Наш мир. Наши правила/ Og Buda

Сообщение Артема не отпускало Гришу ни на минуту. Он перечитал его еще несколько раз уже в машине, стоя на почти опустевшей парковке фестиваля. Каждый раз одни и те же слова били все сильнее. «Если ты действительно ее любишь, подумай наконец не о том, что чувствуешь ты, а о том, что сейчас чувствует она».

Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В голове вдруг всплыли все восемь месяцев. Как он записывал песни, надеясь, что однажды она их услышит. Как писал ей сообщения, которые оставались непрочитанными. Как специально приезжал на мероприятия раньше или позже, чтобы хотя бы случайно увидеть ее. И как сегодня, выйдя на сцену, был уверен, что наконец поступает правильно. Теперь же эта уверенность рассыпалась на части.

Он резко завел двигатель. Домой ехать не хотелось. Оставаться одному — тем более. Он понимал, что есть только два человека, которые сейчас способны сказать ему правду, какой бы болезненной она ни была.

Через сорок минут машина остановилась возле дома Иры и Артема. Несколько секунд Гриша просто смотрел на свет в их окнах. Потом глубоко вдохнул, вышел из машины и поднялся на нужный этаж. Палец нерешительно замер над звонком. «А если не откроют?» Эта мысль казалась вполне справедливой. Но другого выхода он уже не видел.

Звонок прозвучал непривычно громко в ночной тишине подъезда. За дверью послышались шаги. Замок щелкнул. Дверь открылась. На пороге стояла Ира. Увидев Гришу, она буквально застыла на месте. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом выражение ее лица резко изменилось.

— Ты серьезно? — тихо, но очень холодно спросила она. Гриша опустил глаза.
— Можно войти?
— Нет.
Ответ прозвучал мгновенно.
— Ир...
— Нет, Гриш. Правда нет. Ты сегодня уже достаточно сделал.

Он молчал. Она тоже. Только теперь в ее голосе появилась злость, которую она весь вечер сдерживала.

— Ты хоть понимаешь, в каком состоянии она сейчас? Ты видел, как она уезжала? Нет. Потому что был занят интервью и фотографиями. А я видела. Я сидела рядом с ней, когда она не могла перестать плакать.

Ира говорила негромко, но каждое слово звучало больнее любого крика.

— Зачем ты приехал? Чтобы тебе стало легче? Чтобы мы сказали, какой ты молодец, потому что красиво спел?

Гриша покачал головой.

— Нет... Я... я просто не знаю, что делать.
— Поздно.

Она уже собиралась закрыть дверь, когда в прихожую вышел Артем. Он быстро понял, что происходит. Несколько секунд молча переводил взгляд с одного на другого. Потом спокойно сказал:
— Ир, подожди.

Она раздраженно повернулась к нему.
— Артем, нет. Я не хочу сейчас его видеть.
— Я тоже не особо хочу. Но если он приехал сюда ночью, значит, хотя бы пытается что-то исправить.

Ира тяжело выдохнула. Несколько секунд смотрела в пол, словно споря сама с собой. Потом нехотя отошла в сторону.

— Пять минут. Не больше.

Гриша тихо поблагодарил и вошел в квартиру.
Здесь было тепло, пахло свежезаваренным чаем и чем-то домашним. Совсем не так, как на шумной фестивальной площадке несколько часов назад.
Он неловко остановился посреди гостиной. Не зная, куда деть руки. Не зная, с чего начать. Первым заговорил Артем.

— Садись.

Гриша медленно опустился на диван. Ира осталась стоять, скрестив руки на груди.

— Я слушаю, — коротко сказала она.
Он долго молчал. Потом тихо произнес:
— Я не хотел сделать ей больно.
— Но сделал, — сразу ответила Ира.
— Знаю.
— Нет, Гриш. Не знаешь. Если бы знал, не вышел бы сегодня с этими песнями.
Он поднял на нее виноватый взгляд.
— Я думал... если она услышит...
— Вот именно. Ты думал. О себе. О том, что хочешь сказать. А о ней подумал? Она хоть раз просила тебя признаться со сцены? Хоть раз дала понять, что готова это услышать?

Гриша молчал. Потому что ответ был очевиден. Артем поставил перед ним кружку с чаем.

— Расскажи честно. Почему ты все-таки передумал? Ведь менеджер говорил, что ты отказался от этой идеи.

Гриша медленно провел ладонью по лицу.

— Потому что испугался, что другого шанса уже не будет.

