Васильки на асфальте

Утром я проснулась с твёрдым намерением: сегодня меня не сломать. Солнце светило в окно, мама напевала на кухне, папа гремел чашками. Жизнь потихоньку возвращалась в норму. Нугзара должны были выписать со дня на день - врачи говорили, что восстановление идёт хорошо, но с тростью придётся ходить ещё месяц. Я собиралась после школы сразу к нему.
Я надела свой любимый свитер, собрала волосы в хвост и вышла из дома. На улице было прохладно, пахло осенью и прелыми листьями. Я шла по знакомой дороге и думала о том, как всё изменилось за эти месяцы. Раньше я боялась каждого шороха, каждого взгляда. Теперь нет. Что-то внутри меня закалилось. Может, любовь. Может, боль. Может, и то и другое.
Школа встретила меня привычным шумом. Я вошла в холл, и сразу несколько голов повернулись в мою сторону. Девчонки из параллельного стояли у окна и о чём-то шушукались. Увидев меня, они захихикали.
- О, Лазарева, - громко сказала одна, Светка. - Как там твой герой? Всё ещё на больничной койке? Говорят, он инвалидом останется.
- Да нет, - подхватила другая. - Слышала, он уже ходит. Но с палочкой. Как дедушка.
Они засмеялись. Я остановилась и медленно повернулась к ним. Внутри что-то щёлкнуло. Раньше я бы опустила голову и прошла мимо. Раньше, но не сейчас.
- Свет, - сказала я спокойно, подходя ближе. - Ты когда в последний раз смотрела на себя в зеркало? Прежде чем обсуждать чужую внешность, займись своей. У тебя помада размазана, а тушь осыпалась ещё на первом уроке. И да, Нугзар ходит с тростью. Но он, в отличие от тебя, знает, что такое спасать людей. Что ты сделала в своей жизни полезного, кроме как языком молоть?
В холле повисла тишина. Светка открыла рот, но не нашлась что ответить. Её подружки отвели глаза. Я развернулась и пошла в класс. Сердце колотилось, но на душе было хорошо. Я поставила её на место. Сама. Без чьей-либо помощи.
Уроки прошли спокойно. Аня сияла: они с Даней наконец-то официально стали парой, и весь класс это обсуждал. На перемене она подбежала ко мне, схватила за руки и закружила.
- Наташка! Ты представляешь? Он вчера пришёл ко мне с букетом ромашек и сказал, что я его ангел! Это так по-дурацки, но я чуть не расплакалась!
- Поздравляю, - я обняла её. - Ты заслужила счастье.
- Ты тоже, - Аня посмотрела на меня серьёзно. - Как Нугзар?
- Лучше. Надеюсь, скоро выпишут.
- Он тебя очень любит. Мы с Даней это видим. Ты изменила его.
- Он сам изменился, - сказала я. - Я просто была рядом.
После школы я шла домой одна. Я свернула в переулок, чтобы сократить путь, и тут услышала шаги за спиной. Много шагов. Я обернулась - и сердце ухнуло в пятки.
Передо мной стоял Руслан и трое его дружков. Тот самый Руслан, о котором меня предупреждал Нугзар. Высокий, с коротким ёжиком светлых волос, с неприятной, липкой улыбкой. Одеты они были в кожаные куртки, и от всей компании разило дешёвым пивом и угрозой.
- Привет, Лазарева, - протянул Руслан, делая шаг вперёд. - Давно хотел познакомиться поближе. Без твоего цербера.
- Что тебе нужно? - я старалась, чтобы голос звучал твёрдо.
- Просто поговорить, - он обошёл меня, отрезая путь к отступлению. Его дружки встали полукругом. - Видишь ли, у меня к твоему парню есть должок. И ты поможешь мне его вернуть.
- Я тебе ничего не должна.
- Ошибаешься, - он шагнул ближе. - Ты - его слабое место. Он ради тебя под машину полез. Значит, ради тебя он и долг заплатит. Позвони ему. Скажи, что ты у меня. Посмотрим, как быстро он приползёт с деньгами.
- Не буду я ему звонить.
- Будешь, - Руслан схватил меня за локоть. Его пальцы сжались сильно, до боли. - Не хочешь по-хорошему - будет по-плохому. Ты симпатичная, Лазарева. Может, мне взять плату натурой?
Меня захлестнула ярость. Не страх - ярость. Я дёрнула руку, но он держал крепко. Его дружки заржали. Я огляделась и заметила у стены кусок кирпича, отколовшийся от старой кладки. Не знаю, как я это сделала, - тело сработало быстрее мозга. Я резко нагнулась, схватила камень и со всей дури ударила Руслана по руке, которой он меня держал.
