Цена одной ночи

Господи.

Только мне могло так «повезти».

Из сотен гостей, приехавших на эту премию, из десятков номеров этого огромного отеля, именно меня система решила поселить в один президентский люкс с Джудом Беллингемом.

Если существует человек, которого судьба особенно любит испытывать на прочность, то, кажется, это была я.

Несколько секунд я молча смотрела на него, пытаясь собраться с мыслями. Сердце билось так громко, что мне казалось, его можно услышать в другом конце комнаты. Я столько раз представляла нашу встречу, но никогда не думала, что она произойдет вот так. Без предупреждения. Без возможности подготовиться. Просто открываешь дверь своего номера и прошлое сидит на диване, словно прошло не четыре года, а четыре часа. Я тихо усмехнулась самой себе.

— Что ж, оригинально.

Мой взгляд скользнул по просторной гостиной. Огромные окна от пола до потолка, светлая мебель, кухня, столовая, терраса с видом на город... Да уж, президентский люкс действительно больше напоминал дорогие апартаменты, чем гостиничный номер.

Я медленно поставила сумку на пол, стараясь занять чем-то руки. Мне совершенно не хотелось показывать Джуду, насколько выбила меня из колеи эта встреча. Если уж мы оказались здесь по нелепой случайности, я не собиралась превращать ближайшие дни в трагедию.

По крайней мере, именно так я пыталась убедить саму себя. Потому что стоило мне снова поднять на него глаза, как я поняла одну неприятную вещь. За четыре года я научилась жить без него. Но, кажется, так и не научилась оставаться к нему равнодушной.

Не сказав больше ни слова, я подхватила чемодан и направилась к двери, ведущей в мою спальню.

— Жизель.

Я услышала, как Джуд тихо окликнул меня, но даже не обернулась. Сейчас я совершенно не была готова к разговору. Мне нужно было хотя бы несколько минут, чтобы прийти в себя и осознать происходящее.

Я закрыла за собой дверь и только тогда позволила себе облегченно выдохнуть. В комнате стояла приятная прохлада. Светлые стены, огромная кровать, панорамные окна с видом на город, гардеробная и просторная ванная — номер действительно оправдывал свое название. Если забыть о том, что за этой дверью в нескольких метрах находился Джуд, здесь вполне можно было почувствовать себя как дома.

Чемодан с тихим стуком оказался возле кровати.

Я расстегнула молнию и, открыв его, какое-то время просто смотрела внутрь, пытаясь вспомнить, с чего вообще собиралась начать. В голове царил настоящий беспорядок. Мысли путались одна за другой, а перед глазами снова и снова всплывал момент, когда наши взгляды встретились в гостиной.

Четыре года я убеждала себя, что давно отпустила эту историю. Что она осталась в прошлом вместе со всеми счастливыми и болезненными воспоминаниями. А хватило одной случайной встречи, чтобы внутри снова все перевернулось.

— Возьми себя в руки, Жизель, — тихо пробормотала я, доставая из чемодана одежду.

Я аккуратно развесила несколько платьев в шкафу, сложила повседневные вещи на полки, поставила косметичку возле зеркала, а зарядные устройства и документы убрала в ящик прикроватной тумбы. Эти простые, привычные действия немного успокаивали. Пока руки были заняты, голове становилось легче.

Закончив с вещами, я медленно подошла к окну. С высоты открывался потрясающий вид на Дубай. Город казался почти игрушечным: широкие магистрали, бесконечные высотки, крошечные автомобили где-то далеко внизу. Обычно в такие моменты я обязательно доставала телефон, чтобы сделать пару фотографий, но сейчас мне было совсем не до этого.

Я уперлась ладонями в прохладное стекло и на несколько секунд закрыла глаза. Главное правило на ближайшие дни было предельно простым. Держать дистанцию.

Мы взрослые люди. Нам не по двадцать. У каждого давно своя жизнь, своя карьера и свои дороги. Эта нелепая ошибка с бронированием — всего лишь временное неудобство, которое закончится через несколько дней. Именно так я решила. Оставалось только убедить в этом собственное сердце.

Оставаться наедине со своими мыслями было плохой идеей. Я прекрасно знала себя. Еще немного и начну прокручивать в голове каждую секунду нашей встречи, вспоминать его взгляд, голос, выражение лица. А этого мне сейчас хотелось меньше всего. Не раздумывая, я взяла телефон с прикроватной тумбы и нашла в списке контактов имя Евы. Она ответила почти сразу.

— Ну наконец-то! — вместо приветствия воскликнула она. — Я уже хотела тебе звонить. Доехала нормально?

— Да, уже в номере.

— Отлично. Ну как отель? Красивый?

Я тихо усмехнулась.

— Ев, ты даже не представляешь, что произошло.

На том конце линии сразу стало тихо.

— Так... Мне уже не нравится, с какой интонацией ты это сказала.

Я опустилась на край кровати и провела рукой по лицу.

— В отеле перепутали бронирование.

— В смысле?

— Они случайно поселили меня в президентский люкс, который уже был закреплен за другим гостем.

Ева несколько секунд молчала.

— Ну и? Они же переселят тебя.

— Не могут.

— Почему?

— Свободных номеров нет. Из-за премии отель забит под завязку.

— Бред какой-то...

— Именно.

— Ладно, а второй гость кто? Хоть нормальный человек?

Я закрыла глаза.

— Джуд.

