Попаданец в Тейвате — на грани. Том 1. Чужак

Тик-так. Тик-так.

Механические часы мирно отбивали свой ритм в такт секундной стрелке. Она завершала очередной полный круг, ещё несколько таких оборотов и поворотный механизм сведёт стрелки к полуночи.

Это плохо.

Осталось всего несколько минут, а я даже не успел доделать и половины заданного нам домашнего задания. Ручка застрочила быстрее, выписывая аккуратные буквы, превращая их в слова, а после в предложения. Но учебник по английскому — занимающий половину письменного стола — не собирался заканчиваться на этом. Задание, которое обрывалось на середине, продолжалось до конца следующей страницы.

Тик-так. Тик-так.

Простой перевод не занимал у меня много времени. Но наложившиеся друг на друга обстоятельства привели к тому, что я сейчас вот-вот окажусь обречённым на провал. Со вчерашнего дня на сегодня перенесли дополнительные занятия по математике, а их конец аккурат ложился на начало дополнительных по информатике. Я не должен был пропускать ни того, ни другого. Голова шла кругом.

Тик-так. Тик-так.

Я начал постукивать ногой по полу, а пальцы сами крутили ручку, перекатывая её между фалангами.

Усталость и временные рамки подтолкнули меня к провалу. Только благодаря тому, что родители были готовы давать мне делать домашку до 12 ночи, я могу выкрутиться из этой ситуации. Как говорит отец — знания требуют жертв. Правда, если я не успею доделать задание, это превратится в: «Как можно быть таким бездарным и так растрачивать своё время?»

А следом последует наказание. Писать на листе бумаги 400 раз: «Я должен грамотнее распоряжаться своим временем» или что похуже. У родителей была хорошая фантазия на наказания, а также на то, чем можно меня занять.

Тик-так. Тик-так. Тик...

Время. Устало вздыхая, я откинулся на спинку кресла, рассматривая хаос за своим письменным столом. Несколько учебников, тетрадей и ручек, пара карандашей, полупустой пенал, циркуль и прочая мелочёвка. Всё было разбросано по столу.

Комнату заливал скудный свет настольной лампы; за его пределами всё тонуло в вязкой темноте. За окном едва слышно шумел ветер, но здесь, внутри, было душно и тихо, только часы отбивали бесконечную каденцию. Я протёр глаза, разгоняя пелену, и бросил взгляд на своё отражение в тёмном стекле окна — бледное лицо с синяками под глазами.

Не считая матовой спинки кровати, вся мебель была светлых тонов: шкаф, стол и небольшая тумбочка в углу. Всё стояло на своих местах, кроме разбросанных учебников. Они сейчас были единственным признаком беспорядка.

Прикрывая глаза, я щёлкнул ручкой, отрезая свои тревоги. Успел. Целая минута осталась в запасе. Этого недостаточно чтобы убрать бардак, поэтому мне сегодня точно влетит. Но за такие промахи они ограничиваются словесным предупреждением, так что ничего страшного. Родители считали порядок на столе такой же обязанностью, как и оценки; заваленный стол был поводом для короткого нравоучения, но не для серьёзного наказания. Самое главное, что я успел, и Аню не накажут вместе со мной.

До меня донеслась мелодия будильника из-за стены — телефон матери. Ага, уже ровно полночь. Отсюда было слышно, как она выключила будильник и поставила на паузу сериал. Зашагала к моей двери.

Я тут же активно начал имитировать бурную деятельность. Кресло откатилось назад по светлому паркету, в руках уже был чёрный рюкзак, который ожидал под столом и куда быстро и аккуратно начинали слетаться все нужные школьные принадлежности. В считанные секунды был освобождён письменный стол, куда падал луч настольной лампы, отражаясь от поверхности механических часов.

Я машинально провёл ладонью по волосам, приглаживая чёлку.

Со стуком собранный рюкзак опустился на пол.

Тик-так. Тик-так.

Странно, мою комнату от гостиной разделяет всего один коридор. Мать уже давно должна была войти сюда, но я перестал слышать даже её шаги. Она всегда проверяет меня в это время, и будильник отсюда точно был слышен, как и её шаги. Любимый сериал всё ещё молчит.

