Попаданец в Тейвате — на грани. Том 1. Чужак

Девушка осторожно сократила расстояние между нами, после чего присела около меня, осматривая рану. Я же рассматривал её в ответ. Она была одета в странную одежду: тут и там были разные заклёпки, кожаные ремни и другая непонятная мне дребедень.

От девушки пахло хвоей и чем-то ещё: сладковатым, как сушёные травы.

Она медленно достала кинжал и срезала ткань по краям замёрзшей раны. Никогда такого не видел, чтобы тонкая корка льда покрывала кожу. Небольшой ледяной дротик торчал из моего плеча, от него расходилась корка льда, останавливая кровотечение.

Незнакомка положила ладонь на дротик. Я уже подумал, что она собирается его вытащить, как не поверил своим глазам тому, что произошло дальше. Лёд начал постепенно таять на глазах и исчезать. И не так, как это бывает физически: он не таял, переходя в жидкое состояние, а буквально растворялся — лишь какие-то странные искажения в воздухе показывали, что он исчезает, превращаясь во что-то другое.

Затем должна была потечь кровь, но девушка быстрыми движениями оказала мне помощь. Сначала она чем-то плеснула на рану, отчего меня почти скрутило от жжения, а затем, наложив что-то на ткань, намотала её на плечо крайне туго.

— Нэлитэ? — Она вопросительно на меня взглянула.

Я тяжело дышал, стараясь не закричать. Вытерпеть всё это, ни разу не пискнув, было для меня почти невозможным.

— Д-да, спасибо, — судорожно кивнул, надеясь, что правильно её понял.

Я машинально потянулся к волосам. Эта привычка всегда выдавала моё волнение, но я вовремя отдёрнул руку, заметив её взгляд.

— Отоми и лемона зе и... — она заговорила о чём-то, но затем замолчала, глядя на меня, вздохнула и поднялась.

Так вздыхают, когда сталкиваются с чем-то, что нельзя объяснить на пальцах. Словно я был задачей, которую ей подкинули, а решение не прилагалось.

Она отстранилась. Отошла в сторону, прошлась по поляне. Подобрала с земли палку и начала чертить что-то неподалёку. Грубые линии и очертания постепенно складывались, и до меня с запозданием дошло, что рисунок похож на... деревню? Несколько домов, забор, какие-то животные.

Затем она подняла на меня взгляд. Поочерёдно указала на себя, на меня, потом на рисунок.

— Мин?

Опять этот вопрос. Видимо, это что-то вроде «хорошо?» или «понятно?».

Я кивнул три раза.

Девушка выпрямилась, отбросила палку и подняла свой длинный лук.

Ладонью махнула мне, протягивая руку.

Я неуверенно принял руку, после чего она помогла мне подняться. Стрельнуло плечо. Проклятье. Я поморщился, но девушка не придала этому значения.

— Каи.

— А?

— А, Каи.

Она указала на себя и снова произнесла это слово. Взгляд, направленный на меня, так и говорил: «Ну давай, не тупи».

— А, Каи, — повторила она, потом указала на меня: — А? Иритэ а?

До меня со скрежетом начало доходить.

— Артём, — и чтобы ей было понятнее, указал на себя, — Артём.

— Артем? — Не совсем правильно произнесла она, но сейчас я был слишком уставшим, чтобы поправлять, поэтому просто кивнул.

— Аинэ, пото, — она жестом показала следовать за ней и двинулась с поляны.

Шли мы в тишине. Оно и неудивительно: ни она, ни я не были способны общаться. Построить диалог было практически невозможно. Плечо невыносимо ныло, адреналин окончательно отступил, возвращая тупую, пульсирующую боль, терпеть которую мне едва удавалось, и я спотыкался каждые несколько метров на кочках и корнях.

Каи знала это или понимала. Она каждый раз бросала короткие фразы, когда мы проходили неровные места, спуски, где я мог споткнуться. Я не понимал слов, но угадывал смысл по интонации: «осторожно», «сюда», «не торопись».