Он взвыл, отпустил меня и отшатнулся. На его запястье сразу выступила кровь.
- Ты что, совсем больная?! - заорал он.
- Ещё раз ко мне прикоснёшься, - сказала я, сжимая камень в руке, - и я тебе не только руку сломаю. Я тебе яйца оторву и скормлю твоим дружкам. Ты меня понял?!
Я сама не узнала свой голос. Он звучал как у Нугзара. Жёстко, холодно, с той самой сталью, которую я слышала у него в самые страшные моменты. Руслан, видимо, тоже это заметил: на его лице мелькнуло сомнение. Но он быстро пришёл в себя.
- Ты за это заплатишь, сука, - прошипел он, зажимая рану. - Парни, держите её.
Но его парни не успели сделать и шага. Из-за угла вылетели Даня и Миша. Видимо, они шли следом - то ли Аня что-то заподозрила, то ли случайно. Миша с ходу врезал одному в челюсть, Даня подсек второго, и тот рухнул на асфальт. Третий попытался бежать, но Миша догнал его у забора. Руслан, увидев, что его компания разгромлена, попятился.
- Запомни, Лазарева, - бросил он напоследок. - Это не конец.
- Для тебя - конец, - ответила я. - Ещё раз увижу рядом - будет хуже. Передай своим дружкам: я не боюсь ни вас, ни кого-либо ещё.
Он развернулся и убежал. Я выдохнула, только сейчас заметив, что меня трясёт. Камень выпал из рук и покатился по асфальту.
- Наташ, ты цела? - Даня подбежал ко мне. - Он тебя не тронул?
- Тронул, - я показала синяк на локте, где Руслан меня схватил. - Но я ему врезала.
- Мы видели, - Миша присвистнул. - Ты ему чуть руку не отбила. Это было круто.
- Ты говорила прямо как Нугзан, - добавил Даня с уважением. - Серьёзно, те же интонации. Если бы я закрыл глаза, подумал бы, что это он.
- Даже про яйца? - слабо улыбнулась я.
- Особенно про яйца. Он так и говорит.
Я рассмеялась. Нервный, но всё же смех. Мы подобрали мои вещи, и парни проводили меня до самого подъезда.
- Гиб узнает - убьёт Руслана, - заметил Миша.
- Не убьёт, - сказала я. - Он сейчас на больничном. Но я ему расскажу.
- Мы тоже расскажем, - кивнул Даня. - Пусть знает, что его девушка - огонь.
Дома я первым делом обработала синяк на локте. Мама с папой ещё не вернулись: у них были какие-то дела в центре. Я сидела на диване, прижимая к руке пакет со льдом, и прокручивала в голове произошедшее. Я правда говорила как Нугзар. Я даже не заметила, как переняла его манеру. Может, он и правда на меня влияет. Может, это не так уж плохо.
Раздался звонок в дверь. Я встала, думая, что это родители забыли ключи, открыла и замерла.

На пороге стоял Нугзар.

- Привет, Василёк, - сказал он, улыбаясь своей наглой улыбкой.
Он стоял передо мной живой, настоящий, не в больничной палате, а прямо здесь, в моей прихожей. На нём была та самая чёрная кожанка, которую я так любила, джинсы, в руке - трость, на которую он слегка опирался. Лицо всё ещё бледное, но глаза - живые, горящие. Он был выписан. Уже.
- Тебя выписали?! - выдохнула я. - Почему ты не сказал?!
- Хотел сделать сюрприз, - он чуть поморщился, перенося вес на здоровую ногу. - Можно войти? А то спина болит стоять.
Я бросилась к нему и обняла. Крепко, но осторожно, помня о его рёбрах. Мои руки обвили его шею, и я прижалась к нему всем телом, вдыхая его запах. Я сама не заметила, как мои руки скользнули ниже и легли на его ягодицы. Просто так. Просто потому, что он был здесь, тёплый, живой, мой.
- Ого, - он усмехнулся мне в макушку. - Лазарева, ты меня лапаешь? Вот это я удачно зашёл.
- Замолчи, - прошептала я, не отпуская.
- Не-а. Мне нравится. Продолжай.
Я сжала пальцы чуть сильнее - он тихо засмеялся, но тут же зашипел от боли в рёбрах.
- Чёрт, не смеши меня, больно.
- Прости.
