3.
Артур очень любил музыку, и почти так же, если не больше, ее любила Грейс. Но в то утро, три года назад, когда муж, с воодушевлением в глазах, которого она у него давно не видела, сообщил, что хочет купить музыкальную систему за девяносто тысяч долларов, она посмотрела на него тем сопереживающим взглядом, которым врачи смотрят на своих психически больных пациентов, и сухо произнесла:
– Вот как.
– Да, – все с тем же детским воодушевлением в голосе сказал тогда Артур. – Только представь: теплый летний вечер, ты, я и музыка на весь дом.
Она хотела было сказать, что им такое не по карману, однако это было бы бессовестно далеко от правды. Два громоздких черных столба, их еще называют колонками, привезли через неделю. С тех пор и до сегодняшнего дня прошло немало теплых летних вечеров, но ни в один из них ни Артуру, ни Грейс и в голову не пришло включить музыку. За исключением сегодняшнего.
После еды Грейс пришло озарение. Она оставила лежать грязные тарелки там, где они лежали, и пошла к колонкам. Затем Грейс проверила, на месте ли их старая флэшка с музыкой и, убедившись, что все-таки на месте, нажала на маленькую белую кнопку. После этого она немного подождала и нажала на еще одну кнопку. Из динамиков заиграла тихая, так хорошая знакомая ей по тем временам, когда они с Артуром предавались нежности гораздо чаще, чем раз в неделю, мелодия. Это была песня «Только ты и я» (У нас может получиться, если мы попробуем) Билла Уизерса.
– Тысячу лет их не включали, – сказала Грейс.
– И правда, – подтвердил Артур. А сам подумал: какая же у нее хорошая фигура. Ему даже стало совестно за еле заметно, но все же свисающий живот.
– А я говорила: неделю поиграемся, и надоест.
– Мы просто берегли их для сегодняшнего вечера. – Он обнял ее сзади и почуял сладкий запах шампуня, который он называл «ароматом лисьей шерсти».
– Пока мы не начали, надо позвонить Чарли, как думаешь?
– Думаю, они сами справятся. – Он повернул ее к себе, поднял за бедра, закинул на правое плечо и понес. Грейс засмеялась, потому что это действительно было весело. Она ощутила себя маленькой девочкой в руках высокого, совсем еще молодого парня – такой, какой она себя давно не ощущала. Они были счастливы в браке, но возраст все же накладывает некоторые негласные обязанности. Например, полный отказ от ребячества – не поделом взрослым людям вести себя как дети. Однако Грейс порой этого так не хватало, что сейчас, находясь на плечах у своего пятидесятипятилетнего мужа, ей вдруг захотелось сказать, что она любит его – даже не так, что она его просто обожает, – захотелось кричать об этом во все горло, ласкать его словами до конца дней. Но Грейс промолчала. Так иногда происходит. Откуда ей было знать, что больше подобной возможности не представится.
Билли Уизерс в это время пел: Только ты и я, только ты и я.
Они поднялись по широкой мраморной лестнице. Артур затащил Грейс в спальню и бросил на кровать. Затем он встал во весь рост и принялся молча разглядывать свою жену, глаза которой так и кричали: «Ну же!». Она смотрела на него снизу вверх. Как на своего господина.
– Все нормально? – спросила жена
– Конечно, – ответил муж.
Грейс приподнялась и поцеловала его в губы. Вот она – любовь всей жизни. Вот она – та самая девочка, давным-давно принесшая ему вишневый пирог в честь новоселья. Как же быстро все завертелось. Как быстро пролетело тридцать пять – даже больше сорока, если считать с момента их знакомства, – лет. Совсем недавно Артур лежал в своей комнате, с мыслью, что уж завтра-то расскажет ей о своих чувствах, а сейчас у них трое детей. Совсем недавно они вместе ходили в туалет по-маленькому в лесу, что находился неподалеку от их улицы, а сейчас они делят поцелуй в общей спальне. Рыжая девочка с зелеными глазами прилипла к его губам и вся горит (как жареная картошка, которую они ели на ужин). Ему вдруг захотелось сказать ей какую-нибудь грубость, как это делают в фильмах для взрослых, но он промолчал.
– Блин, я кое-что вспомнила, – оторвалась от дела Грейс.
– Что такое?
– Кажется, в том плейлисте после этой песни идет «Нирвана».
– И что?
– Ну, не знаю. Хотелось бы чего-нибудь более романтичного.
– Собираешься спуститься и поменять?
– Нет, к черту.
Они снова поцеловались. Заиграла «Нирвана». В порыве страсти, Грейс стянула с мужа футболку. Да, ему бы действительно не помешало сбросить пару килограммов. Сама она как минимум три раза в неделю ходила на фитнесс. Но она знала, что, когда на твоих плечах лежит ответственность за фирму-гиганта, не самое стройное тело – последнее, что может тебя беспокоить, – поэтому никогда ничего не говорила по этому поводу. А вообще, его дряблый животик ей даже нравился.
– Или все-таки поменять, как думаешь?
– Мне она не мешает, – ответил Артур. – Но, если хочешь поменять, я тебя подожду.
– Ладно, – сказала Грейс, немного подумав. – Я быстро.
Она слезла с кровати, взъерошила волосы и пошла к двери. Артур лег на спину и посмотрел ей вслед.
Вот она – любовь всей его чертовой жизни.
– Эй, Грейс.
Она повернулась. Черная бретелька сползла с ее плеча, пока они обжимались, и смотрелось это очень даже неплохо.
– Слушаю, – сказала Грейс.
– Что хочешь поставить? – спросил Артур.
– Не знаю даже. Думала, спущусь и выберу. А что ты хотел?
– Да нет, мне без разницы, просто... – Они смотрели друг другу прямо в глаза и почувствовали себя так, будто им снова по двадцать. – Ты очень красивая в этом платье.
– Спасибо, дорогой, – произнесла Грейс, улыбнувшись. Ее щеки заметно покраснели. – Жди.