Мне стало тревожно, но деваться некуда. Если не напомню матери о времени, будет худо. К тому же я успел всё убрать, поэтому ничего плохо не должно случиться.

Я покосился на часы: было за полночь. Секундная стрелка всё так же бежала по кругу, но её тиканье вдруг показалось громче, настойчивее. В комнате стало холоднее, хотя отопление сегодня работало.

Осторожно подойдя, я взялся за дверную ручку — как тут же плечо стрельнуло болью — отдернул: ручка была ледяной.

— Мам...? — Я подал голос, с тревогой рассматривая дверь.

Удар.

Удар сотряс дверь. Я вскрикнул, отскакивая назад, сбивая кресло и падая вслед за ним — прямо на больное плечо.

— С.. Сука, — зашипел сквозь зубы.

Но боли не было.

Удар. Удар. Удар.

Зато был страх. Он поднимался откуда-то изнутри, липкий, леденящий.

Тикание часов стало громче, чем должно быть. Удары били по двери — звуки наслаивались друг на друга, извивались, изменялись, превращаясь во что-то чужеродное.

Я в ужасе свернулся калачиком, не в силах даже подняться на ноги. Мои глаза неотрывно бегали по двери, отчаянно ожидая, когда она слетит со своих петель. Ждать долго не пришлось: раздался треск древесины — звук, будто пропущенный через мясорубку, изменялся, превращался в адскую симфонию.

Дверь хлопнулась о пол. Все звуки разом стихли.

А из тёмного дверного проёма я услышал голос:

— Артем..

Я вздрогнул.

— Мама?...

А затем меня что-то резко выдернуло, как из-под воды. Я открыл глаза.

В дверном проходе стояла Каи

Вокруг меня был всё тот же пыльный чулан. Сам же я лежал внутри спальника, укрывшись с головой по самый нос, видимо от холода, ведь я его не любил, из-за него снятся кошмары. Воздух пах старым деревом; в тусклом свете на стене угадывались пучки сушёных трав, связанные грубой бечёвкой. Из-под двери тянуло прохладой.

Сзади девушки бил яркий свет, вырисовывая её стройный силуэт без мешковатого плаща. Она смотрела прямо на меня, немного наклонив вопросительно голову.

— Иванэ Артем?

Прикрываясь от яркого света, я постепенно начал понимать, что происходит. Воспоминания вчерашнего дня прояснялись последовательно, а вместе с ними накатили ноющая боль в плече и дикое чувство неутолённого голода.

Каи выжидающе повторила и, видимо, не заметив в моём лице ничего, отдалённо напоминающего понимание, покачала головой.

— Ар-тем, — заговорила она по слогам, указывая сначала на меня. — Ми, наоль, Каи. — Затем на себя. — Ива-нэ. — И опустила руку к животу, закончив это жестом себе куда-то за спину. — Но?

Под этим взглядом с тугим гулом и скрежетом в моей голове заскрипели шестерёнки.

— Да-да, я понял... сейчас приду.

Не знаю, поняла ли она меня, но после этих слов она удовлетворённо кивнула и удалилась. Я услышал её шаги в соседней комнате, затем стук деревянной посуды.

Мне же пришлось подниматься из-под пледа спального мешка. Спал я в одежде, не считая куртки, поэтому одеваться мне было не нужно.

Повязка на плече была чистой, это радовало. Где-то слышал, что рана может случайно открыться повторно, особенно во сне.

Сонно потерев лицо руками, я вышел вслед за Каи и нашёл её в одной большой комнате, которая выступала одновременно в роли гостиной и кухни. Она как раз занималась чем-то в последней зоне. Свет с улицы лился через открытые ставни — без единого намёка на стекло — и разгонял тени. С улицы донеслось негромкое пение птиц.

Верно. Я совсем не дома.

В тёплом воздухе стоял густой, пряный запах, незнакомый, но невероятно аппетитный.

На круглом простом столе стояли две деревянные чашки с какой-то похлёбкой; на доске лежал хлеб, рядом две деревянные кружки. Я неуверенно покосился на один из табуретов, обитый шерстью какого-то животного.

Мой взгляд перехватила Каи, наблюдавшая за мной с самого начала.

— Но? — кивнула она на стул, жестом показывая, что это — для меня, и отвернулась, продолжая нарезать что-то на кухне.

