Мой личный враг

«Память — единственный свидетель, которого нельзя подкупить. И самый ненадёжный из всех»

— Из дела № 47, личное дело Элис Рид

Парк аттракционов выглядел иначе при свете дня.

То, что ночью казалось жутким лабиринтом из ржавого металла и сломанных фонарей, днём превратилось в грустное напоминание о прошлом. Карусели с облупившейся краской, пустые киоски, заросшие сорняками дорожки. Где-то вдалеке кричали птицы, и этот звук казался почти издевательским.

Элис шла рядом с Итаном, чувствуя, как холод пробирается под пальто. Она всё ещё была в той же одежде — блузка с засохшей кровью казалась ей теперь частью её самой. Итан не предложил переодеться, и она не попросила. Может быть, ей нужно было это напоминание о том, что случилось. Или, может быть, она просто хотела, чтобы он видел её такой — грязной, разбитой, но живой.

— Тело нашли здесь, — сказал Итан, останавливаясь у старой карусели с лошадками, у которых отвалились головы. Одна из них лежала на земле, и её стеклянный глаз смотрел в небо, как у мёртвого животного. — Фостер лежал прямо у основания. Кто-то подошёл к нему сзади и ударил ножом в спину. Профессионально. Один удар, точно в сердце. Никаких следов борьбы.

Элис смотрела на землю, где ещё сохранились следы крови, впитавшейся в старый асфальт. Кровь была тёмной, почти чёрной, и она чувствовала её запах — металлический, терпкий, слишком знакомый. Она вдруг поняла, что не боится. Она чувствует только пустоту, которая разрастается внутри, и странное любопытство, которое не давало ей покоя.

— Почему здесь? — спросила она, обводя рукой парк. — Почему он пришёл в такое место? Здесь же ничего нет. Ни людей, ни камер, ничего.

— Возможно, он хотел встретиться с кем-то, кто не хотел быть замеченным, — сказал Итан, засовывая руки в карманы куртки. — Или он хотел передать что-то, что не должен был носить с собой. — Он сделал паузу, глядя на неё. — Или кто-то хотел, чтобы он пришёл сюда. Кто-то, кто знал, что он будет здесь.

Элис почувствовала, как холод пробегает по спине. Она знала, что он намекает на неё. Она была тем, кто мог позвать его сюда. Но она не помнила.

— Я не звонила ему, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я даже не знала, что он будет здесь. Я не помню.

— Я знаю, — сказал Итан, и в его голосе не было обвинения. Только усталость. — Но твой телефон был у тебя. Ты могла написать ему сообщение, которое потом удалила.

Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Что, если это правда? Что, если она действительно написала ему? Что, если она действительно была здесь, но её разум просто стёр это из памяти?

— Я не знаю, — прошептала она. — Я не знаю, что я делала.

Итан посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не могла прочитать. То ли сочувствие, то ли сожаление.

— Пойдём, — сказал он, кивая в сторону карусели. — Пройди по кругу. Может быть, ты что-то вспомнишь.

Элис сделала шаг вперёд, обходя карусель. Её ноги двигались сами собой, и она почти не контролировала их. Она смотрела на ржавые лошадки, на облупившуюся краску, на старые лампочки, которые когда-то освещали этот парк, а теперь были разбиты.

Вдруг её нога зацепилась за что-то. Она посмотрела вниз и увидела клочок ткани, застрявший между досками пола. Тёмно-синий, с вышитым золотым узором. Такие ткани использовали для дорогих костюмов. Она узнала этот узор — она видела его на пиджаке Ричарда Фостера, когда брала у него интервью.

Элис нагнулась, чтобы поднять его, и в тот же момент мир вокруг неё исчез.

Вспышка. Яркая, ослепительная.

Она снова стояла здесь, в парке, но уже ночью. Тусклый свет фонарей выхватывал из темноты силуэты. Где-то играла музыка — старая, шарманная, похоронная. Она доносилась из динамиков, которые висели на столбах, и звук был искажённым, словно плёнка заедала.

Фостер стоял перед ней. Его лицо было искажено ужасом. Он что-то говорил, но она не слышала слов — только гул в ушах. Она видела, как его рот открывается и закрывается, как он тянется к ней, как его пальцы сжимают её запястье.

— Ты не понимаешь! — кричал он, и его голос был высоким, истеричным. — Ты не знаешь, во что ты ввязалась! Это не то, что ты думаешь! Я не хотел этого делать!

Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Она видела, как он тянет её за руку, как его лицо искажается от страха.

За его спиной появился силуэт. Мужской, высокий, знакомый.

Она попыталась разглядеть лицо, но тени скрывали его. Она видела только руки — сильные руки, сжимающие нож. Нож блеснул в свете фонаря, и она услышала, как Фостер закричал.

— Нет! — закричал он, отпуская её. — Нет, я не хотел! Ты не понимаешь! Она не та, кем кажется!

Силуэт шагнул вперёд. Нож сверкнул в свете фонаря.

И Элис увидела глаза.

Разноцветные. Один янтарный. Один зелёный.

— Нет! — закричала она, и голос сорвался в крик.

Она очнулась на земле. Кто-то держал её за плечи, приподнимая. Она смотрела в небо, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Небо было серым, холодным, и она чувствовала, как дождь начинает падать на её лицо.