В трубке повисла такая тишина, что я даже посмотрела на экран телефона, проверяя, не оборвался ли звонок.

— Ева?

— Подожди... — наконец выдавила она. — Какой Джуд?

— Беллингем.

— Беллингем?!

Я невольно поморщилась, отодвинув телефон от уха.

— Да не кричи ты.

— Жизель, ты сейчас серьезно?

— К сожалению.

— Нет, такого просто не бывает.

— Вот и я примерно так отреагировала.

— То есть ты хочешь сказать, что из всех отелей Дубая, из всех номеров тебя поселили именно с твоим бывшим?

— Именно.

— Господи... — простонала Ева. — Такое только в мелодрамах происходит.

Я тихо усмехнулась.

— Поверь, я бы с удовольствием сейчас смотрела об этом, а не жила внутри этой истории.

— И что он?

— Ничего. Мы просто посмотрели друг на друга, поздоровались, и я ушла в свою комнату.

Ева шумно выдохнула.

— Я даже не знаю, что тебе сказать.

— Вот и я не знаю, что думать.

— Только обещай мне одну вещь.

— Какую?

— Не натвори глупостей.

Я невольно рассмеялась.

— Ев, мне двадцать четыре, а не восемнадцать.

— Именно поэтому я и переживаю. Иногда взрослые совершают куда большие глупости, чем подростки.

На этот раз улыбка исчезла с моего лица сама собой. Я молча опустила взгляд на пол, понимая, что в ее словах было слишком много правды.

— В общем, как-то так, — устало подвела итог я, откинувшись на изголовье кровати. — Если коротко, то мое пребывание в Дубае началось максимально необычно.

— Необычно — это очень мягко сказано, — фыркнула Ева. — Я до сих пор не могу поверить, что такое вообще возможно.

— Поверь, я тоже.

На несколько секунд между нами повисла пауза. Я услышала, как Ева сделала глоток кофе, а затем, словно решив больше не возвращаться к этой теме, спросила уже спокойнее:

— Ладно, какие у тебя сегодня планы?

— Практически никаких. Организаторы сказали, что сегодняшний день полностью свободный. Могу отдыхать, прийти в себя после перелета, если захочу — прогуляться по городу или просто остаться в отеле. Все официальные мероприятия начинаются только завтра.

— Ну и отлично. Хоть немного выдохнешь.

— Надеюсь.

Я перевела взгляд на чемодан, который так и остался открытым посреди комнаты.

— Если честно, после такого заселения мне уже ничего не хочется. Думаю, разберу оставшиеся вещи, закажу что-нибудь поесть и, может быть, немного посплю. Последние недели выдались слишком сумасшедшими.

— Вот это уже похоже на нормальный план, — одобрительно сказала Ева. — И, пожалуйста, не сиди целый день в своей комнате только потому, что за дверью находится Беллингем.

Я тихо усмехнулась.

— Постараюсь.

— Нет, серьезно. Не позволяй ему испортить тебе поездку. Ты прилетела сюда не ради него.

— Знаю.

И это действительно было так.

По крайней мере, именно с этой мыслью я летела в Дубай.

— Слушай... — задумчиво протянула Ева. — А у меня сейчас появилась одна очень интересная мысль.

— Даже боюсь спрашивать.

— А ты не думала, что это может быть не случайность?

Я нахмурилась.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Ты — одна из самых известных певиц в мире. Он — один из самых обсуждаемых футболистов. Ваше расставание четыре года назад обсуждали, кажется, даже те, кто никогда не интересовался ни футболом, ни музыкой. И вот вы каким-то невероятным образом оказываетесь в одном президентском люксе? Слишком уж красиво звучит.

Я невольно усмехнулась.

— Хочешь сказать, это заговор?

— Почему нет? Иногда пиарщики готовы на такое, что потом сценаристы голливудских фильмов нервно курят в сторонке.

— Ев...

— Нет, ну правда. Представь, если кто-нибудь случайно узнает, что вы живете в одном номере. Интернет просто сойдет с ума.

Я покачала головой.

— Не думаю. Если бы это был чей-то план, нас бы хотя бы предупредили. Или, наоборот, сделали все так, чтобы мы столкнулись перед камерами. А здесь даже администратор выглядела так, будто сейчас расплачется.

— Тоже верно...

— К тому же, зачем это нам? Мне точно не нужен подобный пиар.

— И ему, наверное, тоже, — согласилась Ева после небольшой паузы.

— Вот именно.

Я устало потерла переносицу.

— Иногда дурацкие совпадения — это просто дурацкие совпадения.

— Ладно, убедила, — тихо рассмеялась Ева. — Но если завтра выяснится, что ваши номера специально объединили ради громкого инфоповода...

— Договорились. Тогда ты официально получишь право надо мной посмеяться.

После разговора с Евой я еще несколько минут сидела на кровати, продолжая держать телефон в руках. Экран давно погас, но я почему-то не спешила убрать его в сторону. В голове наконец стало немного тише. Наверное, именно этого мне и не хватало — просто выговориться человеку, который знал меня лучше многих. Ева всегда умела вернуть меня в реальность. Даже если сначала паниковала сильнее меня, в итоге разговор с ней неизменно заканчивался тем, что я начинала смотреть на ситуацию спокойнее.

Я поднялась, подошла к окну и ненадолго раздвинула плотные шторы. Полуденное солнце заливало город ярким светом.

