Иногда казалось, будто кто‑то хватает её за волосы или тянет за платье.

Тени двигались слишком близко.

Лес словно пытался удержать её.

Но впереди вспыхнуло белое свечение.

Олень.

Высокий.

Почти прозрачный.

Он стоял между деревьями и смотрел прямо на неё. А затем медленно двинулся в чащу. Джейн бросилась за ним. Она спотыкалась, падала, цеплялась руками за корни, боясь потерять призрачное сияние из виду. И в конце концов олень вывел её обратно к речному гроту. Но теперь это место выглядело иначе. Над водой клубился огромный чёрный вихрь. Сотни воронов кружили в воздухе, оглашая лес хриплым карканьем. А в центре всего этого, глубоко под водой, находился Джон. Точнее — то, что его лишь напоминало.

Джейн шагнула в реку.

Ледяная вода сразу обожгла ноги, поднявшись выше колен тяжёлым, мёртвым холодом. Днём грот казался неглубоким, но теперь вода выглядела бездонной — чёрной, неподвижной, словно под скалой разверзлась сама пустота.

Над водой кружили вороны. Сотни. Их крики резали воздух так, будто лес предупреждал её не приближаться.

Но она всё равно шла дальше.

Каждый шаг давался всё тяжелее. Течение будто цеплялось за ноги, тянуло назад. Холод быстро пробирался под кожу, сковывал мышцы, заставлял зубы стучать. Белое платье намокло и стало тяжёлым, как саван. Когда вода дошла до груди, вороны бросились на неё.

Огромные чёрные птицы били крыльями по лицу и плечам, царапали руки, путались в волосах. Джейн закрывалась локтями, спотыкалась, захлёбывалась ледяной водой, но продолжала идти вперёд.

Она уже почти не видела ничего вокруг. Только чёрный вихрь над гротом. И ощущение чужой ярости, от которой воздух становился густым и тяжёлым.

В какой-то момент ей показалось, что вода под ногами шевельнулась. Будто что-то огромное двигалось в глубине.

Джейн замерла.

И тут лес заговорил.

Голоса ударили сразу со всех сторон. Шёпот. Крики. Плач. Она слышала мать. Слышала Рика. Слышала собственный детский голос — тонкий, испуганный, зовущий кого-то, кто уже не ответит. Что-то невидимое вцепилось ей в волосы и резко потянуло назад. Джейн вскрикнула, едва удержавшись на ногах. На мгновение ей показалось, будто десятки рук поднимаются из воды и хватают её за платье, за запястья, за горло.

Лес не хотел отдавать Джона.

И впервые Джейн по-настоящему испугалась, что не выберется отсюда живой.

Но где-то очень далеко всё ещё звучали барабаны Самайна. Глухо. Словно биение огромного сердца.

Джейн судорожно вдохнула и нырнула.

Ледяная вода мгновенно сомкнулась над головой. Давление ударило в уши. Лёгкие начало жечь уже через несколько секунд. Волосы медленно плыли вокруг лица, течение разворачивало тело в сторону, будто сама река пыталась вытолкнуть её обратно. Чем глубже она опускалась, тем сильнее становилось ощущение чужого присутствия. Словно вся тьма леса смотрела на неё из глубины.

А потом Джейн увидела Джона.

Он лежал на дне, свернувшись почти по-детски, будто пытался защититься от чего-то даже здесь. Бледный. Неподвижный. Его волосы медленно колыхались в воде, а вокруг тела клубился чёрный дым.

На одно страшное мгновение ей показалось, что он уже мёртв.

Воздуха почти не осталось. Перед глазами начинало темнеть. Но она всё равно потянулась к нему.

Когда её пальцы сомкнулись на его руке, тьма вокруг словно вздрогнула. Вода резко потяжелела. Что-то невидимое дёрнуло Джона вниз, обратно ко дну. Джейн едва не выпустила его. Лёгкие горели так, будто внутри разлили огонь. В ушах стоял гул крови. Ещё немного — и сил уже не останется.

Но она всё равно рванула вверх.

Каждое движение давалось с мучительным трудом. Казалось, будто они поднимаются сквозь вязкую смолу. Мир вокруг начал расплываться. Джейн уже не понимала, где поверхность.

Только не отпустить. Только не снова.

Когда их головы наконец вырвались из воды, Джейн захлебнулась воздухом и закашлялась так сильно, что едва не ушла обратно под воду.

Вороны внезапно стихли. Птицы медленно расселись вдоль берега и замолчали. Только внимательно наблюдали.

Чёрный вихрь над гротом начал рассеиваться. Очень медленно. Будто лес всё ещё сомневался.

Джейн дрожащими руками прижала Джона к себе.

— Давай… — хрипло прошептала она. — Пожалуйста…

Несколько бесконечных секунд ничего не происходило.

А потом он резко закашлялся, выплёвывая воду.

И вдохнул.

Джейн прижалась лбом к его лбу.

— С возвращением.

Где‑то далеко, за лесом, всё ещё звучали барабаны. Тэд и остальные продолжали ритуал, словно удерживая границу между мирами. И тьма вокруг Джона дрогнула. Медленно. Неохотно. Словно сам лес сопротивлялся, прежде чем отпустить его обратно.

***

Под рассвет Джейн вернулась к костру вместе с Джоном. Его руки дрожали от холода и бессилия. Он едва держался на ногах. Белое платье Джейн было перепачкано кровью, землёй и речной водой. Но тьма отступала.

Люди молча расступались перед ними. А затем вся процессия двинулась обратно к таверне.

Наступило первое ноября. Заключительный день Самайна.