Васильки на асфальте

Утро началось с того, что я проснулся и понял: жизнь прекрасна. Солнце перло в окно так, будто решило лично меня осчастливить. Голова не болела, висок не саднил, настроение было хоть в космос запускай. Я вскочил, глянул на себя в зеркало, подмигнул отражению и вслух сказал:
- Ну и красавчик же ты, Гибадуллин.
Отражение согласилось.
Я быстро позавтракал, чмокнул маму, потрепал Амину и поехал в мастерскую. Дед с утра уже возился с какой-то «Ямахой», а мне надо было доделать заказ - старый «Урал», который требовал полной переборки движка. Работа грязная, но денежная.
Миша и Даня подтянулись к полудню. Миша сразу полез в холодильник за колой, Даня плюхнулся на ящик и начал что-то рассказывать про новую игру. Я слушал вполуха, перебирая карбюратор, и ухмылялся.
- А ты чё лыбишься, Гиб? - спросил Миша, отхлёбывая из банки.
- Просто так. Жизнь хороша.
- О-о-о, - протянул Даня. - Это из-за Лазаревой. Он теперь всегда лыбится.
- Завидуй молча, - я кинул в него промасленной тряпкой. Он увернулся и заржал.
- Кстати, о девушках, - Миша хитро прищурился. - Даня, а чё ты вчера Ане писал? Я видел переписку.
Даня мгновенно покраснел, уши стали как свёкла.
- Ничего я не писал!
- Ага, «Анечка, ты сегодня такая красивая, как аниме-тян» - это не ты писал?
- Я не писал «аниме-тян»! - возмутился Даня. - Я написал «как персонаж из любимого аниме»! Это другое!
Мы с Мишей заржали в голос. Я аж карбюратор отложил.
- Даня, ты неисправим, - выдавил я сквозь смех. - Ты хоть знаешь, что такое «тян»?
- Знаю! Это... ну, девушка.
- Девушка по-японски, - добавил Миша. - Ты ей ещё «ня» напиши.
- Я ей написал «кawaii»! - гордо заявил Даня.
- О боже, - я закрыл лицо рукой. - Ты хоть понимаешь, что она теперь думает, что ты задрот?
- Я и есть задрот! - не сдавался Даня. - И она тоже! Мы два задрота, которые нашли друг друга! Это романтика!
- Это кринж, - подытожил Миша. - Но мы тебя любим.
- Ага, - я подошёл, обнял Даню за плечи. - Ты лучший. И Анька тебя тоже любит, я видел, как она на тебя смотрит.
- Правда? - он засиял.
- Правда. Как на экспонат в музее. Но всё равно.
Даня пихнул меня локтем, но тут дверь мастерской открылась, и я забыл обо всём.

На пороге стояла Наташа.

Она была в лёгком платье и джинсовой куртке, волосы распущены, в руках - какой-то пакет. Солнце било ей в спину, и она казалась светящейся. У меня внутри всё перевернулось и встало на место одновременно. Я уже две секунды как шёл к ней, сам не заметив, как отложил инструмент и стянул перчатки.
- Привет, - сказала она.
Вместо ответа я подошёл, обнял её за талию и поцеловал. Прямо там, в дверях, на глазах у Миши и Дани. Она чуть опешила, но ответила - и это было самое лучшее, что случилось со мной за день. А ведь день только начался.
- Ого, - донеслось сзади. - Гиб, ты бы хоть предупредил. Мы тут вообще-то нежные.
- Заткнитесь, - сказал я, не отрываясь от неё.
Когда я наконец отпустил её, она была чуть красная, но улыбалась. Я взял её за руку и повернулся к парням.
- Ну чё, - сказал Миша, ухмыляясь. - Поздравляю, Лазарева. Теперь он твоя проблема.
- Эй! - возмутился я.