Я задернула шторы обратно. После ночного перелета усталость наконец дала о себе знать. Веки тяжелели с каждой минутой, а мысли становились все более вязкими. «Полежу минут двадцать», — мысленно пообещала я себе, снимая кроссовки. Даже не стала переодеваться — просто легла поверх покрывала, устроившись поудобнее и подложив одну руку под голову.

Кондиционер тихо шумел где-то под потолком, наполняя комнату приятной прохладой. В соседней комнате стояла абсолютная тишина. Я не слышала ни шагов, ни голосов, ни звука телевизора. Наверное, Джуд тоже решил отдохнуть после дороги. Эта мысль мелькнула где-то на краю сознания и так же быстро исчезла.

Я закрыла глаза всего на минуту.

По крайней мере, мне так показалось.

Организм, уставший от последних недель бесконечных перелетов, репетиций и недосыпа, решил все за меня. Сон накрыл неожиданно быстро, не оставив ни единого шанса бороться с ним.

Когда я открыла глаза, за панорамными окнами уже начинало смеркаться. Солнечный свет, еще несколько часов назад заливавший комнату, сменился мягкими оранжевыми оттенками, медленно растворяющимися в вечернем небе. Я приподнялась на локтях и не сразу поняла, сколько вообще проспала. Телефон, лежавший на прикроватной тумбе, показывал начало седьмого.

— Ничего себе... — тихо пробормотала я, проводя ладонью по лицу.

Похоже, организм решил наверстать все бессонные ночи разом.

После сна голова стала заметно легче. Исчезло неприятное ощущение усталости после перелета, а мысли уже не казались такими хаотичными, как несколько часов назад. Я потянулась, встала с кровати и направилась в ванную.

Теплый душ окончательно привел меня в чувство. Я неспешно высушила волосы, переоделась в свободные домашние шорты и белую футболку, нанесла привычный уход на лицо и, собрав волосы в небрежный пучок, наконец вышла из спальни.

Только переступив порог комнаты, я вдруг замерла. Джуд. За всеми событиями этого дня я настолько устала, что на несколько минут совершенно забыла, что нахожусь в номере не одна.

В гостиной горел приглушенный свет. Я машинально обвела помещение взглядом, пытаясь понять, дома ли он или решил куда-нибудь выйти. Почему-то мне очень хотелось, чтобы сейчас здесь никого не оказалось. Не потому, что я боялась разговора. Просто мне пока не хватало сил делать вид, будто наша встреча ничего для меня не значила.

Я осторожно сделала еще несколько шагов, прислушиваясь к тишине, царившей в огромном люксе.

— Ты спала?

Голос Джуда прозвучал совсем рядом. Я вздрогнула от неожиданности и повернула голову. Он сидел за кухонным островом с кружкой кофе в руках.

— Да, — коротко ответила я. — Кажется, немного перестаралась.

Он едва заметно улыбнулся.

— Немного? Ты ушла к себе около часа дня. Сейчас почти семь.

Я машинально посмотрела на часы, словно хотела убедиться, что он не ошибся.

— Значит, организму это было нужно.

— Видимо.

На несколько секунд снова воцарилась тишина. Мы словно заново учились разговаривать друг с другом, осторожно подбирая каждое слово.

— Перелеты никогда не любила, — сказала я, подходя к кухне. — После них всегда чувствую себя так, будто меня переехал грузовик.

— Ничего не изменилось, — усмехнулся он.

Я невольно подняла на него взгляд.

— Каждый раз, когда мы куда-то летели, ты обещала не засыпать днем, чтобы быстрее перестроиться под местное время. И каждый раз исчезала часов на пять.

Я тихо рассмеялась. На мгновение между нами стало удивительно легко. Будто эти четыре года растворились где-то за стенами номера, а мы снова разговаривали так же свободно, как когда-то. Улыбки медленно исчезли, а вместе с ними вернулось осознание того, что теперь мы были уже совсем другими людьми.

Несколько секунд никто из нас не произносил ни слова. Я открыла холодильник, достала бутылку воды и сделала несколько глотков, больше для того, чтобы занять себя, чем потому, что действительно хотела пить. Джуд все это время молча наблюдал за мной, словно о чем-то размышляя.

— Давай прогуляемся? — неожиданно предложил он.

Я медленно закрутила крышку бутылки и перевела на него взгляд.

— Прогуляемся?

— Да.

Я тихо усмехнулась, не веря, что вообще слышу этот вопрос.

— Мы четыре года не виделись. Ты серьезно считаешь, что прогулка — это нормальное продолжение нашей первой встречи?

Он ненадолго опустил глаза, будто заранее ожидал именно такой реакции.

— Нет. Я не считаю это нормальным.

В его голосе не было ни настойчивости, ни раздражения.

— Просто, мне кажется, сидеть в разных комнатах и делать вид, что мы незнакомы, тоже довольно странно.

Я ничего не ответила. Он был прав. Мы могли провести остаток вечера, прячась друг от друга, сталкиваясь только на кухне или в гостиной. Но легче от этого не стало бы никому.

— Я не предлагаю ничего особенного, — продолжил он уже спокойнее. — Просто пройтись. Здесь недалеко набережная. Если станет неловко, мы всегда сможем вернуться.

Я внимательно смотрела на него, пытаясь понять, чего он добивается.

