Цена одной ночи

Утро наступило слишком быстро.

Я медленно открыла глаза, еще не до конца понимая, где нахожусь. Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату пробивался теплый солнечный свет, рисуя на потолке размытые полосы. Несколько секунд я просто лежала, пытаясь собраться с мыслями, пока не почувствовала тяжелую мужскую руку, лежащую у меня на талии.

Сердце пропустило удар. Я осторожно повернула голову. Джуд спал совсем рядом. Его лицо выглядело удивительно спокойным, будто за прошедшую ночь исчезли все вопросы, все сомнения и все недосказанности, которые мы носили в себе последние четыре года. Мы оба были укрыты одним покрывалом, и этого было достаточно, чтобы память безжалостно восстановила события прошлой ночи. Я медленно закрыла глаза.

— Господи, что мы наделали... — едва слышно прошептала я.

Эта мысль накрыла меня раньше любых других.

Не было чувства победы. Не было ощущения, что что-то встало на свои места. Лишь тяжелое осознание того, что одна ночь перечеркнула все правила, которые мы сами себе выстроили. У него была девушка. У меня своя жизнь, которую я так долго собирала по кусочкам после нашего расставания. И все же одного вечера оказалось достаточно, чтобы прошлое снова взяло верх.

Я осторожно приподнялась, стараясь не разбудить его. Каждое движение было медленным и почти бесшумным. Мне хотелось лишь одного — выбраться из кровати прежде, чем он откроет глаза. Потому что я совершенно не представляла, что мы скажем друг другу после того, что произошло.

Опустив ноги на пол, я подняла лежавший рядом халат и быстро накинула его на плечи. Лишь после этого рискнула еще раз посмотреть на Джуда. Он все еще спал. На мгновение мне захотелось задержаться. Просто посмотреть на человека, которого когда-то любила больше всего на свете. Но я тут же отвела взгляд. Это было бы слишком больно.

Я тихо прикрыла за собой дверь спальни и остановилась посреди гостиной. В номере стояла почти звенящая тишина. Только кондиционер негромко шумел где-то под потолком, да за панорамными окнами медленно просыпался Дубай. Высотки уже отражали первые лучи солнца, дороги постепенно наполнялись машинами, а у бассейна внизу сотрудники отеля расставляли лежаки, готовясь к новому дню.

Я провела ладонями по лицу и глубоко вдохнула. Все случившееся казалось каким-то нереальным. Еще вчера утром я была уверена, что эта поездка ограничится вручением премии и несколькими интервью. Потом выяснилось, что мне придется жить в одном номере с человеком, которого я столько лет пыталась забыть. Затем была прогулка, разговоры, воспоминания. А теперь я стояла на кухне его президентского люкса в одном халате, пытаясь понять, как вообще смотреть ему в глаза.

— Молодец, Жизель! — тихо пробормотала я самой себе, открывая кухонный шкаф.

Кофемашина быстро наполнила чашку терпким ароматом свежесваренного кофе. Я машинально добавила совсем немного молока — привычка, от которой так и не смогла избавиться, после чего облокотилась бедром о кухонную столешницу и сделала первый глоток.

Горячий напиток приятно обжег губы, но мысли от этого яснее не стали. Что теперь? Сделать вид, что ничего не произошло? Поговорить? Извиниться Или вообще собрать вещи и попросить организаторов срочно переселить меня в другой отель?

Я тихо усмехнулась собственным мыслям. Еще вчера это казалось бы самым очевидным решением. Сегодня же все неожиданно стало намного сложнее.

Захватив с собой чашку, я медленно направилась к панорамным дверям. Стоило открыть их, как в лицо тут же ударил теплый утренний воздух. Несмотря на ранний час, Дубай уже жил своей привычной жизнью. По широким дорогам непрерывным потоком двигались дорогие автомобили, на набережной появлялись первые бегуны, а море, освещенное мягкими лучами солнца, казалось почти неподвижным.

Я вышла на просторный балкон и, поставив чашку на стеклянное ограждение, облокотилась на перила.

Отсюда город выглядел совсем иначе.

Не таким шумным, каким он казался днем. Сейчас он словно только просыпался, лениво сбрасывая с себя остатки ночной тишины.

Я сделала небольшой глоток кофе и закрыла глаза. Ветер едва заметно коснулся моих волос, заставив несколько прядей упасть на лицо. Я машинально убрала их за ухо и тяжело выдохнула.