— Элис! — голос Итана был резким, встревоженным. — Элис, ты слышишь меня?

Она перевела взгляд на него. Его лицо было испуганным — по-настоящему испуганным. Он прижимал её к себе, и она чувствовала тепло его тела. В его разноцветных глазах был страх — страх за неё. Она видела, как он смотрит на неё, как его пальцы сжимают её плечи, как он пытается привести её в чувство.

— Итан, — прошептала она, и голос её дрожал. — Я видела...

— Что ты видела? — спросил он, и его голос стал твёрже. — Ты была здесь, Элис. Ты видела его убийцу?

Она смотрела в его глаза. В его разноцветные, лживо-красивые глаза. Она видела его. Стоящего над трупом с ножом в руке. Она видела, как он замахивается, как он наносит удар.

Но она не могла сказать ему правду. Не сейчас. Она должна была сама во всём разобраться. Потому что если она скажет ему, он или убьёт её, или она потеряет единственную надежду на спасение. Если он невиновен, она уничтожит их доверие. Если он виновен, она подпишет себе смертный приговор.

— Я видела... — она замолчала, стараясь унять дрожь в голосе. — Я видела, как он падает. Я видела его лицо. Я видела, как он умирает.

— Кто это сделал? — настаивал Итан. — Ты видела его лицо?

Она медленно покачала головой.

— Нет. — Она сделала глубокий вдох. — Я не видела лица. Я видела только тень. Тень, которая стояла у него за спиной. И нож. Я видела нож.

Итан смотрел на неё, и она видела, как в его глазах загорается подозрение.

— Ты лжёшь, — сказал он, но его голос был не злым, а усталым. — Ты всегда лжёшь, когда боишься. Но сейчас от твоей лжи зависит твоя жизнь, Элис. Ты понимаешь это?

Она кивнула, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Она понимала. Но она не могла сказать правду.

Итан помог ей встать, и она почувствовала, как его рука касается её плеча. Прикосновение было тёплым, почти нежным. Но она отстранилась. Она не могла позволить себе эту слабость.

— Пойдём, — сказал он, и его голос снова стал холодным. — Мы уезжаем отсюда. Ты достаточно увидела на сегодня.

Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Она чувствовала себя разбитой, опустошённой. Она позволила ему взять её под руку и повести к машине.

По дороге обратно в участок они молчали. Элис смотрела в окно и видела, как мимо проплывают тени деревьев. Она чувствовала, как внутри неё всё переворачивается.

Она видела Итана. Она видела его над трупом. Но она также видела его, когда он держал её на земле, когда он смотрел на неё с таким ужасом в глазах.

Что, если это был не он? Что, если её разум дорисовал эту картинку, пытаясь заполнить пустоту? Что, если она ошиблась? Что, если кто-то специально внушил ей этот образ?

Она не знала правды. Но она знала одно: она должна её найти.

— Итан, — сказала она, когда они остановились на светофоре. — Ты был там прошлой ночью? В парке?

Он повернулся к ней, и его лицо было непроницаемым.

— Нет, — сказал он. — Я был дома. До того, как мне позвонили.

— Кто-то может подтвердить это?

Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула обида.

— Ты мне не веришь? — спросил он, и его голос был ровным, но она чувствовала, как он сдерживается.

— Я не знаю, кому я могу верить, — сказала она честно. — Я не верю даже себе. Как я могу верить кому-то ещё?

Он смотрел на неё долго, и в его глазах было что-то, что она не могла прочитать. Но он не ответил.

Он просто завёл машину и поехал дальше.

Когда они вернулись в участок, Итан проводил её до кабинета и указал на стул.

— Сиди здесь, — сказал он. — Никуда не уходи. Я должен поговорить с начальником. — Он остановился у двери и посмотрел на неё. — И, Элис? Не делай глупостей. Ты мне нужна живой.

Она кивнула, но когда он вышел, она почувствовала, как внутри неё разрастается холод. Она осталась одна в его кабинете, и тишина давила на неё.

Она достала телефон. Её пальцы дрожали, когда она набирала номер Марка. Она не знала, зачем она это делает. Может быть, ей нужно было услышать чей-то голос. Может быть, ей нужно было убедиться, что он всё ещё на её стороне.

— Марк? — сказала она, когда он ответил. — Мне нужно с тобой встретиться. Сейчас.

— Элис, что случилось? — его голос был обеспокоенным, но она не могла отделаться от ощущения, что он знает больше, чем говорит. — Ты в порядке? Я слышал о Фостере. Ты была там?

— Я расскажу при встрече, — сказала она и сбросила вызов.

Она посмотрела на дверь, за которой скрылся Итан, и почувствовала, как внутри неё разрастается холод. Она не знала, кому верить. Но она знала, что должна действовать быстро.

Она встала, взяла свою сумку и выскользнула из кабинета, оставляя за собой тишину.

Когда она вышла из участка, дождь уже шёл вовсю. Она стояла на крыльце и чувствовала, как капли разбиваются о её лицо.

В кармане пальто лежала та самая записка, которую она нашла в кабинете Итана. Она сжала её в руке и почувствовала, как бумага мнётся.

«Ты не одна, Элис. Мы следим за тобой»

Она не знала, кто написал это. И она не знала, что ей делать.

Но она знала одно: она должна найти правду. Даже если эта правда уничтожит её.