Он не пытался улыбаться, не давил на жалость, не искал красивых слов. Просто стоял напротив, засунув руки в карманы спортивных брюк, и терпеливо ждал моего ответа.

— Твоя девушка не будет против? — спросила я прежде, чем успела подумать.

Вопрос вырвался сам собой. Джуд на мгновение замолчал. А я почти сразу пожалела, что произнесла его вслух.

Он не ответил сразу. Лишь на несколько секунд отвел взгляд в сторону, словно тщательно подбирал слова. Затем снова посмотрел на меня.

— Это не имеет значения, — спокойно произнес он.

Я невольно нахмурилась.

— Имеет.

— Сейчас — нет.

— У тебя есть девушка, Джуд.

— Я помню.

— Тогда не понимаю, зачем тебе это.

Он тихо выдохнул и провел ладонью по затылку.

— Потому что четыре года назад все закончилось слишком неправильно.

Его голос звучал непривычно тихо.

— Я не прошу тебя возвращаться в прошлое. Не прошу что-то выяснять прямо сейчас. И уж тем более не собираюсь создавать проблемы ни тебе, ни себе.

Он сделал небольшую паузу.

— Я просто предлагаю выйти из номера. Хотя бы на полчаса. Как два человека, которые когда-то были очень важны друг для друга.

Я молчала. Слова звучали слишком просто, но именно это и сбивало с толку. Он не пытался очаровать меня, не говорил о чувствах и не искал оправданий. Просто просил провести вместе немного времени.

— Если ты скажешь нет, я больше не подниму эту тему, — добавил он. — Обещаю.

Я опустила взгляд на бутылку воды, которую до сих пор держала в руках. Пальцы медленно крутили крышку, хотя та уже давно была плотно закрыта. Разум настойчиво советовал отказаться. Это было бы самым правильным решением. Но где-то глубоко внутри жило любопытство, от которого я так и не смогла избавиться за эти четыре года. Мне хотелось понять, каким человеком он стал. Услышать его голос не через интервью, а вот так — без камер, без журналистов, без чужих взглядов. Я подняла глаза.

— Только недолго.

В уголках его губ появилась едва заметная улыбка.

— Недолго. Обещаю.

Вернувшись в спальню, я первым делом подошла к шкафу. Несколько секунд мой взгляд просто скользил по аккуратно развешенной одежде, словно от выбора платья сейчас зависело что-то гораздо большее, чем обычная вечерняя прогулка. Я мысленно усмехнулась самой себе. Еще пять минут назад убеждала себя, что это всего лишь возможность немного проветриться после долгого перелета, а теперь стояла перед открытым шкафом, перебирая вешалки так, будто собиралась на первое свидание.

— Соберись, Жизель, — тихо пробормотала я своему отражению.

Рука сама остановилась на коротком черном платье с открытой спиной. Простом, без блесток и вычурных деталей, но именно оно всегда нравилось мне тем, что идеально сидело по фигуре. Я сняла его с вешалки и на мгновение замерла. Надевать его было плохой идеей. Даже очень плохой. В чемодане лежало достаточно вещей, которые выглядели куда скромнее. Но почему-то именно это платье оказалось сейчас в моих руках.

Через несколько минут я уже стояла перед зеркалом, поправляя волосы. Они свободно спадали на плечи мягкими волнами, едва прикрывая открытую спину. Я внимательно посмотрела на свое отражение, пытаясь понять, для кого вообще старалась. Для себя? Или все-таки надеялась увидеть в его глазах хотя бы тень того взгляда, которым он когда-то смотрел на меня?

Ответа у меня не было.

Сделав глубокий вдох, я открыла дверь спальни и вышла в гостиную.

Джуд стоял возле панорамного окна, засунув руки в карманы брюк. Услышав мои шаги, он неторопливо обернулся. В первое мгновение его лицо осталось совершенно спокойным, но уже через секунду я заметила, как изменился его взгляд. Он словно забыл, что собирался сказать. Его глаза медленно остановились на мне, и это молчание оказалось куда красноречивее любых слов.

Он не пытался скрыть, что рассматривает меня. Именно так, как мужчина смотрит на женщину, которая когда-то принадлежала его сердцу. Я почувствовала, как внутри все предательски сжалось.

За эти годы я успела выйти на сцены перед десятками тысяч людей. Привыкла к вспышкам камер, к вниманию журналистов, к взглядам совершенно незнакомых мужчин. Но сейчас мне вдруг стало неловко так, словно мне снова было двадцать.

Джуд первым отвел глаза и тихо усмехнулся самому себе.

— Прости, — произнес он негромко, проводя ладонью по затылку. — Наверное, это выглядело не слишком прилично.

Он на секунду замолчал, после чего уже увереннее добавил:

— Просто тебе очень идет это платье.

Я почувствовала, как уголки губ сами собой дрогнули в улыбке.

— Спасибо... — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Здесь такая жара, что вряд ли получилось бы надеть что-то более закрытое.

Ложь.

Мы оба прекрасно понимали, что это была ложь.

В шкафу висело несколько легких льняных костюмов, длинные сарафаны, свободные рубашки. Мне было из чего выбирать. Просто сегодня мой выбор оказался именно таким. И почему-то мне казалось, что Джуд понял это раньше, чем я сама.