Странно.

Я столько раз представляла нашу встречу. Иногда думала, что пройду мимо него с совершенно равнодушным лицом. Иногда — что не смогу сдержать слез. Бывали дни, когда мне хотелось высказать ему все, что накопилось за эти годы, а потом навсегда закрыть эту главу своей жизни. Но реальность снова оказалась сильнее любых фантазий.

Одного вечера хватило, чтобы все чувства, которые я так старательно прятала глубоко внутри, снова дали о себе знать. И именно это пугало меня больше всего. То, насколько легко мое сердце вновь узнало человека, которого оно, казалось, давно должно было отпустить.

Я сделала еще один глоток кофе, продолжая смотреть на просыпающийся город. Казалось, за эти несколько минут мне наконец удалось немного успокоиться. Мысли постепенно переставали метаться, дыхание становилось ровнее, а шум автомобилей где-то далеко внизу понемногу вытеснял воспоминания о прошедшей ночи.

Но это спокойствие оказалось недолгим.

Неожиданно я почувствовала, как чьи-то сильные руки осторожно обвили меня за талию. Я замерла. Сердце тут же забилось быстрее.

— Ты чего так быстро сбежала? — негромко спросил Джуд.

Его голос прозвучал совсем рядом. Я даже не услышала, как открылась дверь балкона.

Он стоял за моей спиной так близко, что я ощущала исходящее от него тепло. На мгновение он склонил голову, и его губы коснулись моей шеи. По коже пробежали мурашки, несмотря на теплый утренний воздух. Я невольно прикрыла глаза.

— Это было самым правильным решением, — тихо ответила я.

Он не спешил отпускать меня.

Несколько секунд между нами царило молчание.

— Правда? — спросил он спустя паузу.

Я медленно кивнула.

— Если бы я осталась, я бы не знала, что тебе сказать.

Он тяжело выдохнул.

— А мне кажется, слова сейчас вообще ничего не изменят.

Я осторожно высвободилась из его объятий и наконец повернулась к нему лицом. Наши взгляды встретились.

В них было слишком много вопросов, на которые ни у него, ни у меня пока не находилось ответов.

Я сделала шаг назад, увеличивая расстояние между нами. Мне отчаянно нужно было перестать чувствовать его тепло рядом, иначе здравый смысл окончательно проиграет тому, что происходило у меня внутри.

— Джуд. — тихо произнесла я, крепче сжимая в руках чашку. — Это все было ошибкой.

Он не перебивал. Лишь внимательно смотрел на меня, словно пытался понять, к чему именно я веду.

— Мы просто поддались чувствам. Воспоминаниям. Страсти. Называй это как хочешь. Но это ничего не меняет.

Я отвела взгляд на горизонт.

— У тебя есть девушка. И вчера вечером я сама напомнила тебе об этом. А потом... — я горько усмехнулась. — А потом сама же переступила черту, которую так старательно пыталась сохранить.

Несколько секунд слышался только шум ветра.

— Мне не хочется проснуться через месяц и понять, что я стала причиной того, о чем буду жалеть всю жизнь.

Он медленно подошел ближе, но на этот раз остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Ты жалеешь о том, что произошло?

Вопрос прозвучал тихо. Я закрыла глаза. Вот чего я боялась. Потому что ответ был гораздо сложнее, чем простое «да» или «нет».

— Я жалею, что все случилось именно так, — наконец сказала я. — После четырех лет молчания. Когда у каждого из нас уже своя жизнь. Не так должна была выглядеть наша встреча.

Я подняла на него глаза.

— Если бы мы встретились раньше или не встретились вовсе, возможно, было бы легче.

Он долго молчал, а затем негромко произнес:

— Я не считаю вчерашнюю ночь ошибкой.

Его слова заставили меня замереть.

— Ошибкой было позволить тебе уйти четыре года назад. А все остальное лишь последствия того решения.

Джуд медленно сократил расстояние между нами. Его ладонь осторожно легла мне на талию, будто он до последнего не был уверен, что я не отстранюсь. Я не сделала ни шага назад, но и не ответила на его прикосновение. Только подняла на него глаза.

— Послушай меня, — тихо сказал он. — Я не прошу тебя принимать какие-то решения прямо сейчас.

Я молчала. Он тяжело выдохнул, словно давно прокручивал эти слова в голове.

