CLAIMED

『Чон Чонгук』

Пока Манобан была увлечена этим магазином сильнее, чем ребёнок парком развлечений, я решил остановиться где-нибудь в уголке и подождать. Ни за что на свете я не собирался выбирать вместе с ней одежду, обувь и игрушки. Это было слишком уж... по-гейски. Поэтому я просто встал в стороне и остался там с Юной.

Мои чувства по поводу отцовства уже немного успокоились. Я даже начинал привыкать к этой мысли. Она была невероятно милым ребёнком - совсем не такой, как те противные дети, которые только и делают, что плачут, и которых иногда хочется запереть где-нибудь навсегда. Юна была другой. Возможно, я так думал потому, что она была моей дочерью. Да и даже если бы захотел, я бы не оказался настолько последним ублюдком, чтобы отдать её в приёмную семью или что-нибудь в этом роде.

Манобан прогуляла уроки только ради того, чтобы помочь мне с малышкой, и до сих пор я не понимал, зачем она делает все эти вещи ради такого ублюдка, как я.

Она была совершенно счастлива, бродя по этому магазину, и мне нравилось на неё смотреть. Более того, мне нравилось наблюдать именно за ней. Возможно, она никогда этого не замечала, но иногда я ловил себя на том, что внимательно слежу за каждым её движением. Особенно за тем, как она улыбается, а потом сразу меняет настроение из-за меня. Или за тем, как она переживает обо мне, хотя делает вид, будто ей всё равно.

Чёрт, я учился замечать детали, связанные с Лалисой Манобан. Я наблюдал за ней. За всем. И именно так понял, что она действительно меня любит, даже если не признаётся в этом.

Мне нравилось, когда она ругала меня или отчитывала за какой-нибудь мой косяк. В последнее время все меня боялись, поэтому я мог творить любую хуйню, и никто не осмеливался вмешиваться.

Но с Манобан всё было иначе.

Хотя, если честно, проблемы вечно создавалась именно она. Где бы ни появилась Лалиса, там обязательно случалась какая-нибудь хрень. Например, когда я отвёз её в клуб, а она умудрилась попасть в плен. Или когда она поссорилась с отцом и заявилась ко мне домой. Не говоря уже о её ссоре с этой стервой Айю, после которой я сказал, что могу сделать Лалису своей.

Я соврал.

Никто не мог заменить мне Лалису Манобан.

Я научился испытывать к ней чувства. Может, она мне нравилась. Может, я был в неё влюблён. Может... я любил её.

И проблема была в том, что мне приходилось перестать скрывать это даже от самого себя.

Я также заметил, что она стала какой-то странной. Отдалилась от меня. Пусть она и согласилась снова быть моей из-за моего шантажа, она больше меня не целовала. Уже довольно давно я не слышал, как её голос шепчет мне на ухо от удовольствия.

Я давно был без секса. И не потому, что вокруг не было девушек - все знали мою репутацию бабника. Просто мне хотелось быть только с Манобан.

Вот же дерьмо.

Я стоял в углу и дурачился с Юной. Она заливисто смеялась, заставляя всех проходящих мимо оборачиваться и умилённо смотреть на неё.

А ещё несколько горячих мамочек смотрели скорее на меня, чем на ребёнка. Но я уже привык привлекать внимание.

Я даже потерял Манобан из виду. Посмотрел на часы - уже два часа дня, а я был голоден. Поэтому решил найти Манобан и вытащить её из этого скучного магазина, хоть за волосы.

- Я обожаю, когда папы приходят в магазин со своими дочками, - остановила меня симпатичная блондинка в форме магазина. Судя по всему, продавщица.

- Да, стараемся, - ответил я, изображая хорошего отца. Окинул блондинку взглядом с ног до головы и слегка прикусил нижнюю губу.

- А-а-а, какая милая, - сказала она, глядя на Юну. - Привет, малышка.

Юна рассмеялась.

- Очень красивая у вас дочь. Вы отец-одиночка?

В её взгляде я заметил явный интерес.

- Нет, не одиночка, - услышал я голос Манобан, которая только что появилась позади меня.

Чёрт, она всегда всё портит.