Дорога заняла не больше двадцати минут. За это время мы почти не разговаривали. За окнами автомобиля один район сменялся другим, яркие огни вечернего Дубая отражались в стеклах небоскребов, а редкие фразы, которыми мы обменивались, касались исключительно дороги или погоды. Это молчание не тяготило. Скорее, оно было осторожным. Мы оба словно понимали, что стоит разговору свернуть не туда и обратно дороги уже не будет.

Наконец машина плавно свернула с основной дороги и остановилась у небольшой набережной. Водитель вышел первым, открыл нам дверь и коротко сообщил, что будет ждать столько, сколько потребуется. Джуд лишь кивнул ему, после чего мы остались одни.

Перед нами раскинулось побережье.

Волны лениво накатывали на песок, оставляя после себя тонкую белую пену, а теплый вечерний ветер приносил с моря солоноватый запах воды. Вдалеке мерцали огни города, но здесь их будто приглушало расстояние. Не было шумных туристов, детей, бегающих по берегу, громкой музыки из прибрежных ресторанов. Только тихий шелест волн, легкий ветер и бесконечная темная гладь моря.

Я медленно огляделась по сторонам, а затем перевела взгляд на Джуда.

— А ты хорош в выборе мест, — с усмешкой сказала я. — Не думала, что в Дубае вообще можно найти пляж, где никого нет.

Он тоже осмотрелся вокруг, словно убеждаясь, что ничего не изменилось.

— Здесь почти никто не бывает по вечерам, — спокойно ответил он. — Несколько лет назад мне показал это место один из ребят из команды. С тех пор, когда хочется побыть одному, приезжаю сюда.

Я молча посмотрела на линию горизонта. Почему-то мне совсем несложно было представить его здесь.

— Красиво, — тихо произнесла я.

— Да.

Он не стал смотреть на море. Все это время его взгляд был прикован ко мне.

Мы медленно шли вдоль берега, оставляя на влажном песке цепочку следов, которые почти сразу смывало волнами. Ветер приятно охлаждал кожу, а шум моря заполнял паузы между нами гораздо лучше любых слов. Наверное, впервые за этот день молчание не казалось неловким. Оно было спокойным. Будто море взяло на себя обязанность говорить вместо нас.

Неожиданно Джуд нарушил тишину.

— Я слушал твой альбом.

Я продолжала смотреть вперед, хотя внутри что-то предательски дрогнуло.

— Какой именно?

Он тихо усмехнулся.

— Ты же понимаешь, о каком я.

Конечно, понимала.

Тот самый альбом, который вышел спустя год после нашего расставания. Альбом, после которого музыкальные критики называли меня главным открытием года, а поклонники разбирали тексты на цитаты. Никто не скрывал очевидного. Ни журналисты, ни слушатели. Все прекрасно знали, кому были посвящены эти песни.

Я опустила взгляд на песок под ногами.

— И как тебе?

Он не ответил сразу. Несколько шагов мы прошли молча.

— Было тяжело слушать.

Я медленно повернула к нему голову.

В его голосе не было жалости. Не было желания вызвать во мне чувство вины. Он просто говорил честно.

— Некоторые песни я выключал на середине.

— Почему?

Он усмехнулся без тени веселья.

— Потому что впервые услышал, как звучит чужое разбитое сердце, и понял, что это сердце разбил я.

Эти слова ударили куда сильнее, чем я ожидала. Я столько раз представляла, как он однажды послушает этот альбом. Думала, что ему будет все равно. Что он даже не узнает себя в этих строчках. А если и узнает, то лишь пожмет плечами. Но сейчас рядом со мной шел человек, который признался совсем в другом.

— Песня you broke me first... — тихо продолжил он. — Я до сих пор не могу ее слушать.

Я невольно задержала дыхание. Именно ее я написала последней. В четыре утра. Когда окончательно поняла, что нас больше никогда не будет. Я ничего не сказала.

Он остановился.

В его голосе больше не было той легкости, с которой он несколько минут назад вспоминал мой альбом. Казалось, этот вопрос он носил в себе очень давно.

— Я в самом деле сделал тебе так больно?

Я продолжала смотреть на темную гладь моря. Волны одна за другой разбивались о берег, оставляя после себя тонкую полосу пены. Почему-то сейчас смотреть на них было гораздо легче, чем встретиться с ним взглядом.

Я тихо усмехнулась.

— Ты правда хочешь услышать ответ?

— Да.

Он произнес это без колебаний.

Я медленно вдохнула соленый морской воздух и только потом повернулась к нему.

— Джуд, я написала целый альбом.

Он ничего не сказал.

— Не одну песню. Не две. Целый альбом. Ты ведь понимаешь, что люди не делают этого от счастливой жизни?

Между нами повисло молчание.

— Самое обидное было даже не то, что мы расстались, — продолжила я уже тише. — Самое обидное — чувствовать, будто человек, которого ты любишь больше всего на свете, однажды просто перестал за тебя бороться.

Я опустила глаза. Эти слова дались мне тяжелее, чем я ожидала.

— Первые месяцы я каждое утро просыпалась с мыслью, что сегодня ты обязательно позвонишь. Потом перестала ждать звонка и начала ждать хотя бы сообщение. А потом перестала ждать вообще.

Я ненадолго замолчала.

— Знаешь, что самое страшное после расставания?

Он едва заметно покачал головой.

— Самое страшное — постепенно привыкнуть жить без него.

Я впервые за этот вечер посмотрела ему прямо в глаза.

— И когда это наконец происходит, он вдруг снова появляется в твоей жизни.