Но даже сквозь все эти тягости меня не покидали вопросы. Где я? Куда пропал мой родной город? Что это за незнакомый язык и, самое главное, кто она такая? У людей не бывает таких длинных ушей, она странно одета и носит при себе самый настоящий средневековый лук. Да даже таких величественных лесов я никогда не видел!

...Где я, чёрт возьми?...

Тем временем мы продолжали движение. Девушка время от времени останавливалась, прислушивалась, приглядывалась, словно ожидала, что из-за деревьев в любой момент может выскочить ещё одна тварь. Я невольно тоже начинал вслушиваться в лес, хотя вряд ли смог бы заметить опасность раньше неё.

И вот спустя некоторое время, достаточное, чтобы я уже валился с ног от усталости, мы вышли из леса. Впереди виднелся частокол, а в небо поднимались несколько столбов дыма.

— Эльмур, — сказала Каи, указывая на деревню, после чего кивнула на меня: — Дэмине фо окуло.

Последняя фраза не сказала мне ровным счётом ничего.

Мы направились к деревне. Никак не ожидал, что она окажется обнесённой пусть и какими-никакими, но деревянными воротами, да ещё и с целой вышкой, с которой нас заметили. Вышка была невысокой, поэтому я тоже увидел на ней фигуру человека, но из-за света солнца не смог нормально разглядеть.

Он что-то крикнул нам, и Каи ответила. Затем последовал короткий обмен фразами, пока мы подходили к воротам, а потом мы спокойно вошли через них. Они не были закрыты, и их никто не запирал.

Деревня. Простая деревня. Вот так бы скупо я описал это место. Множество избушек, то тут, то там расставленных без какого-либо порядка.

На нас оглядывались. Женщина с корзиной белья замерла, прижимая узел к груди, и проводила меня долгим, настороженным взглядом. Двое ребятишек, игравших в пыли, уставились на меня с открытыми ртами, а затем, заметив мой взгляд, тут же отвернулись и зашептались. Я почувствовал себя диковинным зверем, которого привели на показ.

Я отметил про себя, что дома были сложены из грубо отёсанных брёвен, а крыши крыты чем-то похожим на солому, но более тёмным и плотным. Кажется, где-то варили похлёбку. От этого запаха у меня невольно засосало под ложечкой. Я вдруг осознал, что не ел, кажется, целую вечность.

Кое-где проглядывали небольшие наделы полей с чем-то похожим на рассаду.

Каи вела меня по кривой тропе. Её приветствовали местные, она коротко что-то отвечала, не останавливаясь. А затем я увидел пункт нашего назначения. Единственное каменное строение в деревне: невысокая башня с дымящей трубой.

Уже скоро мы добрались до двери. Три стука. Через минуту дверь открыла пожилая женщина. Седая, с морщинистым, но добрым лицом.

Снова диалог на неизвестном мне языке, но, судя по тому, как время от времени на меня смотрели или указывали, причина понятна даже дебилу.

Мы прошли внутрь. Здание было уютное: если снаружи оно казалось суровым и каменным, то внутри всё было из дерева. Тёплого, золотистого, источающего запах смолы и трав. Тут царила спокойная, домашняя атмосфера. Мы быстро миновали одну комнату, гостинную.

Перешли сразу в другую, где рядом с камином сидел пожилой мужчина с книгой в руке. Языки пламени плясали на стенах, отбрасывая причудливые тени, и в этом полумраке лицо старика казалось высеченным из того же камня, что и стены башни.

Он поднял на нас глаза: спокойные, выцветшие, но цепкие.

* * *

Герхард. Староста деревни Эльмур, избранный местным поселением много лет назад. К его советам всегда прислушивались, а поручения выполняли без лишних вопросов. Он посвятил свою жизнь этому месту, этим людям, этой земле и не жалел об этом.

Но времена настали непростые.

Жители жаловались на хищников, которые всё ближе подбираются к деревне. А охотники несколько дней назад принесли тревожную весть: в лесу, к востоку от частокола, они наткнулись на первые признаки скверны. Поначалу это были лишь подозрения. Странный запах, неестественный цвет почвы. Но вскоре подозрения переросли в факты. Заражённая земля, больные животные, обращённые чудовища. Силы деревни были слишком невелики, чтобы противостоять такой угрозе самостоятельно, и в столицу региона, Мондштадт, был отправлен гонец с письмом.