- А мы свободны! - подхватил Даня. - Ты хоть представляешь, сколько мы от него выслушали? «Как задобрить девушку?», «Она меня ненавидит?», «А если я ей напишу, это не слишком навязчиво?» - он передразнивал мой голос. - Достал, Нугзар, честно.
- Я такого не говорил, - буркнул я, хотя говорил, конечно.
- Говорил-говорил, - Миша заржал. - А теперь ты её задобрил, и мы наконец выспимся.
Наташа смеялась. Настоящим, живым смехом, и я готов был слушать его вечно.
- Я зашла попрощаться, - сказала она, отсмеявшись. - Вечером поеду к отцу. На два дня.
- Знаю, - я сжал её руку. - Но день ещё есть.
- Пойдём гулять. Все вместе.
- У меня ещё движок, - начал я, но Миша перебил:
- Я доделаю. Иди. Ты всё равно думать не сможешь, когда она здесь.
- Ты лучший, - я хлопнул его по плечу.
- Знаю. Деньги с тебя.
Мы вышли впятером: я, Наташа, Даня, Миша и Аня, которая как раз подошла к мастерской. Аня тут же повисла на Наташе, и они защебетали о чём-то своём. Мы шли по улице, солнце жарило, город гудел. Я чувствовал себя так, будто только что выиграл главный заезд.
В кофейне на углу мы заняли целый столик. Я усадил Наташу рядом с собой, заказал ей какао (она его любила) и круассан. Когда принесли счёт, я выхватил его раньше всех и оплатил.
- Нугзар, не надо, - начала она.
- Надо, Василёк. Ты моя девушка. Я плачу.
- Это необязательно.
- Обязательно. Потому что я так хочу.
Она вздохнула, но улыбнулась. Аня смотрела на нас с умилением, Даня пытался подсунуть ей свой круассан, а Миша делал вид, что его тошнит от всей этой романтики.
- Вы как два голубка, - заметил он. - Противно. Но мило.
- Завидуй, - я отпил кофе.
- Чему? Тому, что ты теперь подкаблучник?
- Я не подкаблучник. Я просто люблю свою девушку.
Наташа поперхнулась какао. Я впервые сказал это вслух - «люблю». При всех. И не пожалел.
- Ого, - Аня захлопала в ладоши. - У нас тут признание!
- Это не признание, - я отмахнулся. - Это констатация факта.
Наташа смотрела на меня огромными глазами. Я сжал её руку под столом.
- Всё нормально, - шепнул я ей. - Ты можешь не отвечать. Я подожду.
- Ты... - она запнулась. - Ты невозможный.
- Знаю.
Дальше была прогулка. Мы бродили по городу, зашли в парк, кормили уток, смеялись над тем, как Даня чуть не упал в пруд, пытаясь поймать утку для Ани. Потом мне пришла в голову гениальная идея.
- Василёк, иди сюда.
- Зачем?
- Иди-иди.
Она подошла. Я развернулся, присел и подхватил её, усадив себе на плечи. Она взвизгнула, схватилась за мою голову.
- Ты что делаешь?!
- Несу тебя. Тебе тяжело ходить после собак.
- Нога уже не болит!
- Врёшь. Я видел, как ты хромала
- Нугзар, люди смотрят!
- Пусть смотрят. Я хочу, чтобы все видели, какая у меня красивая девушка.
Я пронёс её так полпарка. Она сначала смущалась, потом привыкла и даже начала показывать мне направление, как штурман. Друзья шли рядом и ржали.
- Вы как цирк, - сказал Миша.
- Завидуй, - ответил я.
Потом мы проходили мимо уличного рынка. Я увидел прилавок с украшениями ручной работы и купил ей браслет - простой, кожаный, с маленькой подвеской-васильком.
- Это чтобы ты помнила, - сказал я, застёгивая его на её запястье.
- О чём?
- Обо мне. Пока ты там, у отца.
Она посмотрела на браслет, потом на меня. В её глазах стояли слёзы
- Спасибо, - прошептала она.