Он тяжело вздохнул.

— Когда мы сегодня пели вместе... она впервые за восемь месяцев посмотрела на меня. И мне показалось... хотя бы на секунду... что между нами еще не все умерло. Я решил, что если промолчу снова, то потом буду жалеть всю жизнь.

Ира грустно усмехнулась.

— А теперь жалеть будет она.

В комнате стало тихо. За окном шелестел легкий ветер, где-то вдалеке проехала машина. Гриша смотрел в кружку, будто надеялся найти там ответ.

— Она... очень плакала? — почти шепотом спросил он.

Ира закрыла глаза. Этот вопрос оказался тяжелее, чем она ожидала.

— Очень. И знаешь, что самое страшное? Она призналась нам, что все еще любит тебя.

Гриша резко поднял голову. В глазах мелькнула надежда, но она исчезла так же быстро, как появилась. Ира продолжила раньше, чем он успел что-то сказать:

— Только это не повод радоваться. Потому что вместе с этим она сказала, что восемь месяцев училась жить без тебя. Каждый день. И сегодня ты одним вечером разрушил все, что она так долго собирала.

Эти слова прозвучали как приговор. Гриша опустил голову. Он больше не пытался оправдываться. Не искал объяснений. Он просто сидел, понимая, что впервые за долгое время по-настоящему увидел последствия своих поступков. Прошло несколько минут. Артем первым нарушил молчание.

— Хорошо. Давайте хотя бы подумаем, что теперь делать.
— А что тут думать? — устало сказала Ира.
— Извиниться, — тихо ответил Гриша. — Она даже разговаривать со мной не станет.
— Скорее всего, не станет, — согласился Артем. — Но это не значит, что ничего нельзя исправить.

Ира недоверчиво посмотрела на него.
— Ты сейчас серьезно?
— Да. Потому что если они оба до сих пор любят друг друга, то шанс есть. Просто не такой, каким его сегодня представлял Гриша.

Все трое замолчали. Они перебирали варианты, спорили, отвергали одну идею за другой. Написать сообщение? Слишком рано. Приехать к ней? Она не откроет. Передать письмо? Возможно. Дать ей время? Наверное, это единственное, что действительно было нужно сейчас.

А в это самое время, в другой части города, Кристина сидела на полу своей квартиры, прижав к груди подушку. Слезы уже почти закончились, но внутри оставалась та же пустота. Телефон лежал рядом без звука. Она не знала, что всего в нескольких километрах от нее три человека уже несколько часов пытались найти ответ на один-единственный вопрос — можно ли вернуть доверие человека, сердце которого однажды уже разбили, а потом, желая все исправить, нечаянно ранили снова.

***

Утро наступило слишком быстро. Ночь почти никто из них не спал. Кристина лишь под утро задремала прямо на диване в гостиной, укрывшись пледом. Проснулась она от настойчивого звонка в дверь.

Несколько секунд девушка просто сидела неподвижно, пытаясь понять, где находится и почему так сильно болят глаза. Потом машинально посмотрела на телефон. Почти полдень. Десятки непрочитанных сообщений, сотни уведомлений из социальных сетей, пропущенные звонки от незнакомых номеров — журналисты уже вовсю обсуждали вчерашний концерт.

Она, не открывая ни одного уведомления, положила телефон экраном вниз и медленно подошла к двери. На пороге стояли Ира и Артем. У Иры в руках была знакомая белая коробка с логотипом любимой пекарни Кристины, а у Артема — небольшой букет нежно-розовых пионов, которые она когда-то однажды назвала своими любимыми цветами.

На несколько секунд все трое просто молчали. Потом Ира виновато улыбнулась.

— Мы... без приглашения.

Кристина устало выдохнула и, впервые за все утро, слабо улыбнулась в ответ.

— Проходите.

Квартира встретила их непривычной тишиной.
На журнальном столике стояла кружка с давно остывшим чаем, плед так и остался лежать на полу, а шторы были плотно задернуты, будто хозяйка сознательно пряталась от солнечного света. Артем поставил цветы в первую попавшуюся вазу, найденную на кухне, а Ира сразу открыла коробку.

По квартире мгновенно разнесся сладкий запах теплой корицы и сливочного крема.

— Мы принесли твое лекарство, — попыталась пошутить она, пододвигая коробку ближе.

Кристина тихо усмехнулась.

— Подкупаете?

— Конечно. Исключительно булочками.