Блондинка странно посмотрела на неё.

- Ты не слишком молода, чтобы быть матерью этого ребёнка?

- А я сказала, что я её мать? - ответила Манобан своим властным тоном, который сводил меня с ума. - Я лишь опровергла то, что он отец-одиночка. Он отец, но не одинок. Думаю, ты бы всё равно не поняла...

- Ты намекаешь на то, что я блондинка? - спросила продавщица.

- Это ты сейчас так решила, - сказала Манобан. - Я знаю много умных блондинок, но раз уж ты сама об этом спросила... Ты явно не одна из них.

Она одарила её фальшивой улыбкой.

Эта девушка неисправима.

- Твоя девушка сумасшедшая и высокомерная. Если бы я сейчас не была на работе, я бы...

- Вылила мне на лицо перекись водорода? - насмешливо закончила Манобан и рассмеялась. - Где менеджер? Я хочу поговорить с ним о том, что ваши сотрудники пристают к чужим парням и при этом ещё грубят клиентам.

Ладно, Манобан уже перегибала палку.

- Хватит, Манобан. Идём, - попытался остановить её я. - Не нужно устраивать из этого проблему. - Я наклонился к её уху. - Она ко мне не приставала.

- Это ты идиот и не заметил её похотливых взглядов, - сказала Манобан.

Я уже начинал раздражаться. Схватил её за руку и отвёл подальше от блондинки.

- С каких пор я принадлежу тебе, Манобан? А? Какого чёрта?

Мне пришлось наконец сорваться.

- Если я твоя, значит, и ты мой, - сказала она, скрестив руки на груди.

Юна тем временем почти засыпала у меня на руках.

- Ты прекрасно знаешь, что всё не совсем так, Лисёнок, - сказал я с кривой улыбкой.

- Именно так, - уверенно ответила она. - Я не собираюсь быть твоей марионеткой. Я уже говорила тебе это.

В гневе она выглядела чертовски сексуально.

И одновременно ужасно раздражала.

- Ладно, Манобан. Хватит спектакля. Давай уже оплатим эту чёртову кучу вещей, пока здесь действительно не случилась какая-нибудь херня.

Она замолчала, а я пошёл впереди к кассе.

Мы всё оплатили, и вскоре я наконец выбрался из этого магазина.

[...]

Когда мы вернулись в квартиру, я сразу направился на кухню.

Чимин и Джей Хоуп, скорее всего, были в нашем особняке, разбираясь с какими-то делами банды. Я уже некоторое время туда не заглядывал. Говорили, что все там были на взводе из-за меня, но это было последнее, что меня сейчас волновало.

Я набросился на всё съедобное, что попадалось под руку. Я умирал от голода.

И тут вспомнил, что должен сделать один звонок.

- Ну что, Чанбин? Получил груз?

- Всё в порядке?

- Всё в порядке, как всегда, шеф. Ни одной осечки, - ответил тот придурок и рассмеялся.

- Вот так мне нравится. Сколько килограммов?

- 180 килограммов кокаина, шеф. Денег будет до хрена.

- Вот это я люблю. - Я рассмеялся. - Хорошо выполненная работа. Вот для чего нужны Canadians.

- Можешь не сомневаться, шеф. Мы вместе. Это всё?

- Всё. Давай. - Я отключил телефон и пошёл посмотреть, куда Манобан опять умудрилась влезть вместе с Юной. В мою комнату, конечно.

Я вошёл. Манобан складывала одежду Юны с весьма недовольным лицом, пока малышка спала как ангел.

- Ты чего такая злая? - спросил я просто чтобы подразнить её. Она посмотрела на меня, ничего не ответила и снова занялась вещами, которые мы купили для Юны.

- Когда я что-то спрашиваю, будь добра отвечать. - Я сказал грубо.

- Ты не заслуживаешь ни одного моего слова, - ответила она.

- Да, но ты уже сказала мне шесть. - Я имел в виду количество слов, которые она только что произнесла.

- Думаю, я и так достаточно тебе помогла с Юной. Если что-то понадобится, попроси помощи у своей матери.

Она сказала это с горечью в голосе. Но подождите... откуда она знает о моей матери?

