Мой личный враг

«Поцелуй под дождём — это всегда прощание или начало. Наше начало стало самым горьким и сладким из всех»

— Из дневника Элис Рид

Дождь начался внезапно, когда они вышли из участка.

Сначала это были редкие капли, но через минуту небо разверзлось, и вода хлынула на землю сплошной стеной. Элис стояла на крыльце, глядя на потоки воды, которые заливали тротуар, и чувствовала, как внутри неё нарастает отчаяние. Она не знала, что делать. Она не знала, как жить дальше, когда весь мир против неё.

Она смотрела на серое небо и чувствовала, как капли разбиваются о её лицо, смешиваясь со слезами, которые она не могла сдержать.

— Я не могу, — сказала она, и голос её сорвался.

Итан остановился рядом, глядя на неё. Дождь стекал по его лицу, по его волосам, по его куртке, но он не двигался.

— Не можешь что? — спросил он, и его голос был тихим, почти шёпотом.

— Я не могу больше, — она повернулась к нему, и слёзы текли по её лицу, смешиваясь с дождём. — Я не могу просыпаться и не знать, что я натворила. Я не могу смотреть на тебя и видеть в твоих глазах подозрение. Я не могу...

Она замолчала, захлёбываясь слезами. Она плакала, как ребёнок, не стесняясь его, не стесняясь никого. Она чувствовала себя пустой, разбитой, и всё, что она знала, рушилось вокруг неё.

— Я не могу жить в этом страхе, — прошептала она. — Я не знаю, кто я. Я не знаю, что я сделала. Я не знаю, что будет завтра. И я боюсь, Итан. Я так боюсь.

Итан смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не видела раньше. Он шагнул вперёд и обнял её. Крепко, почти больно. Она чувствовала тепло его тела сквозь мокрую одежду, слышала, как бьётся его сердце.

— Ты можешь, — сказал он, и его голос был мягким, почти нежным. — Ты сильнее, чем думаешь. Ты прошла через столько дерьма, и ты всё ещё здесь. Ты не сдалась, когда никто не верил в тебя. Ты не сдашься сейчас.

Она подняла на него глаза. Их лица были совсем близко. Она видела в его глазах своё отражение — разбитое, но живое. Его янтарный глаз блестел в свете уличных фонарей, а зелёный — был тёплым, почти мягким.

— Итан, — прошептала она, и её голос дрожал. — Я боюсь, что я потеряю себя. Что я уже потеряла.

— Ты не потеряешь себя, — сказал он, и его пальцы коснулись её щеки, стирая слёзы. — Ты слишком сильная для этого.

Она смотрела на него, и в груди разрасталось что-то, что она не могла назвать. Она чувствовала его дыхание на своих губах, его руки на своей талии, его тепло, которое проникало сквозь холод.

И он поцеловал её.

Это было не нежно. Это было жёстко, почти грубо. Поцелуй был солёным — от слёз и дождя. Но в нём было всё: отчаяние, ярость, страх и надежда. Она чувствовала, как его пальцы впиваются в её плечи, как он притягивает её ближе, как его губы двигаются по её губам, требуя ответа.

Она ответила на поцелуй. Она не знала, почему. Может быть, ей нужно было это. Может быть, она хотела почувствовать, что она жива. Или, может быть, она просто хотела забыть о страхе, который преследовал её.

Дождь стекал по их лицам, смешиваясь с поцелуем. Она чувствовала, как вода затекает в рот, как его руки сжимают её талию, как его тело прижимается к её телу.

Когда он отстранился, её сердце билось так быстро, что казалось, оно вырвется из груди. Она смотрела на него, и в его глазах был ужас. Ужас от того, что он сделал.

Итан смотрел на неё, и в его глазах была такая боль, что она почувствовала её в своей груди. Он отступил на шаг, и его руки упали вдоль тела.

— Это была ошибка, — сказал он, и голос его был холоден, как лёд. — Это была ошибка, Элис. Иди домой.

Он развернулся и ушёл, оставляя её стоять под дождём.

Элис смотрела ему вслед, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она не знала, что чувствовать. Она не знала, было ли это началом или концом.

Но она знала одно: теперь она не могла его забыть.

Она пошла домой пешком. Дождь не стихал, и она чувствовала, как вода проникает сквозь её одежду, как холод добирается до костей. Она не знала, куда она идёт. Она просто шла, чувствуя, как внутри неё разрастается пустота.

Когда она добралась до дома, она стояла у двери, дрожа от холода. Она не хотела входить. Она боялась, что, войдя внутрь, она найдёт ещё один труп или ещё одну улику против себя.

Но она заставила себя войти. Она прошла в гостиную, включила свет и остановилась. Всё было на своих местах. Никаких следов крови, никаких разбитых вещей. Но она чувствовала, что её дом больше не был её убежищем.

Она опустилась на диван и закрыла глаза. Она чувствовала, как усталость наваливается на неё, как она проваливается в сон.

И ей приснился сон.

Она снова стояла в парке, но уже ночью. Снова свет фонарей, снова шарманная музыка. Фостер стоял перед ней, но теперь он не кричал. Он просто смотрел на неё, и его глаза были полны жалости.

— Ты не знаешь, что ты сделала, — сказал он. — Ты не знаешь, что ты разрушила.

Она хотела ответить, но слова застряли в горле. За его спиной появился силуэт. Тот же мужской силуэт, тот же нож.

Но теперь она увидела его лицо.

Марк.

Он улыбался.

— Я сделал это для тебя, Элис, — сказал он. — Я всегда делал это для тебя.

Она проснулась с криком.

Она сидела на диване, тяжело дыша. Холодный пот стекал по её лицу, смешиваясь со слезами. Она смотрела в пустоту и чувствовала, как внутри неё разрастается страх.

Марк. Это был Марк.

Она встала и подошла к телефону. Её пальцы дрожали, когда она набирала его номер.

— Марк, — сказала она, когда он ответил. — Мне нужно тебя увидеть. Сейчас.

— Элис, что случилось? — его голос был обеспокоенным, но она не могла отделаться от ощущения, что он знает больше, чем говорит.

— Я расскажу при встрече, — сказала она и сбросила вызов.

Она стояла у окна, глядя на пустую улицу, и чувствовала, как внутри неё разрастается решимость. Она должна была узнать правду. Даже если эта правда уничтожит её.

Она должна была узнать, что сделал Марк.

И почему.