Девушка впервые за последние сутки действительно улыбнулась. Совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно, чтобы Ира облегченно выдохнула.

Они устроились в гостиной. Артем включил чайник, Ира разливала кофе по кружкам, Кристина машинально отщипывала маленькие кусочки синнабона, хотя сама почти ничего не ела. Разговор специально уходил куда угодно, только не туда, куда вело каждое их молчание. Они обсуждали фестиваль, смешные моменты за кулисами, рассказывали, как один из операторов чуть не уронил камеру в фан-зону, смеялись над тем, как Артем перед самым выходом на сцену перепутал свои наушники с чужими. Смех получался легким, но слишком коротким. Он быстро растворялся, уступая место очередной паузе. Каждый из них чувствовал, что главная тема все равно сидит между ними за этим столом. Просто никто не решался первым произнести его имя.

Ира несколько раз украдкой смотрела на Кристину. Та выглядела спокойнее, чем ночью, но эта спокойность была какой-то искусственной. Словно все чувства девушка аккуратно закрыла внутри себя, чтобы они снова не вырвались наружу.

Артем тоже молчал. Он несколько раз открывал рот, собираясь что-то сказать, но тут же передумывал.

И тогда неожиданно заговорила сама Кристина. Она медленно поставила кружку на стол, опустила взгляд на свои пальцы и очень тихо спросила:

— Вы... виделись с ним?

В комнате сразу стало настолько тихо, что было слышно, как на кухне тикают настенные часы. Ира переглянулась с Артемом. Именно этого вопроса они и боялись.

— Виделись, — честно ответил Артем.

Кристина кивнула, словно заранее знала этот ответ.

— После концерта?

— Да.

— Он сам приехал к нам.

Девушка подняла глаза. В них не было ни злости, ни удивления. Только усталость.

— Зачем?

Артем ненадолго замолчал.

— Потому что прочитал мое сообщение. И... понял, что ты уехала раньше, чем он успел поговорить с тобой.

Кристина невольно усмехнулась.

— Поговорить...
Она произнесла это слово так тихо, словно пробовала его на вкус.
— И что он сказал?

Ира осторожно подвинулась ближе.

— Крис...
— Нет, Ир. Правда. Я хочу знать.

Она смотрела на них спокойно. Без слез. Именно это спокойствие сейчас пугало больше всего. Артем тяжело вздохнул.

— Он сказал, что не хотел причинить тебе боль. Что думал, будто поступает правильно. Что боялся, что другого шанса признаться уже не будет.

Кристина опустила взгляд. Ее пальцы крепче сжали кружку.

— И еще... — продолжил Артем. — Он спросил только одно. Очень тихо. «Она... сильно плакала?»

Девушка прикрыла глаза. Несколько секунд она ничего не отвечала. Потом горько улыбнулась.

— Поздно спрашивать.

Ира осторожно взяла ее за руку.

— Он правда выглядел очень разбитым.
— А мне должно стать легче? — спокойно спросила Кристина.
— Нет, — честно ответила Ира. — Не должно. Просто... мы не хотели, чтобы ты думала, будто ему все равно.

Кристина долго молчала. Потом медленно покачала головой.

— Я никогда не думала, что ему все равно.
Они удивленно посмотрели на нее.
— В этом и проблема. Если бы мне было безразлично, если бы я была уверена, что он ничего не чувствует... наверное, пережить все это было бы намного проще. Но я слишком хорошо его знаю. Я вчера слышала каждую эмоцию в его голосе. Я видела, как он смотрел. Я понимаю, что он говорил искренне.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь удержать дрожь в голосе.

— Только искренность не отменяет того, что он снова сделал мне больно. Снова решил все за нас двоих. Снова выбрал момент сам. И снова не спросил, готова ли я.

В комнате повисла тяжелая тишина. Артем медленно кивнул.

— Мы сказали ему почти то же самое.

Кристина грустно улыбнулась.

— И что он?
— Он не спорил. Вообще. Просто сидел и слушал. А потом сказал, что не знает, как теперь заслужить твое прощение.

Девушка задумчиво посмотрела в окно. За стеклом ярко светило солнце, во дворе смеялись дети, кто-то выгуливал собаку, жизнь продолжалась так, словно ничего не произошло.

— А я сама не знаю, смогу ли когда-нибудь его простить, — тихо произнесла она. — Потому что проблема не в том, что он спел эти песни. Проблема в том, что после них я снова начала надеяться. А этого я боялась больше всего.