В его взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление. Он лишь тихо произнес:

— Мне очень жаль, Жизель.

Я отвела взгляд.

— Не извиняйся.

Мой голос прозвучал неожиданно спокойно.

— Это ничего не изменит.

Чтобы хоть немного уйти от разговора о прошлом, я первой нарушила тишину.

— Слышала, ты перешел в «Реал Мадрид».

Джуд едва заметно улыбнулся.

— Новости обо мне все-таки иногда доходят до тебя?

Я тихо усмехнулась, не сводя взгляда с моря.

— Они доходят до всех. Особенно если ты один из самых дорогих футболистов в мире.

Он коротко покачал головой.

— Если честно, иногда мне кажется, что журналисты радовались этому трансферу даже больше, чем я.

— Неужели?

— Представь себе. Первую неделю после подписания контракта возле базы было столько камер, что хотелось просто развернуться и уехать обратно.

Я невольно рассмеялась. Мы продолжили идти вдоль воды. Волны почти касались наших ног, а ветер то и дело подхватывал мои волосы, бросая их мне на лицо.

— И как тебе Мадрид? — спросила я спустя несколько секунд.

Он задумался, прежде чем ответить.

— Знаешь, сначала было непривычно. Новый город, новая раздевалка, другие требования. В таких клубах тебе не дают времени на адаптацию. Все ждут, что ты начнешь выигрывать уже с первого матча.

— Давит?

— Иногда.

Он пожал плечами.

— Но именно за это я и люблю футбол. Чем выше ожидания, тем сильнее хочется доказать, что ты оказался здесь не случайно.

Я внимательно посмотрела на него. За четыре года изменилось многое. Он стал спокойнее. Исчезла та юношеская импульсивность, с которой я когда-то познакомилась. Теперь рядом со мной шел мужчина, который уже научился жить под постоянным давлением миллионов людей и, кажется, больше не пытался никому ничего доказывать словами. Он делал это на поле.

— Забавно, — тихо произнесла я, проводя носком босоножки по влажному песку. — Мы с тобой уже какое-то время живем в одном городе.

Джуд повернул голову в мою сторону.

— Ты тоже в Мадриде?

Я удивленно посмотрела на него.

— Ты не знал?

Он отрицательно покачал головой.

— Нет.

Я невольно усмехнулась.

— Странно. Мне казалось, журналисты уже давно знают обо мне больше, чем я сама.

— Они знают многое, — спокойно ответил он. — Но я перестал следить за новостями о тебе.

От этих слов внутри что-то неприятно кольнуло. Когда-то мы знали расписание друг друга наизусть. Я могла среди ночи назвать город, в котором он находился, а он безошибочно говорил, в какой стране у меня концерт на следующей неделе.

Теперь же он даже не знал, где я живу.

— Уже почти два года, — сказала я спустя небольшую паузу. — Купила дом недалеко от центра. После всех перелетов захотелось наконец-то иметь место, куда действительно хочется возвращаться.

— И тебе нравится?

Я медленно кивнула.

— Очень. Там спокойно. Утром я могу выйти с чашкой кофе на террасу, и единственный звук, который слышу, это птицы. Для человека, который половину жизни проводит на стадионах и сценах, такая тишина иногда становится настоящей роскошью.

Джуд едва заметно улыбнулся.

— Значит, все это время между нами было всего несколько километров.

Я посмотрела куда-то вдаль, где темное море сливалось с ночным небом.

— Получается, так.

Эта мысль показалась мне почти абсурдной. Мы годами жили в одном городе. Наверняка ездили по одним и тем же улицам, ужинали в одних ресторанах, гуляли в одних парках. Возможно, десятки раз были совсем рядом и даже не подозревали об этом.

Иногда судьбе действительно нравилось шутить.

Мы еще немного постояли у самой кромки воды. Волны лениво накатывали на берег, ветер играл моими волосами, а где-то далеко, на горизонте, мерцали огни проходящих яхт. Странное чувство поселилось внутри. С одной стороны, этот вечер оказался гораздо спокойнее, чем я ожидала. С другой — каждая минута рядом с Джудом будто незаметно стирала ту дистанцию, которую я так старательно выстраивала все эти четыре года.

Я медленно выдохнула и перевела взгляд на часы.

— Думаю, нам стоит вернуться в отель.

Джуд не стал спорить. Он лишь коротко кивнул, словно и сам понимал, что этот вечер не должен становиться длиннее.

— Да. Уже поздно.

Мы развернулись и медленно пошли обратно к машине. Теперь никто из нас не пытался заполнить тишину разговором. После всего, что было сказано сегодня, слова казались лишними. Мы словно оба устали не физически, а эмоционально.

Подойдя к автомобилю, водитель сразу вышел навстречу и открыл нам заднюю дверь. Я села первой, Джуд устроился рядом, и уже через несколько секунд машина плавно тронулась с места.

За окном снова замелькали ночные улицы Дубая. Я наблюдала за этим молча, прислонившись виском к прохладному окну.

Сегодня мы впервые за четыре года поговорили по-настоящему. Как ни странно, легче мне от этого не стало.

До отеля мы добрались почти в полной тишине. Лишь однажды Джуд ответил на звонок кого-то из команды, коротко сказав, что уже возвращается. Я же всю дорогу смотрела в окно, наблюдая за ночным Дубаем. Казалось, этот город никогда не засыпал. Огни небоскребов отражались в стекле автомобиля, а в голове снова и снова прокручивался весь сегодняшний день. Слишком много событий для одного вечера.