Я отстранилась, посмотрела на него. Он был здесь. В моём доме. Мои родители вот-вот должны были вернуться, но сейчас это не имело значения. Я смотрела на него и не могла наглядеться.
- Я скучала, - сказала я.
- Я тоже.
Он наклонился, чтобы поцеловать меня. Его губы почти коснулись моих, его щека коснулась моей щеки - и в этот момент за спиной щёлкнул замок. Дверь открылась.
На пороге стояли мама и папа. С пакетами из магазина, в уличной одежде. Увидели нас и замерли.
Я отскочила от Нугзара, как ошпаренная. Он быстро выпрямился, опираясь на трость, и сморщился от боли в спине. В его глазах мелькнуло что-то похожее на панику.
- Здравствуйте, - сказал он, стараясь держаться ровно.
Пауза длилась, наверное, секунды три. А потом мама улыбнулась широко, тепло, и сказала:
- Нугзар! Как хорошо, что ты здесь! Тебя выписали?
- Да, сегодня утром. Я... решил зайти.
- Правильно решил, - папа хмыкнул, разуваясь. - А вы чего отскочили? Продолжайте. Мы не помешаем.
- Мы правда не помешаем, - подхватила мама, и в её глазах плясали смешинки. - Просто занесём продукты на кухню и исчезнем.
- Мам! - возмутилась я.
- Что «мам»? Я рада, что ты пришёл, Нугзар. Ты какой-то бледный ещё. Тебя кормят вообще? Хочешь чаю? У нас есть пирог.
- Спасибо, - он явно не ожидал такого приёма. - Чаю с удовольствием.
Родители прошли на кухню, оставив нас в коридоре. Я повернулась к Нугзару и уткнулась лицом в его грудь.
- Это было ужасно, - простонала я.
- Нормально, - он гладил меня по спине. - Они не злятся. Наоборот.
- И всё равно неловко.
- Забей, Василёк.
Мы прошли в мою комнату. Нугзар осторожно прислонился к стене, опираясь на трость, и выдохнул. Я видела, что ему больно , так как спина и рёбра ещё давали о себе знать. Но он держался.
- Как ты вообще сюда доехал? - спросила я.
- На такси. Мотоцикл пока нельзя.
- Правильно. Тебе вообще лежать надо, а не по гостям ходить.
- Я хотел тебя увидеть, - сказал он просто. - Иди сюда.
Он взял меня за руку и развернул спиной к себе. Его руки обвили мою талию, прижали меня к его груди. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его тепло, биение его сердца. Его ладони медленно скользнули вверх и легли на мою грудь. Не нагло, не требовательно, просто, чтобы чувствовать меня ближе.
- Я бы тебя нежно... - прошептал он мне в шею, и я почувствовала, как его губы касаются кожи. Он не договорил, но я поняла. Я и так всё поняла.
- Ты невозможный, - выдохнула я.
- Знаю, - он уткнулся носом в изгиб моей шеи и замер. - Но ты меня любишь.
- Люблю.
Мы простояли так несколько минут. Молча. Просто обнимаясь. Просто дыша вместе. Потом я вспомнила про Руслана и решила, что должна рассказать.
- Нугзар, кое-что случилось. После школы.
Он напрягся.
- Что?
- Руслан. Он подстерёг меня в переулке. С дружками.
- Что?! - он попытался повернуться, но я удержала его.
- Стой! Всё уже в порядке. Я... я ему врезала.
- Ты? - он посмотрел на меня с недоверием.
- Да. Камнем. По руке. А потом Даня и Миша подоспели и разогнали их.
Я рассказала всё в подробностях: как Руслан схватил меня за локоть, как угрожал, как я ударила его и что сказала. Нугзар слушал молча, и его лицо менялось - от ярости до удивления и обратно.
- Ты сказала ему про яйца? - переспросил он, когда я закончила.
- Да.
- Мой Василёк, - он покачал головой с какой-то странной гордостью. - Ты говорила прямо как я.
- Мне все так говорят.
- Это комплимент.
Он помолчал, потом сказал:
- Я его подставлю. На гонках. У меня есть связи. Я сделаю так, что он больше никогда не посмеет к тебе приблизиться.
- Ты сейчас на больничном. Забудь про гонки.
- Я не про сейчас. Когда встану на ноги.
- Вот когда встанешь, тогда и поговорим. А пока отдыхай.
Он вздохнул.
- С тобой невозможно спорить.
- Знаю, - сказала я его же словом.
Он усмехнулся, но тут же поморщился от боли.
- Спина?
- Да. И рёбра. Чёртовы рёбра.