- Эй, не плачь. Я рядом. Всегда.
Мы уже возвращались, когда я увидел их. Навстречу шли Дима и Лена - родители Наташи. Я напрягся, но Наташа среагировала быстрее.
- Мама, папа! - она отстранилась от меня, но не резко, а плавно, будто так и должно было быть. - Мы тут гуляем с классом.
- Здравствуйте, - хором сказали Аня, Даня и Миша
Я кивнул.
- Здрасьте.
Дима посмотрел на меня долгим взглядом, но ничего не сказал. Лена улыбнулась.
- Приятно видеть, что Наташа с друзьями. А ты, Нугзар, кажется, сосед?
- Да, - я вежливо улыбнулся. - Решили прогуляться перед её поездкой.
- Хорошо, - Дима кивнул. - Ты присмотри за ней.
- Обязательно.
Они прошли мимо. Наташа выдохнула. Я подмигнул ей.
- Мы мастера конспирации.
- Мы им скажем. Просто не сейчас
- Понимаю.
Мы подошли к кафе, и Наташа отлучилась в туалет. Я стоял, ждал её, и тут рядом нарисовалась Кира.
Она была одета вызывающе: короткая юбка, обтягивающий топ. И смотрела на меня так, как смотрела раньше. Как на добычу.
- Нугз, - проворковала она, подходя вплотную. - Давно не виделись.
- Привет, - я сунул руки в карманы.
- Ты хорошо выглядишь. Я скучала.
- У меня девушка.
- Знаю, - она надула губки. - Эта новенькая. Лазарева. Но я не понимаю, что ты в ней нашёл. Она же серая мышка. А я... я всё ещё люблю тебя. Я хочу вернуть то, что было.
- Ничего не было, - я говорил спокойно. - Я тебе уже объяснял.
- Ты просто не пробовал по-настоящему, - она шагнула ещё ближе и положила руку мне на живот, чуть ниже пупка. Я перехватил её запястье.
- Убери руку.
- Нугз, не будь таким злым. Я знаю, чего ты хочешь. И я могу дать тебе это. Прямо сейчас. А она... она тебе откажет. Она недотрога. А я никогда тебе не откажу.
- Кира, - сказал я ледяным тоном, - у меня серьёзные отношения. Я люблю её. Ты слышишь? Люблю. И мне плевать, даст она мне что-то или нет. Я с ней не ради этого.
Её глаза расширились. Она явно не ожидала.
- Ты... ты что, серьёзно?
- Абсолютно. А теперь отойди.
Тут из-за угла вышли Миша, Даня и Аня. Увидели нас и замерли.
- О, Кира, - сказал Миша. - Какими судьбами?
- Я уже ухожу, - она фыркнула, выдернула руку и ушла, стуча каблуками.
- Всё нормально, Нугзар? - спросил Даня.
- Нормально, - я выдохнул. - Не говорите Наташе. Не хочу её расстраивать перед поездкой.
Они переглянулись, но кивнули.
Когда Наташа вернулась, я обнял её и поцеловал в висок.
- Всё хорошо?
- Да. Просто прохладно стало.
- Пойдём домой. Тебе надо собираться.
Я проводил её до подъезда. У дверей она обернулась.
- Нугзар.
- М?
- Я... - она запнулась. - Я позвоню тебе. От отца.
- Я буду ждать, - я прижал её к себе. - И помни: ты сильная. Справишься.
Она кивнула и ушла. А я остался стоять, глядя ей вслед, и думал: как же сильно я её люблю. До скрежета. До невозможности. До желания убить любого, кто её тронет. Даже её собственного отца.
Вечером я стоял на балконе. В её окне горел свет, она собирала вещи. Я написал ей смс: «Ты мой Василёк. Помни». Она ответила сердечком. И я улыбнулся, как дурак. Потому что она ответила. Потому что она моя. Потому что завтра будет новый день. И я провожу её. И дождусь. И встречу. И никогда не отпущу.