Мы не были обещаны друг другу.

Ночь опустилась на Глейд внезапно, принеся с собой ледяной ветер и глухой, леденящий душу скрежет закрывшихся каменных ворот. В Хомстеде воцарилась полутьма. Все парни уже разошлись по своим хижинам и гамакам, и только в углу медицинской комнаты, на жесткой кушетке, Аска пыталась согреться.

Она лежала, свернувшись калачиком и натянув на себя старое серое одеяло. Её яркое алое платье и оранжевый шарф тускло выделялись в темноте. Аска злилась. Злилась на Создателей, которые заперли её в этой чертовой каменной коробке только потому, что она вынесла им всем мозги своими дерзкими выходками и бесконечным непослушанием. Подумаешь, пара едких шуток и пара сломанных приборов в лабораториях! Сразу в Лабиринт выкидывать? Трусы.

Вдруг из темноты послышались тяжелые, тихие шаги. Дверь скрипнула, и в комнату зашла массивная фигура. Аска мгновенно замерла, но по запаху свежих опилок и пота сразу узнала парня с тяжелыми бровями, который поймал её у ворот.

Галли подошел к её койке, держа в руке миску с какими-то теплыми лепешками, которые он явно выменял у повара, и деревянную кружку с водой.

— Не спишь? — негромко, непривычно тихо буркнул он, садясь на край соседнего стола. — Принес тебе пожрать. Тот темнокожий парень хотел приберечь до утра, но ты днем ничего не ела. На, бери.

Аска приподнялась на локте, забавно надув губы в своей излюбленной манере:

— Ой, злой ворчун обернулся заботливой нянькой? Какая милота.
— Ешь давай, пока я обратно не унес, — ворчливо отрезал Галли, но в темноте его карие глаза смотрели на нее без привычной злости. Наоборот, в них читалась какая-то неуклюжая, тяжелая забота.

Аска протянула руку к кружке, но не успела сделать и глотка. Внутри её грудной клетки будто взорвался кусок льда. Резкая, невыносимая боль скрутила легкие. Дыхание мгновенно перехватило. Проклятие её рода, дремавшее весь день, ударило с новой, страшной силой.

Девушка выронила кружку — вода с тихим стуком разлилась по полу. Она судорожно согнулась пополам, прижав обе руки к губам, и зашлась в глухом, раздирающем кашле. Глаза застелили слезы, а перед взором всё поплыло.

Галли среагировал в ту же секунду. Он отбросил миску и оказался на коленях прямо перед её кроватью.
— Эй... эй! Аска, ты чего? — в его голосе промелькнул самый настоящий, дикий испуг. Он крепко схватил её за подрагивающие плечи, пытаясь помочь выпрямиться. — Дыши, черт тебя дери! Что с тобой?! Эй, доктора!..

— Н-нет... не надо... — сквозь кашель прохрипела Аска, судорожно хватая его за пальцы своими маленькими холодными ладошками.

Она отняла руку от рта, и Галли в ужасе замер. На её бледной коже и на белоснежной подкладке её красного шёлкового рукава горело яркое, свежее пятно крови. Девчонка харкала кровью. Она была смертельно больна.

— Тихо, тихо... — Галли мгновенно сориентировался. Он зажал её рот чистым краем своего покрывала, прижимая хрупкую, бьющуюся в судорогах Аску к своей широкой груди. Он бережно баюкал её, пока она пыталась сделать хотя бы один нормальный вдох. — Я никого не зову. Тихо. Я здесь.

Аска упрямо сжимала зубы, превозмогая боль, пока приступ медленно, дюйм за дюймом, не начал отступать. Когда всё закончилось, она осталась сидеть, бессильно прислонившись лбом к его крепкому плечу. Её трясло.

Галли аккуратно вытер её губы краем ткани, а затем заставил посмотреть на себя, бережно взяв за подбородок. Его лицо было бледным от пережитого страха.

— Что это за дрянь, Аска? — глухо, с трудом сглатывая ком, спросил он. — Ты больна? Тебя укусили там, в Лабиринте?

— Нет... — Аска слабо, но дерзко улыбнулась одними уголками губ, пытаясь вернуть прежний вид. — Это со мной давно. Семейное проклятие. Создатели... они знали. Потому и выкинули меня сюда, чтобы я им статистику не портила со своей болезнью и длинным языком. Ваши доктора не помогут. Никто не поможет.

Галли смотрел на эту упрямую девчонку в испачканном кровью красном шёлке, и внутри у него всё переворачивалось. Он привык бороться с тем, что можно сломать или построить. Но против этой невидимой смерти, сидевшей внутри неё, он был бессилен. И от этого его карие глаза потемнели от ярости.

Он сильнее сжал её маленькую ладонь в своих огромных мозолистых руках, согревая её пальцы.

— Я никому не скажу, — тихо, но чертовски твердо произнес Галли, глядя ей прямо в глаза. — Ни тем двоим главным, ни докторам. Это наш секрет, поняла? Но ты теперь под моим присмотром. Из этой комнаты без моего ведома — ни шагу. Я сам буду следить, чтобы ты не сдохла в этом месте.

Аска забавно, совсем слабо сморщила нос, но руку убирать не стала:

— Ладно уж, здоровяк. Уговорил.