— Я готов встречаться с тобой вот так. Пусть это останется только между нами.

Я почувствовала, как внутри все болезненно сжалось.

— Ты с ума сошел, Беллингем?

Я смотрела на него так, словно впервые в жизни видела этого человека.

Несколько секунд назад мне казалось, что между нами еще осталось что-то светлое. Что вчерашняя ночь была ошибкой двух людей, которые так и не смогли до конца отпустить друг друга. Но сейчас его слова ударили по мне сильнее любой ссоры, что была между нами четыре года назад. Я нервно усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды.

— Ты сейчас серьезно предлагаешь мне стать твоей любовницей?

Джуд открыл рот, собираясь что-то сказать, но я не позволила ему.

— Нет, не отвечай. Потому что, если именно это ты имел в виду, я даже не знаю, что хуже: то, что ты вообще смог такое произнести, или то, что решил, будто я соглашусь.

Я покачала головой, не веря собственным ушам.

— Неужели за эти годы ты стал настолько циничным? Думаешь, после всего, что между нами было, я соглашусь жить украдкой? Ждать, пока у тебя появится свободный вечер? Прятаться от чужих глаз? Постоянно помнить, что где-то есть девушка, которой ты улыбаешься так же, как когда-то улыбался мне?

Голос предательски дрогнул, но я заставила себя продолжить.

— Я слишком сильно любила тебя, Джуд. И, наверное, именно поэтому никогда не соглашусь быть для тебя вариантом «между делом». Либо человек выбирает меня целиком, либо не выбирает вовсе. Другого я для себя не приму.

— Не делай вид, что ничего не чувствуешь, Жизель, — тихо произнес он. — Я ведь вижу.

Я сжала губы, стараясь не выдать того, что творилось внутри.

— И ты видишь, как тяжело мне сейчас стоять здесь и делать вид, будто мне все равно.

Я медленно покачала головой.

— Это ничего не меняет.

— Меняет.

Он не повышал голос. От этого каждое его слово звучало еще убедительнее.

— Ты можешь сколько угодно убеждать себя, что вчера была ошибка. Но не пытайся убедить в этом меня. Потому что весь вечер ты смотрела на меня так же, как когда-то. И сейчас смотришь точно так же.

Я отвела взгляд. Он попал в самую больную точку.

— Ответь мне честно. Хотя бы один раз. Не как человек, который пытается поступить правильно. Просто как Жизель.

Он сделал короткую паузу.

— Ты все еще любишь меня?

— Перестань.

Я закрыла глаза на его прикосновения. Губы приоткрылись, и я не могла сдержать тихого стона, когда он провёл пальцами по моей шее вниз, по ключицам, замирая у края выреза халата.

— Ты хочешь меня, — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Я вижу это. Чувствую, как дрожит твоя кожа под моими пальцами.

— Джуд, прошу...

— Ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь, — продолжил он, и его голос стал ниже, хриплее. — Прямо сейчас. Чтобы я сорвал с тебя этот чёртов халат и вошёл в тебя так глубоко, чтобы ты забыла своё имя.

Я закусила губу до боли, когда его рука скользнула ниже, к моему бедру, и он притянул меня к себе. Я чувствовала его возбуждение через тонкую ткань его штанов, и это сводило с ума.

— Скажи мне, — потребовал он, заглядывая в мои глаза. — Скажи, что не хочешь.

Я молчала. Не могла вымолвить ни слова, потому что любое слово оказалось бы ложью.

— Я так и знал.

Он сделал ещё один шаг вперёд, и теперь я чувствовала его дыхание на своих губах. Я подняла руки, чтобы оттолкнуть его, но вместо этого они легли ему на грудь, сжимая ткань футболки в кулаки.

— Чёрт бы тебя побрал, Джуд, — прошептала я.

— Уже давно, — ответил он и поцеловал меня.

Не спрашивая разрешения. Глубоко, жадно, с рыком, который вырвался из его груди, когда я ответила ему с той же яростью, с тем же отчаянием, с которым подавляла это четыре года.

Его руки сжали мои бёдра, приподнимая меня, и я обхватила его ногами, чувствуя, как он прижимает меня к стене. Его губы скользнули по моей шее, оставляя влажные дорожки, и я запрокинула голову, позволяя себе просто чувствовать.

— Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — выдохнул он, прикусывая кожу у самого уха. — Каждую ночь, каждый чёртов день. Стоит мне закрыть глаза — я вижу тебя. Голую. Подо мной. Слышу твой стон.

Я вздрогнула, когда он одним движением сдвинул ткань моего белья в сторону, и его пальцы скользнули внутрь, нащупывая влажное, горячее, готовое.

— Я ведь вижу, как ты хочешь меня, — шептал он, проводя пальцем по чувствительному клитору, заставляя меня вздрогнуть и сильнее вцепиться в его плечи. — И я хочу тебя безумно. До дрожи. До потери контроля. Мы можем проводить ночи вместе, Жизель. Сутки напролёт. Пока не забудешь, зачем пыталась уйти.

Я резко уперлась ладонями ему в грудь и оттолкнула его от себя. Не сильно, но достаточно, чтобы между нами наконец появилось расстояние. Мне словно снова стало чем дышать.

— Нет, Джуд.

Мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но в нем не осталось ни капли сомнения.

— Тогда ты сам сделал свой выбор. Не нужно искушать меня сейчас.

Он молча смотрел на меня, будто надеялся, что через секунду я передумаю и возьму свои слова обратно. Но этого не произошло. Я покачала головой и горько усмехнулась.

— Где были все эти слова четыре года назад? Где было это желание бороться за нас, когда я каждый день ждала хотя бы одного сообщения? Когда я засыпала с телефоном в руках, надеясь увидеть твое имя на экране?

Я почувствовала, как к горлу снова подступает ком.

— Ты отпустил меня, Джуд. Сам. Никто тебя не заставлял.

Он опустил взгляд, но я уже не могла остановиться.

— А теперь ты стоишь передо мной и просишь забыть обо всем, будто между этими двумя днями не было четырех лет.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— Поверь мне, ты сейчас делаешь только хуже. Потому что какая-то часть меня до сих пор хочет сделать шаг тебе навстречу. И именно поэтому я не могу этого допустить.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Поэтому, пожалуйста. Не заставляй меня выбирать между чувствами и уважением к себе. Я уже однажды проиграла эту битву. Второй раз я этого не переживу.

Я больше не могла на него смотреть.

Если бы осталась еще хоть на минуту, вся моя решимость рассыпалась бы в прах.

Молча обойдя Джуда, я направилась к двери своей спальни. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги налились свинцом. Я чувствовала на себе его взгляд, но не позволила себе обернуться. Если сейчас встречусь с ним глазами, то уже не смогу уйти.

Пальцы легли на дверную ручку.

— Жизель.

Господи. Не произноси мое имя. Я крепко зажмурилась, собираясь с силами, а затем медленно открыла дверь.

— Нам больше не о чем говорить.

Мой голос прозвучал неожиданно спокойно. Настолько спокойно, что я сама не узнала себя.

— Вчера мы совершили ошибку. Давай хотя бы сегодня не будем совершать вторую.

Не дожидаясь ответа, я переступила порог спальни и закрыла за собой дверь. Только щелчок замка раздался в комнате, как силы окончательно покинули меня.

Я медленно прислонилась спиной к двери и сползла на пол, крепко обхватив колени руками. Сердце билось так быстро, словно я только что пробежала марафон. Я ненавидела себя за то, что мне пришлось уйти. И еще сильнее ненавидела себя за то, что каждая клетка моего тела хотела вернуться обратно, открыть эту дверь и забыть обо всех принципах, которыми я жила последние четыре года. По щекам медленно покатились слезы.

Внезапно тишину нарушила знакомая мелодия. Несколько секунд не могла понять, откуда доносится звук, пока не опустила взгляд вниз. Телефон. Он лежал возле дивана, на светлом мраморном полу.

Я медленно подошла и подняла его. Почти вся передняя панель покрылась густой паутиной трещин, а в правом верхнем углу откололся небольшой кусочек стекла.

— Вот черт... — тихо выдохнула я.

Только сейчас до меня дошло, почему я не могла найти его утром. Память тут же вернула меня в прошлую ночь. Я вспомнила, как сумочка выскользнула из рук и с глухим стуком упала на пол. Тогда мне было совершенно не до телефона. Да и вряд ли я вообще заметила бы, что он выпал. Я провела большим пальцем по треснувшему экрану.

— Видимо, ты принял удар на себя.

