1.
Артур познакомился с Грейс будучи совсем юнцом, когда его семья переехала в район Форест-Хиллс-Гарденс, что находится в Нью-Йорке. Артур не хотел переезжать и готов был дуться на своих родителей до конца дней за это недоразумение, но, когда он встретил на пороге своего нового дома рыжеволосую, зеленоглазую девочку, жившую по соседству, которая принесла им вишневый пирог, приготовленный ее матерью «по специальному рецепту» в честь новоселья, его взгляды претерпели изменения. Им тогда было по двенадцать, и уже через неделю они стали лучшими друзьями. А еще через пятнадцать лет у них родился сын по имени Холден, которого они назвали в честь персонажа из романа «Над пропастью во ржи».
Об этом не принято говорить, однако за пару недель перед свадьбой Артуру частенько закрадывалась мысль: «А не надоест ли мне семейная жизнь с девушкой, которую я и так знаю от и до». Не надоела. В бытовой жизни Грейс открылась перед ним с другой стороны, и он, если такое вообще возможно, влюбился в нее снова. А ей пришелся очень по душе повзрослевший (если можно так назвать двадцатилетнего парня), рассудительный Артур. На медовый месяц пара полетела в Италию. Они прожили в прекрасном браке тридцать пять лет и жили бы себе дальше с огромным удовольствием, если бы не тот злополучный вечер.
К тому времени их старший сын Холден уже давно окончил юридический университет, нашел жену и переехал с ней в Остин, средний сын Чарли, которому месяц назад исполнилось двадцать два, играл во втором дивизионе профессиональной американской футбольной лиги, а семнадцатилетняя Эмили вот-вот оканчивала старшую школу.
Когда Эмили спросит у матери, куда ей пойти после школы, та ответит, что этот выбор ей придется делать самой, хотя в тайне Грейс всегда хотела когда-нибудь увидеть свою дочь в медицинском халате – карьера врача была ее детской, несбывшейся по определенным причинам мечтой. Не говорила она об этом потому, что считала, что к такому человек должен прийти сам, а не на основе чужого совета. Грейс всегда была излишне доброй. Впрочем, в том числе поэтому Артур ее и полюбил.
В тот вечер Грейс пожарила утку с картошкой – ее фирменное блюдо, – испекла вишневый пирог, налила больше литра апельсинового сока в стеклянный графин и украсила всем этим стол. Артур приехал домой на пятнадцать минут позже обычного, но оказался как раз вовремя. Дом, надо сказать, был огромен. Артур молча поднялся на второй этаж, разложил свою одежду «по категориям», как он это называл, переоделся в домашнюю серую футболку и темные спортивные брюки, умылся и зашел на кухню. Как раз в это время Грейс разливала апельсиновый сок по стаканам. На ней было черное обтягивающее платье, которое подчеркивало ее отлично сохранившуюся фигуру. И в тот момент, когда Грейс наклонилась, чтобы поднять упавшую на пол вилку, и подол ее платья задрался до самых бедер, Артур уже прикинул, чем им вдвоем следует заняться после еды.
– Не хочешь спросить, в честь чего такой ужин? – спросила Грейс. Она не обернулась, но Артур знал, что на ее лице сияет улыбка.
– Вообще-то я хотел спросить, почему он только на двоих, – ответил он в шутливом тоне.
Грейс повернулась, и Артур увидел в ее (потрясающих) зеленых глазах то, из-за чего он, голодный как сволочь, был готов отказаться от ужина, лишь бы поскорее подняться с ней наверх – заигрывание.
– Какие-то претензии? – сказала она и прикусила нижнюю губу. Летом веснушки на ее лице становились видны особенно отчетливо. То же самое случилось и теперь. Ее длинные, прямые волосы казались такими мягкими, что их так и тянуло погладить.
– Одна есть, – ответил Артур. – Какого черта это не произошло раньше?
Грейс расхохоталась. Не мило захихикала, как это бывает в первые месяцы знакомства, а именно расхохоталась. От смешка не смог сдержаться и Артур. Он подошел к жене, поцеловал ее в губы, но желудок быстро взял свое, и Артур отпрянул. Похоже, он был даже голоднее, чем сволочь.
