Мой личный враг

«Он смотрел на меня глазами разного цвета, и я поняла, что вижу в них две правды — ту, что он носит в себе, и ту, что он скрывает от всех»

— Из дневника Элис Рид

Лифт в здании архива был старым, с облупившейся краской и кнопками, на которых стёрлись цифры. Он пах пылью, сыростью и чем-то ещё — возможно, временем. Когда двери закрылись за ними, кабина вздрогнула, заскрежетала металлом и остановилась с глухим стуком, застряв между этажами.

— Чёрт, — выдохнул Итан, нажимая кнопку вызова. Ничего не произошло. Он нажал снова, сильнее, но кнопка только жалобно замигала. — Только не это. Только не сейчас.

Элис почувствовала, как паника поднимается внутри. Она ненавидела замкнутые пространства. Они напоминали ей о детстве, о тесных комнатах в приюте, откуда нельзя было выйти, где стены давили на неё, а воздух был спёртым и тяжёлым.

— Мы застряли? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ей это почти удалось, но она чувствовала, как её пальцы начинают дрожать.

— Похоже на то, — сказал Итан, нажимая кнопку аварийного вызова. В динамике раздался гудок, но никто не ответил. Он выругался себе под нос и стукнул кулаком по двери. — Отлично. Просто отлично.

Он прислонился к стене лифта и закрыл глаза. Элис смотрела на него и вдруг заметила то, чего не замечала раньше. Его лицо. Тени под глазами. Лёгкую щетину на щеках. Его руки, сжатые в кулаки в карманах куртки. Он выглядел уставшим, измотанным, почти сломленным, хотя пытался этого не показывать.

— Ты смотришь на меня, — сказал он, не открывая глаз. В его голосе не было раздражения, только усталость.

— Я просто смотрю на твои глаза, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Они... они красивые. Я раньше не говорила тебе этого.

Он открыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде было что-то, что заставило её сердце биться быстрее. Он смотрел на неё, как будто видел впервые, и в его глазах было удивление.

— Ты так думаешь? — спросил он, и его голос был тихим.

— Да, — сказала она, и это было честно. — Они такие разные, но в них есть что-то... я не знаю. Что-то, что заставляет тебя смотреть и не отводить взгляд.

Он усмехнулся, но это была грустная усмешка, без обычного сарказма.

— Гетерохромия, — сказал он. — Врождённая. Мой отец считал, что это проклятие. Глаза дьявола, говорил он. В детстве я ненавидел их. Закрывал глаза, чтобы не видеть своё отражение. Я думал, что если я не буду смотреть на них, они исчезнут.

— Но они не исчезли, — сказала она, делая шаг ближе. Теперь между ними было всего несколько сантиметров, и она чувствовала его дыхание, видела, как его грудь поднимается и опускается.

— Нет, — сказал он. — Они остались. И я понял, что это не проклятие. Это просто я. Просто часть меня, которую я не могу изменить.

Она протянула руку и коснулась его щеки. Он вздрогнул, но не отстранился. Его кожа была тёплой, чуть колючей от щетины.

— Знаешь, что я вижу, когда смотрю на них? — спросила она.

Он покачал головой, не сводя с неё глаз.

— В одном — моё детство, — сказала она, глядя в его зелёный глаз. — Тот приют, где я выросла. Там было много зелёного — деревья, трава, старая скамейка, на которой я сидела и смотрела на небо. Я мечтала, что однажды я уйду оттуда и найду своё место в мире. — она перевела взгляд на его правый глаз, янтарный. — А в другом — твой мир. Твой дом, твоя семья, твой город. Золотой, богатый, недоступный. Я смотрела на него из-за забора и думала: «Когда-нибудь я буду там». Но теперь я понимаю, что это не так просто.

Итан смотрел на неё, и в его глазах была такая тоска, что она почувствовала боль в груди.

— Не такой уж он и золотой, — сказал он, и в его голосе послышалась горечь. — В нём много грязи. Просто я научился не обращать на неё внимания. Или делать вид, что не обращаю.

Она убрала руку, но он перехватил её, прижимая к своей груди. Его пальцы были сильными, тёплыми, и она чувствовала, как бьётся его сердце.

— Элис, — сказал он, и его голос был низким, почти шёпотом. — Ты не должна была видеть меня таким. Ты не должна была знать меня. Я не должен был позволять тебе заходить так далеко.

— Почему? — спросила она, и в её голосе была мольба. — Почему ты всегда отталкиваешь меня?