На мгновение на губах появилась едва заметная улыбка. Невольно вспомнилось, как вчера этот номер казался мне обычным гостиничным люксом. Теперь же каждая деталь здесь успела стать свидетелем того, что я так отчаянно пыталась выбросить из головы. Экран снова загорелся. Несмотря на трещины, телефон продолжал работать.

На экране высветилось имя Евы. Я невольно прикрыла глаза. Ну конечно. Она наверняка уже добралась до Мадрида и первым делом решила узнать, как проходит моя поездка. Проведя пальцем по треснувшему экрану, я поднесла телефон к уху.

— Как ты, дорогая? — сразу же раздался ее бодрый голос. — Добралась до Дубая, а потом словно сквозь землю провалилась. Я уже начала придумывать самые невероятные сценарии.

Я невольно усмехнулась и снова посмотрела на город.

— Если бы ты знала, какой из твоих сценариев оказался бы самым близким к правде...

— Так, — насторожилась Ева. — Мне уже не нравится, как начинается этот разговор.

Я тяжело выдохнула. Внутри все еще боролось желание промолчать. Сделать вид, что ничего не произошло. Но я слишком хорошо знала Еву. Она поймет по одному моему голосу, что что-то случилось.

— Помнишь, я вчера говорила, что меня по ошибке заселили в один номер с Джудом?

— Конечно помню.

— Так вот...

Я замолчала. Слова будто застряли в горле.

— Жизель? — голос Евы стал заметно серьезнее. — Не пугай меня.

Я долго молчала. Слышала, как на другом конце линии Ева терпеливо ждала, не торопя меня. Она слишком хорошо меня знала. Если я не отвечала сразу, значит, собиралась сказать что-то, чего сама еще не успела принять.

— Жизель? — наконец тихо позвала она.

— Ев...

Из груди вырвался тяжелый выдох.

— Мы переспали.

— Ты сейчас серьезно? — наконец произнесла Ева.

Я невесело усмехнулась.

— Хотела бы сказать, что шучу.

Снова молчание. Потом послышался звук, будто она медленно опустилась в кресло.

— Господи...

— Знаешь, хуже всего то, что я не могу сказать, будто жалею.

Ева шумно выдохнула.

— А он?

Я закрыла глаза.

— Для него это тоже не было случайностью.

— И что теперь?

Этот вопрос я задавала себе с самого утра.

— Не знаю.

Мой голос прозвучал почти шепотом.

— Правда не знаю, Ев. Мне кажется, я снова все испортила.

Я провела ладонью по лицу и устало прикрыла глаза.

— Знаешь, что самое мерзкое во всей этой ситуации?

— Что?

Я горько усмехнулась.

— Он предложил мне встречаться вот так. Тайком. Как я поняла, просто время от времени спать друг с другом. Когда ему захочется. Чтобы об этом никто не знал.

На другом конце линии послышался тяжелый выдох.

— Жизи...

— Нет, ты только представь. — Я перебила ее, чувствуя, как внутри снова закипает обида. — Человек, которому я когда-то посвятила целый альбом. Из-за которого четыре года собирала себя по кусочкам. И после всего этого он предлагает мне стать кем?

Я покачала головой, хотя Ева не могла этого видеть.

— Любовницей.

Это слово далось особенно тяжело.

— Может, он имел в виду совсем не это? — осторожно произнесла Ева.

— А как это еще понимать? У него есть девушка. И при этом он говорит, что готов встречаться со мной так, чтобы никто ничего не знал.

Я невольно рассмеялась. Только смех получился каким-то пустым.

— Он ведь прекрасно знает меня. Знает, что я никогда на такое не соглашусь. Тогда зачем вообще было это говорить?

Ева молчала еще несколько секунд.

— Похоже, он тоже запутался.

— Возможно.

Я перевела взгляд на горизонт.

— Но его растерянность не дает ему права делать мне такие предложения.

— Да уж... Премия ведь сегодня?

Я перевела взгляд на часы.

— Да.

— И ты собираешься туда идти после всего, что произошло?

Я тихо усмехнулась.

— А у меня есть выбор?

— Вообще-то есть. Можешь сослаться на плохое самочувствие.

— И на следующий день все будут писать, что Жизель Моро сорвала свое появление на Globe Soccer Awards. Нет уж.

Я сделала небольшой глоток давно остывшего кофе.

— Работа есть работа.

Ева вздохнула.

— Значит, вы снова увидитесь.

— Мы живём в одном номере, Ев.