Он сел на край стола, куда всегда садился, а Грейс села справа от него (куда тоже всегда садилась). Грейс нарезала им обоим утку и положила по несколько кусочков картошки. Затем взяла тарелку со свежими овощами, подвинула ее поближе, и они принялись за еду.
– Утка очень вкусная, – огласил свой вердикт Артур. – И в честь чего такой ужин?
– Знаешь, давай ты, действительно, для начала спросишь, почему он только на двоих.
– Почему он только на двоих, дорогая?
– Потому что Эмили отпросилась ночевать у подруги, а Чарли поехал на ранчо с твоим братом, – ответила дорогая. – И я подумала, что мы...
– На ранчо?
– Да. Сказал, хотят немного пострелять и выпустить пар.
– Как они собираются стрелять в такой темноте?
– Не знаю, – ответила Грейс, жуя во рту жареную картошку, и призадумалась. – Он давно уехал. Может, ранчо далеко отсюда. А может, после стрельбы они...
– То есть ты даже не спросила, где оно находится?
Грейс ничего не ответила, а вместо этого молча опустила взгляд – так она делала каждый раз, когда ей нечего было сказать. Жить было бы куда проще, если все в нашем мире переняли у нее эту черту характера.
– Ладно, пустяки, – сказал Артур.
– Прости. Он сказал, что едет с Дэвидом, и я как-то совсем потеряла бдительность.
– Ничего, с Дэвидом он не пропадет. – Артур вернулся к большому куску утки, лежащему в тарелке. Грейс знала, что он не будет на нее злиться, но все же выдохнула с облегчением.
– Так вот, – сказала она и снова улыбнулась, – все разъехались...
– А это еще что такое? – Взгляд Артура упал на продолговатый белый предмет, лежащий на столе. Когда Грейс поняла, о чем речь, она засунула продолговатый белый предмет в рот, затянулась и выдохнула клубком дыма с запахом клубники.
– Электронная сигарета. Хочу бросить курить.
– А ты уверена, что есть какая-то разница?
– Совершенно не уверена. Но курить электронную, по крайней мере, не так совестно.
– Понятно, – сказал Артур. – Ты что-то рассказывала.
– Когда?
– Перед тем, как я тебя перебил.
– Что-то у меня из головы вылетело.
– Кажется, ты сказала, что все разъехались.
– Точно! Я хотела сказать, что все разъехались, и я решила, что это отличная возможность нам с тобой хорошо провести вечер.
– Ты посмотри, прямо как в старые добрые, – сказал Артур.
– Прямо как в старые добрые, – подтвердила Грейс. – А еще я скачала нам новый фильм про бандитов – от того британского режиссера, ну ты помнишь.
– Уж извини, дорогая, но, увидев тебя в этом платье, я еле как смог взять себя руки, чтобы для начала нормально поесть. Поэтому ни о каком фильме, пока мы не закроем одно дело, не может быть и речи.
Грейс снова расхохоталась. Артур обожал, когда она смеялась с его шуток. Даже сейчас, когда они провели в браке больше тридцати лет, этот хохот грел ему душу.
– Говори проще, – сказала Грейс, пытаясь изобразить надменный тон работорговца, и нахмурила лицо.
– Извините, – ответил Артур, пытаясь изобразить вежливый тон немецкого дантиста, и принялся жестикулировать руками в такт своим словам. – Прощу прощения. Ваш язык для меня не родной. Среди вашего товара, как я полагаю, имеется экземпляр, который я желаю приобрести.
– На сегодня рабы закончились, доктор Шульц. Так что либо проваливайте, либо... либо могу предложить, разве что, себя.
– А говорите, что рабы закончились.
Теперь захохотали оба. Повторение сцен из фильмов было их фишкой еще с тех давних пор, когда они находились в исключительно дружеских отношениях, но с возрастом Артур становился все серьезнее, и те редкие моменты, когда он позволял себе дурачиться подобно тому щуплому энергичному парнишке, которым она его когда-то знала, стали особенно ценными для Грейс.