Лифт бесшумно поднял нас на нужный этаж. Мы неторопливо дошли до двери президентского люкса, и только когда она закрылась за нашими спинами, я наконец позволила себе облегченно выдохнуть.

— Ну вот мы и дома, — с легкой улыбкой сказала я, поворачиваясь к Джуду. — Думаю, на сегодня с меня хватит впечатлений. Я пойду к себе.

Мне отчаянно хотелось скрыться за дверью спальни. Не потому, что я боялась его. Я боялась самой себя.

Весь вечер я ловила себя на том, что слишком часто смотрю на него, слишком внимательно вслушиваюсь в его голос, слишком остро ощущаю его присутствие рядом. Это было опасное чувство. То самое, от которого я когда-то так долго пыталась избавиться.

— Спокойной ночи, Жизель.

— Спокойной...

Я уже собиралась сделать шаг к своей комнате, когда почувствовала, как он осторожно коснулся моей руки. Я замерла. Джуд медленно поднес мою ладонь к губам и оставил на костяшках короткий, почти невесомый поцелуй.

Этот жест был таким простым. И именно поэтому сердце предательски сбилось с ритма. Я растерянно улыбнулась.

— Ты все такой же.

Господи, лучше ничего придумать не смогла? Я мысленно закатила глаза.

— В общем, мне действительно пора. День был слишком длинным.

Я осторожно высвободила руку и уже взялась за ручку двери своей спальни.

Еще секунда и я окажусь по другую сторону. Но не успела. Джуд сделал шаг вперед. Дверь открылась, и он вошел следом прежде, чем я успела что-либо понять. Одним плавным движением он закрыл ее за собой.

Я инстинктивно попятилась назад.

Через мгновение спина коснулась стены. От неожиданности пальцы разжались, и сумочка с глухим стуком упала на пол.

— Да что ты, черт возьми, делаешь? — выдохнула я, не отводя от него глаз.

— Всего один поцелуй, — тихо произнес он, не сводя с меня взгляда.

Я нервно усмехнулась, хотя внутри не осталось ни капли спокойствия.

— Джуд, ты ведь прекрасно понимаешь, что дело не ограничится одним поцелуем.

Он ничего не ответил. Между нами оставалось всего несколько сантиметров. Я чувствовала его дыхание, ощущала знакомый аромат парфюма, который, как оказалось, память сохранила лучше любых фотографий. Сердце билось так громко, что казалось, еще немного и он услышит каждый его удар.

Я уперлась ладонями ему в грудь, скорее пытаясь напомнить самой себе, что между нами должна существовать хоть какая-то дистанция.

— Это плохая идея, — произнесла я почти шепотом.

— Возможно.

— У тебя своя жизнь. У меня — своя.

Он медленно кивнул.

— Тогда зачем?

На его лице промелькнула едва заметная улыбка, в которой не было ни самоуверенности, ни попытки добиться своего любой ценой.

— Потому что весь вечер я пытался убедить себя не подойти к тебе ближе.

Он произнес это так спокойно, что внутри у меня все сжалось.

— И чем дольше ты стояла рядом, тем хуже у меня это получалось.

Я отвела взгляд, понимая, что признаться в подобном могла бы и сама. Воздух между нами словно стал тяжелее. Казалось, еще немного и кто-нибудь из нас обязательно переступит черту, после которой уже нельзя будет сделать вид, что ничего не произошло.

— Нам лучше остановиться сейчас, — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем чувствовала себя на самом деле.

Мне становится не по себе, и я отстраняюсь, но его рука крепче сжимает меня. Прежде чем я успеваю его оттолкнуть, его губы оказываются на моих. Теперь я не смогу уйти. Я хочу его. Даже если мое сердце и болит, ведь Беллингем причинил мне много боли. Я с усилием подавляю свои слёзы.

Джуд проводит языком по моей нижней губе, и все вокруг растворяется и становится неважным. Когда я открываю рот, он издант стон. Мы целуемся словно в последний раз. Это и должно быть в последний раз. Но я буду думать об этом после. Сейчас я прикусываю его губу, и он кусает мою в ответ. Наш поцелуй хаотичен: он полон похоти и желания.

Его палец поглаживает мою грудь, и я чуть ли не задыхаюсь. Даже сквозь моё платье это прикосновение отзывается во мне ярче, чем любое другое. Джуд осторожно кусает меня за шею и облизывает её. Мои руки лежат на его животе и груди. Я хочу разорвать его футболку, сорвать с него и прижаться к оголенной коже, но это было бы ещё более неправильным, чем то, что мы делаем сейчас.

— Это все неправильно, — выдавливаю я.

Беллингем кивает головой, так как я права, но его руки не слышат моих слов. Они проникают под мое платье и ложаться на грудь. Он нащупывает узел пояса на моем платье и ловко развязывает его. Далее он мягко проводит ладонями по моим плечам вниз, из-за чего платье оказывается на полу, а, так как оно с открытыми плечами, бра сегодня я не надела, поэтому из одежды на мне остались крохотные бежевые бесшовные трусики. Я содрогаюсь, когда он гладит мои соски. Беллингем прижимается лбом к моему лбу, и мы тяжело дышим.

Он поднял меня и повел в сторону кровати. Я заглянула ему в глаза — в них плескалась такая темнота, что зрачки почти слились с радужкой.