На секунду я прикрыла глаза. Вчера вечером мы были вдвоем на пустынном пляже. Сегодня вокруг нас будут сотни гостей, камеры, журналисты и вспышки фотоаппаратов. Мы снова станем чужими людьми. Он — один из лучших футболистов мира. Я — певица, приехавшая вручать награду, и выступить на премии.

— Не позволяй ему снова запутать тебя.

Я долго молчала, прежде чем ответить.

— Постараюсь. Правда, постараюсь.

— Ладно, целую тебя!

Мы попрощались.

***

Еще до начала самой церемонии у входа в концертный зал уже невозможно было протолкнуться.

Казалось, сюда съехалась половина мировых спортивных и музыкальных медиа. Вдоль длинной красной дорожки выстроились десятки фотографов, за ограждениями толпились поклонники, а вспышки камер не прекращались ни на секунду. Стоило очередной машине остановиться у входа, как воздух буквально взрывался криками, свистом и бесконечными щелчками затворов.

Моя машина плавно подъехала к самому началу дорожки.

— Мы на месте, — негромко произнес водитель.

Я еще раз посмотрела на свое отражение в темном стекле. Волосы лежали идеально, макияж пережил весь день, платье сидело именно так, как должно было. Казалось бы, переживать уже не о чем. Но сердце все равно начинало биться быстрее каждый раз, когда приходилось открывать дверь и выходить под сотни объективов.

Стоило мне сделать первый шаг на красную дорожку, как вокруг моментально стало шумно.

— Жизель! Сюда!

— Жизель, посмотрите направо!

— Один кадр!

— Жизель!

Я невольно улыбнулась.

Эти выкрики звучали одновременно на английском, французском и испанском. За годы работы я научилась различать их почти автоматически. Где повернуть голову, где задержаться на пару секунд, где улыбнуться чуть шире. Это было почти как танец. Каждый фотограф ждал именно своего кадра, а ты должна была успеть подарить его каждому.

Я медленно двигалась вперед, не торопясь. Иногда останавливалась, поворачивалась вполоборота, убирала волосы за плечо, отвечала на приветствия журналистов. Я отвечала спокойно, стараясь уделить внимание каждому. Мне всегда казалось неправильным проходить мимо людей, которые часами стоят здесь ради нескольких минут разговора. По другую сторону ограждений слышались совсем другие голоса.

— Жизель, мы любим тебя!

— Можно фото?

— Ты прекрасна!

Я повернулась к ним, помахала рукой и подошла ближе. Охрана тут же напряглась, но это уже давно стало для них привычным. Я расписалась на нескольких открытках, сфотографировалась с девушкой, которая едва сдерживала слезы, и поблагодарила всех, кто пришел.

Когда я уже почти дошла до входа, одна за другой начали подъезжать машины с футболистами. Шум стал еще громче. Болельщики мгновенно переключились с артистов на игроков. Я краем глаза заметила знакомые лица.

Не успела я сделать и нескольких шагов по красной дорожке, как услышала знакомый голос.

— Жизель!

Я обернулась.

Навстречу мне, широко улыбаясь, шла Джорджина. Ее невозможно было не заметить. В длинном вечернем платье, которое идеально подчеркивало фигуру, она выглядела так, словно только что сошла с обложки модного журнала. Впрочем, она всегда умела производить именно такое впечатление.

— Дорогая! — она тепло обняла меня. — Как же я рада тебя видеть.

— Джорджина!

Я улыбнулась, отвечая на объятие.

— Я тоже очень рада.

Она немного отстранилась и внимательно посмотрела на меня.

— Ты просто невероятно выглядишь. Это платье, — она покачала головой. — Оно создано для тебя.

— Спасибо. После такого комплимента мне даже страшно сказать, сколько времени команда собирала меня сегодня.

Джорджина рассмеялась.

— Поверь, у меня было не лучше.

Мы обе одновременно посмотрели на фотографов, которые тут же воспользовались моментом и начали просить нас повернуться к камерам.

— Девушки, сюда!

— Жизель! Джорджина! Вместе, пожалуйста!

Мы переглянулись и, не сговариваясь, повернулись к объективам. Несколько секунд вспышки буквально ослепляли, а затем мы снова смогли спокойно продолжить разговор.

— Как ты? — спросила она уже тише.

— Хорошо. Немного устала после перелетов, но в остальном все прекрасно.