- Может, прилечь?
- У тебя? - он посмотрел на меня с хитрым прищуром.
- У меня. Полежи хоть десять минут.
- Десять минут, - согласился он. - Потом уйду.
- Договорились.
Я села на кровать, и он осторожно лёг, положив голову мне на колени. Мои пальцы сразу запутались в его волосах. Он закрыл глаза и выдохнул.
- Так хорошо, - пробормотал он. - Твои колени - лучшее лекарство.
- Спи.
- Я не хочу спать.
Но через пять минут его дыхание стало ровным и глубоким. Он заснул. Прямо у меня на коленях, как ребёнок. Я смотрела на него, на его длинные ресницы, на расслабленное лицо, на татуировку на груди, которая виднелась из-под толстовки. Я вспоминала, как впервые увидела его на балконе. Высокий, кудрявый, с наглой ухмылкой и сигаретой. Тогда я ненавидела его. Теперь он спал у меня на коленях, и я любила его так, что было больно дышать.
Прошёл час. Может, больше. За окном стемнело. Родители заглянули в комнату, увидели нас и тихо прикрыли дверь, не сказав ни слова. Я продолжала гладить его по голове, чувствуя, как он дышит, как теплеет под моими пальцами. Он проснулся, когда за окном уже горели фонари. Открыл глаза, посмотрел на меня и улыбнулся.
- Я сколько спал?
- Пару часов.
- Бля. Я не хотел.
- Ничего. Тебе нужно было.
Он сел, потёр лицо ладонями. Потом посмотрел на меня тем самым долгим взглядом, от которого у меня подкашивались колени.
- Наташ, - сказал он. - Приходи ко мне. Когда-нибудь. На ночь.
Я замерла.
- На ночь?
- Да. Просто... на ночь. Я хочу уснуть с тобой и проснуться с тобой. Без больницы, без трубков, без всего. Просто ты и я.
- Твои родители...
- Они будут только рады. Честно.
Я долго смотрела на него. Потом кивнула.
- Хорошо.
- Правда? - его глаза загорелись.
- Правда. Когда тебе станет лучше. И когда ты сможешь нормально двигаться.
- Я могу нормально двигаться, - он нахмурился.
- С тростью не считается.
- Ладно, договорились. Но как только я брошу эту дурацкую палку, ты моя. На всю ночь.
- Договорились, - я улыбнулась.
Он вдруг ухмыльнулся той самой наглой ухмылкой, которую я так хорошо знала.
- Знаешь, Василёк, мой писюн очень соскучился по тебе. Он мне каждую ночь напоминает.
- Нугзар!
- Что? Это правда! Я же честный. Он говорит: «Где Наташа? Почему её нет?» А я говорю: «Подожди, скоро придёт». Он ждёт.
- Ты извращенец, - я покраснела до корней волос.
- Знаю. Но ты меня любишь.
- Это не отменяет того, что ты извращенец.
- Когда ты придёшь, - продолжил он, ничуть не смущаясь, - у нас будет десять раз за день.
- Десять?! - я чуть не поперхнулась.
- Минимум. Я составлял график.
- Ты составлял график?
- Да. В больнице было скучно. Я лежал и думал: «Вот выйду - и сразу десять раз». Ну, может, с перерывами на еду.
- Ты невыносим, - я закрыла лицо ладонями, но сквозь пальцы было видно, что я улыбаюсь.
- Это да, - согласился он. - Но ты уже привыкла.
Я убрала руки от лица и посмотрела на него. Он улыбался открыто, беззащитно, счастливо. И я поняла, что готова. Когда он поправится, я приду.
- Кстати, о родителях, - сказала я, вспомнив. - Они приглашают тебя на обед. Ко мне домой. Завтра. Или послезавтра, как тебе удобно.
- Серьёзно?
- Да. Они хотят познакомиться с тобой нормально. Не как с соседом, а как с моим парнем.
- Я приду, - сказал он без раздумий. - Скажи им, что я приду. Завтра.
- Завтра так завтра.
Он встал, опираясь на трость. Я подала ему куртку. У порога он обернулся и поцеловал меня на этот раз без помех, без родителей, без всего. Медленно, нежно, обещающе.
- До завтра, Василёк.
- До завтра.
Он ушёл. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Я думала о том, что будет завтра. Обед с родителями. Потом, когда-нибудь, ночь у него. И десять раз за день. Я рассмеялась. Он правда извращенец. Но мой извращенец. Мой Нугзар. Мой Гиб. И я никому его не отдам.