— Тебе помочь, или сам справишься? — мой голос сел до шепота, в котором звенела опасная игра.

Он не отводил взгляда. Тяжело, медленно провёл большим пальцем по моей нижней губе, надавив на самую середину, словно проверяя на прочность.

— Единственное, с чем я не могу справиться, — выдохнул он, прижимая меня к себе за талию, — это ты.

Я вновь впилась в его губы первой. Зло, жадно, с такой силой, что у нас обоих перехватило дыхание. Я чувствовала, как напрягаются его плечи под моими ладонями, как он сдерживает рвущийся наружу рык.

И он не соврал. Со своей футболкой, штанами и бельем он расправился за какие-то секунды. Горячий воздух комнаты коснулся моей кожи, а следом — его рука. Тыльной стороной левой ладони он провел от выемки у ключицы вниз, по ложбинке между грудей, через трепетный пресс, и замер в опасной близости от края моего белья.

Остановка длилась лишь миг — поцелуй, который я хотела продолжить, сорвался с губ тихим стоном. А потом время взорвалось. Одним рывком он сорвал с меня последний кусок ткани и вошел в меня резко, до самого основания, не давая привыкнуть. Волна удовольствия накрыла с головой, ударив по позвоночнику электрическим разрядом. Я вскрикнула, выгнувшись дугой, вцепившись ногтями в его плечи, чтобы не упасть в эту бездну.

Он не стал ждать. Он вбивал меня в постель с какой-то первобытной одержимостью, сжимая мои бедра так, что на коже наверняка останутся отпечатки его пальцев. Каждое движение отдавалось влажным эхом, и воздух в комнате стал тяжелым от наших смешанных дыханий. Из моей груди вырывались бессвязные стоны, которые он заглушал своими поцелуями в плечо, в шею, в уголок губ. Его руки скользили по моему телу, сжимая, направляя, подчиняя, и я чувствовала, как внутри нарастает плотный, вязкий жар, готовый разорвать меня изнутри.

Я запрокинула голову, прикусывая губу, чтобы не закричать, но он перехватил мой взгляд и ускорился, будто заставляя меня сдаться окончательно. Комната действительно наполнилась откровенными, мокрыми звуками страсти. Нашего общего, неповторимого ритма, в котором не осталось ни мыслей, ни времени, только этот момент.

Он замер на секунду, нависая надо мной, тяжело дыша. Его лоб коснулся моего, и я почувствовала, как дрожит его челюсть от сдерживаемого желания.

— Я так по тебе скучал... — выдохнул он мне в губы, и в этом хрипе смешались и злость на разлуку, и отчаяние, и какая-то щемящая нежность, от которой у меня сжалось сердце.

Я не ответила словами. Вместо этого моя рука, до этого сжимавшая его плечо, скользнула вниз. По рельефу пресса, по твердой дорожке мышц, ниже, ниже, пока мои пальцы не обхватили его член, уже мокрый от меня. Я сжала его в ладони, чувствуя, как он пульсирует в ответ на моё прикосновение, и провела большим пальцем по влажной головке, обводя её круг за кругом.

Я села на его член.

Медленно. Нарочито тягуче. Позволяя себе чувствовать каждую долю секунды, как он входит в меня под новым углом. Мои ладони уперлись в его грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце под горячей кожей.

Его руки тотчас взметнулись к моим бёдрам — сжать, направить, контролировать. Но я не дала ему власти. Я откинулась назад, проводя ладонями по собственному телу: от шеи к груди, от груди к животу, замирая на мгновение там, где наши тела соединялись в одно целое.

— Скучал? — выдохнула я, начиная двигаться. Плавно, глубоко, обводя бёдрами круг за кругом. — Скажи мне ещё раз.

Он запрокинул голову, обнажая линию горла, и его кадык судорожно дёрнулся, когда я сжалась вокруг него.

— Безумно, — вырвалось у него с рыком. — Ты даже не представляешь, как...

Я ускорилась, теряя всякое терпение. Его пальцы впились в мои бёдра, оставляя синяки, помогая мне двигаться, подталкивая навстречу каждому толчку. Груди мои подпрыгивали в такт движениям, и он поймал одну из них ртом, прикусывая сосок, отчего я вскрикнула и прогнулась сильнее. Волна удовольствия нарастала, закручиваясь где-то внизу живота. Я чувствовала, как он твердеет и пульсирует внутри меня, и знала: он тоже на пределе.

Я упала на него всем телом, вцепившись в волосы на затылке, и зашептала ему в губы, двигаясь быстро и отчаянно:

— Тогда покажи. Всё. Сейчас.

И он показал. Опрокинул меня на спину одним движением, входя сразу же, не давая опомниться, и забил меня быстрыми, глубокими толчками, глядя в глаза. Его зрачки расширились до предела, и я видела в них собственное отражение.

Мой крик утонул в его поцелуе, когда нас накрыло одновременно — сильной, сокрушительной волной, разбивающей всё внутри. Я сжимала его так сильно, что он застонал мне в рот, и мы замерли на мгновение, сливаясь в одном дыхании. А потом он упал рядом, не выпуская меня из объятий, и я чувствовала, как его сердце бешено колотится о моё. Он поцеловал меня в плечо, шепча что-то бессвязное, и я улыбнулась в темноту, крепче прижимаясь к нему.