Прошло три дня. Путь до Мондштадта занимает около семи суток. Гонец ещё в дороге. Когда он доберётся, новость должна будет дойти до Ордо Фавониус, затем её рассмотрят и, возможно, отправят помощь. А до того самого момента ему, Герхарду, нужно держать ситуацию под контролем. Наблюдать, наблюдать очень внимательно и следить за тем, как распространяется скверна.

Для деревни, которая живёт за счёт охотников и собирателей, это тяжёлое время. Животные лучше, чем кто-либо другой, чувствуют опасность. Они уходят, а вместе с ними уходит и пропитание.

Размышления прервал стук в дверь.

Странно. Он ведь просил не отвлекать его без крайней необходимости. Внутри сразу поселилось волнение. Если что-то случилось...

— Эльза, открой, пожалуйста.

— Спина всё ещё не прошла? — донёсся голос жены.

— Да, как всегда, нужно некоторое время, чтобы охлаждающий эффект подействовал, — вздохнул он, перелистывая страницу книги.

Это был один из томов, полученных от администрации Мондштадта: свод правил и обязанностей главы поселения. Когда происходили подобного рода ситуации, он листал его и иногда даже находил ответы или решения на некоторые вопросы. А иногда просто надеялся, что эти решения придут к нему сами.

Он уже немолод, но мудр. Именно поэтому его не сместил какой-нибудь более харизматичный или более уверенный в себе лидер. Потому что лидера определяет не внешний вид и не речи, а правильность его решений.

Эльза вернулась, ведя за собой Каи и некоего незнакомого юношу. Герхард окинул гостя цепким взглядом, сразу подмечая детали: одежда чужая, нездешняя — ткань тонкая, но добротная, явно не крестьянская; лицо бледное, растерянное; в глазах — страх пополам с любопытством. Судя по одежде, может, потерявшийся отпрыск какого-то знатного рода? Проблемы. Опять проблемы.

Эльза подошла и наклонилась к его уху.

— Каи на обходе нашла этого мальчика. Он не говорит по-нашему, а судя по качеству одежды — возможно, кто-то знатный. Ему незнаком общий тейватский диалект.

Герхард медленно кивнул.

Не знает языка, значит. Очень, очень странно и подозрительно. Из какой же норы вылез этот парень, что ему незнаком местный язык? Может, он просто больной? Или обезумел от влияния скверны в лесу?

Непонятно.

— Налей нам чая, — произнёс он вслух.

Эльза кивнула и вышла, оставляя их троих в комнате. Староста закрыл книгу и отложил её в сторону.

— Рассказывай, девочка, — заговорил он, переводя взгляд на Каи. — Что за гостя ты привела и где его нашла?

— Глава, — Каи склонила голову, — я нашла его недалеко от восточных берегов. Его преследовало изменённое скверной существо. Судя по характеру ран, на него напали местные слаймы — ледяные, кажется. Он едва ушёл.

Герхард на мгновение задержал взгляд на девушке.

Каи Ивнир. Он хорошо помнил тот день, когда её нашли у порога: корзинка, тихий плач младенца и маленькая деревянная табличка с именем. С тех пор прошло много лет. Она выросла в одну из лучших охотниц деревни, быструю и зоркую. Но, пожалуй, больше всего выделяло её другое: Каи носила Глаз Бога. В здешних краях мало кто удостаивался такой чести, а уж тем более — получал его в столь юном возрасте. И пусть сама Каи никогда не кичилась этой силой, Герхард знал: именно этот дар спасал их деревню по сей день.

Но Герхард знал и другое: под бронёй охотницы скрывается сердце, которое не может пройти мимо раненого зверя или потерявшегося чужака. Именно поэтому она сейчас стояла перед ним, приведя в деревню незнакомца, не знающего ни языка, ни законов.

Герхард перевёл взгляд на мальчишку. Тот сидел, не смея пошевелиться, и переводил взгляд с него на Каи и обратно.