Мой живот предательски заурчал.

— Эм... А мне точно, ну, можно?

Неуверенный вопрос заставил девушку замереть и, судя по движению её плеч, тяжело вздохнуть. Я немедленно пожалел о своём вопросе, особенно когда увидел, как она резко взяла что-то со стола и с нечитаемым выражением зашагала ко мне.

Смазанное движение руки — и мои лёгкие едва не лишились воздуха. Я отшатнулся, подставляя руки, инстинктивно ловя то, что она ранее держала.

— Иванэ, но, – сказала Каи с искрой раздражения.

Я обнаружил в ладонях деревянную ложку. Подняв взгляд, я увидел два недовольных голубых глаза.

— Кхм... Я понял.

— Хмф, — фыркнула она и отвернулась, плавной походкой уходя обратно к кухне.

Я выдохнул, кажется, даже капелька пота скатилась. Больше ничего не спрашивая, уселся за стол и принялся уничтожать наивкуснейший завтрак. Честно говоря, даже не припомню, когда в последний раз ел. Кажется, это было в обеденный перерыв в школе. Ел молча, повторять инцидент мне явно не хотелось. Обидно, конечно. Не знаю, чем я умудрился так разозлить эту особу — но, пожалуй, теперь буду помалкивать.

Завтрак прошёл в тишине.

Неловкая пауза продлилась довольно долго, нарушаемая лишь шагами самой девушки, убиравшей посуду и столовые приборы.

— Артем, — позвала она, набрасывая свой плащ на плечи у входной двери, — имэ, — и зазывающе махнула рукой.

На улице нас ждала солнечная погода, достаточно тёплая, чтобы можно было расстегнуть куртку, но никак её не снять. Мы шли через деревню, в очередной раз собирая на себе взгляды. Правда, теперь уже менее удивлённые, скорее заинтересованные, как на диковину.

На этот раз я разглядывал окружение внимательнее. Казалось бы, ничем не выделяющаяся деревня, но оставались нюансы. Ничего связанного с электричеством, да даже банальных машин или самодельных культиваторов я здесь не видел. Это наводило меня на две очень мрачные мысли...

Можно было, конечно, подумать, что я просто попал в какую-нибудь дикую глушь. Возможно, даже в другую страну, ибо все вокруг меня говорят на иностранных языках, но есть жирные нюансы.

Мой взгляд невольно зацепился за уши Каи, которые совершенно точно были длиннее человеческих. Даже я — человек, который ни разу в жизни не прикасался к жанру фэнтези, — могу предположить, что она эльф.

Спасибо разговорам одноклассников, иначе бы я никогда в жизни не догадался, в какой ситуации оказался. Ибо мои руки благодаря родителям ни разу не прикасались к компьютерным играм и книжкам, тем более к азиатским мультикам.

Каи обернулась, ловя мой взгляд.

— Имэ?

— А, да нет, ничего, — я поспешно покачал головой и отвернулся.

Она пожала плечами.

Внимательная, блин.

Продолжить размышления я не успел, ибо мы остановились перед предположительной целью нашего назначения. Массивное такое бревенчатое здание, как и остальные вокруг. Его выделяло несколько дымящихся труб, а также большая резная дверь, напоминающая своими размерами гаражные ворота.

Каи вошла без стука, я последовал за ней и едва не закашлялся, вдохнув местный воздух. Жарко, здесь было чертовски жарко.

Огромная кузница предстала перед моими глазами. Под высокой закопчённой крышей в полумраке плясали отблески пламени, выхватывая из темноты горны, наковальни, связки железных заготовок и груды инструментов. На стенах висели готовые изделия: подковы, ножи, наконечники стрел, целые связки рыболовных крючков. Воздух пах раскалённым углём, а жар волнами ударял в лицо. Где-то глухо звенело, шуршало, шипел пар; гул огня смешивался с тяжёлыми ударами, от которых дрожал пол.

Казалось, я очутился в кадре исторического фильма, только без камеры и без дублей. И если честно, от масштаба места становилось не по себе.

А посреди всего этого спиной к нам стояла высокая грузная фигура. Мужчина ростом под потолок, с руками как чурбаки, которые я обычно колол у бабушки. Он стоял около одной из печей и раздувал мехами — так, кажется, они называются? — пламя. Пока мы добирались до него, я всё больше поражался его размерам. Особенно когда он решил выпрямиться и расправить плечи. Здоровяк шумно выдохнул и вытер ладони о кожаный фартук. И только потом заметил нас.