— Слышала, ты скоро снова улетаешь?

— Да... Похоже, я уже забыла, что значит хотя бы неделю побыть дома.

— Знакомое чувство, — с улыбкой ответила Джорджина.

В этом была вся она. Несмотря на свою известность, рядом с ней никогда не возникало ощущения, будто разговариваешь с человеком, которого знает весь мир. Она умела сделать так, что через пару минут общения забывались и камеры, и красная дорожка, и сотни людей вокруг. Именно поэтому каждый раз, когда наши пути пересекались, мне становилось по-настоящему легко.

Попрощавшись с Джорджиной, я медленно пошла дальше по красной дорожке. До входа в зал оставалось всего несколько метров, когда один из организаторов жестом попросил меня остановиться.

— Жизель, буквально две минуты, пожалуйста.

Я улыбнулась и подошла к небольшой брендированной стойке, где уже стояла журналистка с микрофоном. Вокруг сразу же начали собираться операторы. Один поправил свет, второй показал, что камера уже пишет.

— Жизель, добрый вечер! Спасибо, что уделила нам немного времени.

— Добрый вечер. Всегда рада.

— Во-первых, поздравляю с новым альбомом. Он получил невероятный отклик. Ты ожидала такого успеха?

Я негромко рассмеялась.

— Если честно, нет. Наверное, каждый артист надеется, что его музыка найдет своего слушателя, но никогда не знаешь, насколько сильно она сможет откликнуться людям. Поэтому я скорее благодарна, чем удивлена.

Журналистка кивнула.

— Сегодня здесь собрались лучшие футболисты мира. Есть ли кто-то, за чьей карьерой ты следишь особенно внимательно?

Я на секунду задумалась.

— Думаю, будет нечестно назвать кого-то одного. Я выросла в семье, где футбол был частью жизни, поэтому привыкла смотреть на игроков не только как на звезд, но и как на людей, которые каждый день проделывают огромную работу. Сегодня здесь действительно собрались лучшие.

— Ты уже успела с кем-нибудь увидеться?

Я улыбнулась.

— Да. Буквально несколько минут назад встретила Джорджину. Очень рада была ее увидеть.

— И последний вопрос. Чего ждать поклонникам после сегодняшнего вечера?

— Немного отдыха, — рассмеялась я. — Хотя мой менеджер сейчас наверняка закатил глаза. А если серьезно, то скоро будет много новой музыки. Я очень хочу, чтобы следующая глава моей карьеры стала еще честнее предыдущей.

— Будем ждать с нетерпением.

Журналистка уже собиралась поблагодарить меня за разговор, но вдруг на секунду замолчала. Вот сейчас будет что-то неудобное.

— Жизель... — начала она осторожно. — Не могу не задать вопрос, который сегодня волнует очень многих.

Я уже догадывалась, что услышу дальше.

— Сегодня на этой церемонии присутствует Джуд Беллингем. Вас давно не видели вместе на подобных мероприятиях. Скажите честно, вы уже успели пересечься?

Я на мгновение улыбнулась, стараясь не выдать ни одной эмоции.

— Мы оба приглашены на одну церемонию, — спокойно ответила я. — Было бы странно, если бы мы совсем не пересеклись.

Журналистка кивнула, но отступать явно не собиралась.

— Многие поклонники до сих пор считают вас одной из самых красивых пар. После сегодняшнего вечера они наверняка снова начнут строить догадки. Есть ли хоть малейший шанс увидеть вас вместе?

— Люди всегда будут строить догадки. Особенно когда речь идет о публичных людях. Но иногда уважение к прошлому — это не пытаться переписать его заново.

Журналистка внимательно смотрела на меня, будто пыталась понять, действительно ли я сказала все, что хотела.

— Значит, ваше сердце сейчас свободно?

Я усмехнулась.

— Думаю, некоторые вопросы все-таки должны оставаться без ответа.

Я подмигнула ей, давая понять, что интервью на этом закончено. Журналистка рассмеялась.

— Хороший уход от ответа.

— Это профессиональный навык.

Мы обменялись улыбками, и я, пожелав ей хорошего вечера, направилась ко входу в зал, прекрасно понимая, что уже через полчаса заголовки будут звучать примерно одинаково: «Жизель Моро отказалась комментировать отношения с Джудом Беллингемом.» И, если честно, это было гораздо лучше, чем сказать лишнее.