- Откуда ты знаешь о Минджи? - спросил я.

- Она переехала напротив моего дома. - Она пожала плечами. - Мы с отцом пошли поприветствовать новую соседку, и она в итоге рассказала, что она твоя мать. Поверь, мне было трудно поверить, что такая милая женщина может быть матерью такого идиота.

Я ненавидел, когда она отпускала в мой адрес подобные оскорбления. Очнувшись, я понял, что сильно сжал её руку.

- И кто здесь идиот? - спросил я угрожающим тоном, пристально глядя на неё.

- Ты. - Она ни секунды не колебалась с ответом, от чего я разозлился ещё сильнее. - Отпусти меня, я хочу уйти. - Она попросила спокойно, словно уже привыкла к подобному. Я глубоко вдохнул и отпустил её.

- Не говори моей матери, что она моя дочь.

Это было единственное, что я смог сказать сквозь злость.

- Для неё Юна - двоюродная сестрёнка Тэхёна.

- Как ты можешь опускаться до такого? - начала она. - Что тебе стоит сказать, что она твоя дочь? Ничего же не случится.

- Нет. Эта старуха будет выносить мне мозг, а ты и так достаточно его мне выносишь.

- Мне нравится видеть, насколько ты неблагодарный. Ты плохо обращаешься только с людьми, которые помогают тебе и которым ты небезразличен. Готова поспорить, со своими шлюхами ты обращаешься как с золотом. - Я видел злость в её глазах, а ещё несколько слезинок, которые вот-вот должны были скатиться по щекам. Уверен, она плакала не из-за сегодняшних событий, а из-за чего-то большего. - Я ухожу.

Она подошла к Юне, поцеловала её и вышла за дверь. И вдруг я сам не понял почему, но пошёл за ней. Обычно я просто позволил бы ей уйти.

Я схватил её за руку и остановил посреди огромного коридора. Я не знал, что сказать. Просто остановил её, и мы молча смотрели друг на друга. Она приподняла брови, не понимая причины моего молчания.

- Всё не должно быть так, Манобан.

Это было единственное, что я смог сказать. Даже сам не понял, что именно имею в виду.

- Как?

- Я хочу сказать, что... - Я невольно облизнул губы. - Тебе не обязательно уходить.

- Ты просишь меня остаться?

- Нет, конечно нет. - Да, именно этого я и хотел, но моя гордость говорила громче.

- Тогда просто отпусти мою руку и позволь мне уйти. - Она говорила мягко, словно не хотела ссориться с таким придурком, как я.

- Нет.

- Я тебя не понимаю, Чонгук. - В её голосе звучало разочарование. - Мне нужно идти. Я уже сделала здесь всё, что должна была.

Я больше не знал, что делать, поэтому просто отпустил её руку и остался стоять, наблюдая, как она идёт к гостиной. Вдруг она остановилась, развернулась и посмотрела на меня.

- У меня есть один вопрос. Он беспокоит меня с самого начала наших отношений, - сказала она.

- Спрашивай.

Она снова подошла ко мне и остановилась напротив.

- Ты когда-нибудь что-нибудь чувствовал ко мне?

Это был самый неловкий вопрос, который мне когда-либо задавали. Я не мог просто признаться, что да, чувствовал.

- Ну... - Я провёл руками по волосам. - Нет. - Я ответил грубо. - С чего бы мне что-то чувствовать?

Я увидел, как её глаза снова наполнились слезами.

- Хорошо, - тихо сказала она.

Я видел, как она старалась сдержать плач, и начал чувствовать себя последним идиотом. Она снова направилась в гостиную, и вскоре я услышал, как закрылась дверь. Она ушла.

И снова меня охватило желание побежать за ней.

Чёрт, Чонгук, не надо. Оставь эту невыносимую со своими паранойями. Я сам себя не узнавал. Мне хотелось пойти за ней, но я не мог оставить Юну одну.

- Эй, Дрю, - в комнату вошли Чимин и Джей Хоуп. - Я только что встретил Манобан. Почему она плакала? Можешь мне сказать, придурок?

- Позаботься о Юне.

Это было единственное, что я сказал перед тем, как выбежать.