— Брон, амие, — произнесла Каи.

Здоровяк обернулся. Рыжие спутанные волосы, густая борода и суровое выражение лица — с каким на меня обычно смотрел физрук — неожиданно сгладилось самой миролюбивой улыбкой, какую я только видел в жизни.

Настоящий великан. Руки бугрились мышцами, а ладони напоминали две лопаты. Фартук из толстой кожи был ему явно не по размеру и болтался на широких плечах. Рыжая борода закрывала пол-лица, но улыбка всё равно пробивалась наружу. Тёплая и открытая, но совершенно не вязавшаяся с его габаритами.

— Каи, аве но гоул? — его басистый голос сопровождался приветствующим жестом в нашу сторону.

От меня также не ушло, как изменился его взгляд, стоило ему заметить незнакомца, идущего за ней. Улыбка осталась, но глаза внимательно меня оглядели.

Далее последовал диалог, который я, естественно, не понимал. Только благодаря жестам и выражениям лиц, которые они время от времени бросали на меня, стало понятно: что-то обо мне.

Я начинал скучать и украдкой рассматривал инструменты на стенах, чтобы хоть чем-то занять голову.

— Артем? — неожиданно донеслось от здоровяка.

— Артем, — подтвердила девушка.

— Артём, — поправил я.

Оба посмотрели на меня. Девушка смотрела с нескрываемым сарказмом; по-моему, лишь языковой барьер спасал меня от того что она могла высказать. Мужчина, напротив, смотрел внимательно.

— Эо вилэт. — Каи произнесла это с таким видом, будто обращалась именно ко мне.

Здоровяк расхохотался, хлопнув меня по здоровому плечу. Колени тут же подогнулись. Перелом, контузия, смерть. Будь я способен к коммуникации, точно бы высказал всё это вслух. Даже больное плечо вставило свои пять копеек в мой внутренний монолог.

Блядь, в глазах потемнело!

Смешок эльфийки я увидел. Чёрт, да что я ей такого сделал?...

Здоровяк хлопнул себя по груди:

— Брон!

Затем указал на меня:

— Артем.

Он повторил это несколько раз, пока не дождался от меня утвердительного кивка. А затем последовала настоящая пантомима. В своей жизни мне ни разу не довелось общаться с немыми или глухонемыми людьми. Сегодня я почувствовал примерно, каково это. Ведь языковой барьер был настолько высок, что я не знал из их слов даже банального «привет» или «до свидания».

Как только ни выкручивались эти двое, чтобы объяснить мне одну простую истину — я тут чужой. Содержать меня никто просто так не собирался, а следовательно, мне нужно работать. Иначе я буду просто лишним ртом в этой деревне, в которой и без меня хватает проблем. Каких? Понятия не имею, контекст и подробности мне передать не смогли. Уж знаете, когда Брон старательно пародировал что-то злобное, тыча пальцем за деревню, мало что становилось понятно.

Со мной настолько нянчились, что мне даже становилось неловко.

«Диалог» закончился тем, что мы вышли на улицу, где Каи несколько минут объясняла и показывала на примере солнца, что вернётся к закату. Она прикладывала ладонь к груди, затем указывала на Брона и на меня, а я лишь кивал, понимая через раз. Судя по всему, она оставляла меня этому здоровяку на сегодня.

На этом мы и распрощались. Не уверен, надолго ли, а может, и на неизвестный срок. В конце концов, что-то во мне раздражало эту девушку.

Я глянул на улыбающегося Брона и внутренне вздохнул.

Продолжая мысль, которую я мусолил до прихода к кузнице, — боюсь, что домой мне суждено вернуться не скоро.

Незнакомые слизни, эльфы, деревня без единого намёка на цивилизацию 21-го века, язык и средневековая атмосфера, которой прямо-таки разит отовсюду, заставляют меня вспомнить моего одноклассника.

— Какой он там жанр любил... Попаданцы, кажется? — пробормотал я себе под нос.

— Артем? — не понял Брон.

Я вздохнул.

— Ну пиздец.