— Потому что теперь я не смогу быть с тобой холодным, — сказал он, и в его глазах была боль. — А это единственное, что я умею. Единственное, что я знаю. Если я позволю себе быть настоящим, я потеряю контроль. А без контроля я — ничто.

Она смотрела на него, и внутри неё что-то ломалось. Она хотела сказать ему правду. Она хотела рассказать о том, что видела в парке. Но она не могла. Не сейчас.

— Итан, — сказала она, и её голос дрожал. — Я не прошу тебя быть холодным. Я не прошу тебя быть кем-то, кем ты не являешься. Я прошу тебя быть честным. Со мной. С самим собой.

Он посмотрел на неё, и в его глазах была такая тоска, что ей захотелось плакать.

— Я буду честным, — сказал он. — Когда ты будешь готова быть честной со мной. Я чувствую, что ты что-то скрываешь. Что ты видела что-то там, в парке. Что-то, что не даёт тебе покоя.

Она хотела отрицать. Она хотела сказать, что он ошибается. Но слова застряли в горле.

— Я не могу, — прошептала она. — Я не могу сказать тебе сейчас. Позже. Я обещаю.

Он смотрел на неё долго, и в его глазах было что-то, что она не могла прочитать. Он не настаивал. Он просто кивнул.

— Я буду ждать, — сказал он. — Но не слишком долго. Потому что время работает против нас.

В этот момент лифт дёрнулся и начал медленно опускаться. Лампочка замигала, потом загорелась ровным светом.

Они не смотрели друг на друга. Но их руки всё ещё были сцеплены.

Когда двери открылись, они стояли на первом этаже. Снаружи доносились голоса, звуки шагов, шум города, который не знал, что они только что пережили.

Итан отпустил её руку и шагнул вперёд.

— Пойдём, — сказал он, и его голос снова стал ровным, профессиональным. — У нас есть работа.

Но Элис видела, как его плечи напряжены. Она видела, что что-то изменилось между ними. Что-то, что нельзя было вернуть.

Они прошли в архив — большое, пыльное помещение, забитое стеллажами с папками. Элис смотрела на бесконечные ряды бумаг, и внутри неё разрасталось чувство обречённости.

— Здесь хранятся все секреты Тихой Бухты за последние сорок лет, — сказал Итан, останавливаясь в центре комнаты. Его голос гулко разносился под высоким потолком. — Если Фостер был замешан в чём-то грязном, это должно быть здесь.

Она подошла к ближайшему стеллажу и провела пальцем по корешкам папок. На одном из них была надпись, которая заставила её замереть.

«Пожар в приюте Святой Анны. 1998 год»

Её сердце пропустило удар. Она чувствовала, как кровь отливает от лица.

— Что там? — спросил Итан, заметив её реакцию.

— Ничего, — слишком быстро ответила она, вытаскивая папку и прижимая её к груди. — Просто старая статистика. Неважно.

Он прищурился, но ничего не сказал. Она видела, как его глаза изучают её лицо, но он не задал ни одного вопроса. Это было странно — Итан всегда замечал ложь. Но сейчас он либо не хотел давить, либо решил, что ему показалось.

Элис спрятала папку под куртку, стараясь не дышать. Она не была готова открыть её при нём. Не здесь. Не сейчас.

— Дела Фостера должны быть в секции «Земельные споры», — сказал Итан, поворачиваясь к ней спиной и начиная перебирать папки. — Он был адвокатом, который помогал семьям скупать землю под дешёвые застройки. Многие думали, что он работал не совсем честно. — он сделал паузу, просматривая документы. — Но это не объясняет, почему его убили.

Элис судорожно сглотнула. Она всё ещё сжимала папку о пожаре, чувствуя, как бумага нагревается от её ладоней. Она хотела открыть её, но не могла при нём.

— Что ты знаешь о Фостере? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Он был тем, кто знал слишком много, — ответил Итан, не оборачиваясь. — Он вёл дела нескольких влиятельных семей. И моей в том числе. Он был адвокатом Уиллоуби на протяжении двадцати лет.

Элис замерла. Адвокатом семьи Итана? Это меняло всё.

— Итан, — сказала она осторожно, — ты знал, что Фостер работал на твою семью?

Он наконец обернулся. В его руках была толстая папка, перевязанная бечёвкой. Его лицо было непроницаемым, но она видела, как он напрягся.

— Знал, — сказал он коротко. — Но это не значит, что я знал все его дела. Моя семья не делится со мной секретами, Элис. Они считают меня слишком... принципиальным для этого.

— Принципиальным? — переспросила она.

Он усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. Только горечь.