Лифт, мать его, ехал дольше обычного, поэтому я решил спуститься по лестнице. Это должно было занять какое-то время, ведь я жил на десятом этаже, но всё равно бежал как сумасшедший.

Добежав до первого этажа, я спросил у швейцара, видел ли он её.

- Она только что вышла, - ответил он, продолжая жевать пончик.

Я выбежал из здания и заметил, что её машина всё ещё стояла на месте, но самой Лисы нигде не было. Я огляделся по сторонам и пошёл немного дальше, пока не услышал кое-что.

- Манобан?

Я увидел её. Она сидела, свернувшись в клубок, где-то в стороне и плакала навзрыд. Признаюсь, это сильно меня задело.

- Что...

- Оставь меня, Чонгук, - сказала она сквозь рыдания. - Тебе не нужно видеть, как я унижаюсь посреди улицы.

Как вообще справляться с подобной ситуацией? Чёрт, я не знал.

- Манобан... Ты ведь не из-за меня плачешь?

- Нет, конечно нет, - отрицала она, но, как и я, обладала ужасной гордостью.

- Тогда почему ты плачешь? - спросил я.

- Потому что мне вдруг безумно захотелось сесть где-нибудь в углу и плакать, пока глаза не высохнут.

В её голосе звучала ирония. Я сел рядом с ней на холодный асфальт.

- Уходи, пожалуйста, - попросила она. Её прекрасные глаза были полны слёз. - Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.

Она заплакала ещё сильнее, и мне стало больно.

- Прости...

Это было единственное, что я смог сказать.

- Почему ты так со мной поступаешь? - всхлипывала она. - Я этого не заслуживаю, Чонгук. Не заслуживаю.

- Я согласен с тобой. - Я глубоко вдохнул, глядя на асфальт. - Ты этого не заслуживаешь.

Она посмотрела на меня непонимающе, и я провёл руками по её лицу, вытирая слёзы.

- И поэтому я отпущу тебя.

Я сказал это, хотя в глубине души у меня были к ней сильные чувства. Я лишь причинял ей боль.

- Я люблю тебя, Чонгук.

Впервые она сказала мне это. У меня всё перевернулось внутри, и мне безумно захотелось сказать: «Я тоже тебя люблю». Но я не смог. Просто продолжал смотреть на неё.

- Я лишь несколько раз пыталась перестать быть твоей собственностью, потому что была в тебя влюблена. - Казалось, она признавалась мне во всём. - Я думала, что со временем ты сможешь стать моим, но ошибалась. Мы из совершенно разных миров. Я люблю тебя, ты меня не любишь и никогда не полюбишь. Мне нужно научиться с этим жить.

Она попыталась немного успокоить плач, а я вдруг почувствовал, что сам вот-вот расплачусь.

Чёрт, Чонгук, только не плачь. Пожалуйста.

- Ты заслуживаешь кого-то лучше, - начал я.

- А не наркомана-гангстера, который обращается с тобой как с куском дерьма, - продолжил я, ненавидя себя за то, что никогда не ценил её по достоинству. - Теперь я чувствую, что просто должен отпустить тебя. Позволить тебе быть счастливой.

Я не узнавал эту свою сентиментальную сторону.

- Чёрт, я только и делаю, что всё порчу. - Я закрыл лицо руками. - Я уволюсь из той школы. Я был там всё это время только из-за тебя, чтобы следить за тобой. Прости меня за мою собственническую натуру.

Я договорил и вдруг понял, что она потянулась к моим губам, впиваясь в них поцелуем. Я сразу ответил ей, хотя единственное, что я заслуживал, - это пощёчина, а не поцелуй.

Я любил её губы.

- Лиса... - сказал я, когда мы отстранились. - Ты идеальна. Но я... я гнилой фрукт, меня уже не исправить. Ты больше не моя. Теперь ты свободна. Я позволю тебе снова жить нормальной жизнью.

- Моя жизнь уже никогда не будет нормальной, Чонгук.

Она сказала это, и я почувствовал, что наш разговор на этом закончился. Она поднялась и направилась к своей машине.

Я продолжал сидеть там, просто наблюдая за ней, ненавидя себя за то, каким же придурком я был.