— Это дипломатичное слово для «слишком честного». Я не вписываюсь в их игру, — он подошёл ближе и протянул ей папку с документами Фостера. — Здесь список его клиентов за последние пять лет. Посмотри, есть ли там кто-то, с кем ты могла пересекаться.

Она взяла папку, стараясь не смотреть на него. Внутри неё боролись две силы: желание довериться ему и инстинкт самосохранения, который кричал, что правда о пожаре слишком опасна, чтобы делить её с кем-то.

Она открыла папку и начала просматривать страницы. Имена, даты, суммы. Многие были ей незнакомы. Но одно имя заставило её остановиться.

«Марк Коллинз. 2024 год. Консультация по вопросу опеки»

Она смотрела на это имя и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Марк встречался с Фостером? Он ничего ей не говорил об этом.

— Что? — спросил Итан, подходя ближе и заглядывая через её плечо. — Ты нашла что-то?

Она хотела спрятать папку, но было уже поздно. Итан увидел имя.

— Твой друг, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Твой лучший друг встречался с Фостером за месяц до его смерти. Интересно, о чём они говорили? Может быть, о тебе?

— Это ошибка, — сказала Элис, хотя её голос дрожал. — Марк не мог... он бы сказал мне. Он всегда говорит мне всё.

— Может быть, он не хотел тебя тревожить, — предположил Итан, и в его голосе был сарказм. — Или, может быть, он был частью чего-то, что не должен был тебе рассказывать. Ты знаешь его лучше меня. Скажи мне: мог ли он скрыть от тебя такую встречу?

Она смотрела на имя Марка и чувствовала, как внутри неё разрастается холод. Она не знала, что думать. Не знала, кому верить.

— Я не знаю, — сказала она, и голос её был тихим. — Я не знаю, чему верить.

Итан смотрел на неё, и в его глазах была не злость, а что-то похожее на сочувствие.

— Мы найдём правду, — сказал он. — Но ты должна быть готова к тому, что она может быть не такой, как ты хочешь.

Они вышли из архива, и Элис чувствовала, как папка с делом о пожаре жжёт её через куртку. Она не знала, что делать. Но она знала, что должна прочитать её. Должна узнать правду о своём прошлом.

Итан шёл впереди, и она смотрела на его спину, на его широкие плечи, на то, как он двигается. Она не знала, может ли она доверять ему. Но она знала, что он единственный, кто может помочь ей.

— Итан, — сказала она, останавливаясь.

Он обернулся, и в его глазах был вопрос.

— Я хочу сказать тебе кое-что, — сказала она. — Но ты должен пообещать, что не будешь меня перебивать.

Он кивнул, прислоняясь к стене.

— Я слушаю.

Она сделала глубокий вдох и начала говорить. О своём детстве в приюте. О том, как она всегда чувствовала себя чужой. О том, как она искала правду о своих родителях и всегда натыкалась на стены.

— Я думаю, что моя мать была одной из тех, кто погиб в том пожаре, — сказала она, и голос её дрожал. — И я думаю, что Фостер знал об этом. И кто-то убил его, чтобы он не рассказал мне правду.

Итан смотрел на неё, и в его глазах была такая боль, что она почувствовала её в своей груди.

— Элис, — сказал он, подходя ближе. — Я не знаю, что случилось в том приюте. Но я знаю, что я помогу тебе найти правду. Что бы это ни было.

Она смотрела на него, и в груди разрасталось тепло. Она не знала, была ли это правда. Но она хотела верить ему.

— Спасибо, — сказала она.

Он покачал головой.

— Не благодари меня. Мы ещё не знаем, что найдём.

Они стояли в коридоре, и тишина между ними была тяжёлой, но не враждебной. Она была полна невысказанных слов и эмоций, которые они оба чувствовали, но не решались произнести.

— Элис, — сказал он, и его голос был тихим. — Ты должна знать одну вещь.

— Какую?

— Я не хочу, чтобы ты думала, что я использую тебя, — сказал он, и в его глазах была искренность. — Я хочу помочь тебе. Не потому, что я должен. А потому, что я хочу.

Она смотрела на него, и в её глазах были слёзы.

— Я знаю, — сказала она. — Я знаю.

Он шагнул вперёд, и его рука коснулась её щеки. Его пальцы были тёплыми, и она прикрыла глаза, чувствуя, как он проводит большим пальцем по её скуле.

— Ты сильная, — сказал он. — Ты сильнее, чем думаешь. И я не позволю тебе упасть.

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— Я знаю, — сказала она. — И я не упаду. Потому что ты будешь рядом.

Он улыбнулся, и в его разноцветных глазах была такая нежность, что у неё защемило сердце.

— Всегда, — сказал он.