— Ты покинула свой маршрут?

— Совсем немного. Я услышала шум и решила проверить. Не ожидала, что изменённые существа уже так близко подобрались к деревне, — она бросила короткий взгляд на Артёма, — я помогла ему. Он не говорит по-нашему, но, судя по тому, что понимает мои жесты, — скверна его не задела.

Староста медленно кивнул, пристально разглядывая парня. Незнакомая одежда, испачканная, местами порванная по краям. Ни эмблемы, ни опознавательных знаков, которые хоть что-то могли сказать о владельце. Герхард знал почти каждую важную шишку в регионе, но этот юноша не походил ни на одну из них.

Тем временем повисла пауза, во время которой вернулась Эльза и поставила на столик три деревянные кружки с чаем.

— ...Ладно, — произнёс староста, — приютишь его пока у себя?

Глаза Каи округлились.

— ...Глава, но я же...

— Я понимаю, — он взял кружку обеими руками и поднёс к лицу, вдыхая пар, — ты не знаешь этого мальчишку. Но и разместить мне его пока некуда. Размести его, скажем, в чулане. На ночь запирай и тщательно наблюдай. Я не могу быть полностью уверенным, что его не задела скверна.

Он повернулся к камину, и тени заплясали на его морщинистом лице.

— Когда придёт помощь из Мондштадта — определимся, что с ним делать. А пока пусть побудет здесь. Будем наблюдать.

Герхард посмотрел на Артёма. Он сидел, замерев, и переводил взгляд с него на Каи. Староста кивнул на кружку: мол, бери. Артём покосился на Каи — та уже сделала глоток, — и только после этого осторожно прикоснулся к напитку. Терпкий. Его аж передёрнуло. Лицо непроизвольно поморщилось.

Герхард хмыкнул себе под нос.

«...Может, и правда из благородного рода?»

— Он назвала себя Ар... Артем, — неуверенно проговорила Каи, — как-то так. Сложно произносить.

— Артём, — неожиданно для самого себя поправил парень. — Артём.

— Да, — кивнула Каи, переводя взгляд на старосту, — впервые слышу такое имя.

— Я тоже, Каи, я тоже.

* * *

Я слушал их разговор, как слушают шум дождя за окном: не понимая слов, но пытаясь угадать настроение, интонацию, отношение. Время от времени я потягивал этот... напиток. Честно говоря, отвратительней ничего не пробовал. Словно в кружке заварили очень крепкий чифир и забыли положить туда хотя бы ложку сахара. Но сейчас, когда я так вымотался, даже такое питьё было лучше, чем ничего.

Несколько раз моё имя пролетало между говорившими, и мне оставалось только надеяться, что они обсуждают не что-то страшное. Я вглядывался в лица: старик говорил спокойно, но твёрдо; Каи отвечала коротко, с едва заметным напряжением в голосе, словно оправдывалась.

В какой-то момент разговор закончился, и женщина вывела нас на улицу. Я шёл за Каи и чувствовал себя... лишним грузом.

Я с немым вопросом смотрел на неё, но она старательно отводила взгляд и не говорила ни слова.

Словно её нагрузили ненужной работой.

Мы прошли по деревне и остановились перед небольшой одноэтажной хижиной. Я отметил про себя, что она стоит чуть на отшибе от остальных домов.

— Аватэ, — кивнула Каи и прошла вперёд, открывая дверь. Жестом пригласила меня внутрь.

Я замер на несколько секунд. Внутренний голос нашёптывал: «Будь осторожен. Ты не знаешь, кто она. Ты не знаешь, что она задумала». Но другой голос был тише, спокойнее. Он напомнил: «Она спасла тебе жизнь. Если хотела убить, не стала бы тратить время».

— Эм... А можно?.. — спросил я и осёкся. Она же всё равно не понимала моих слов.

Девушка обернулась. На её лице мелькнуло раздражение, или мне показалось, но оно быстро рассеялось, когда она вздохнула:

— Аваэ, но?

Видимо, настаивала. Я зашёл следом.

Уютная хижина обставлена минималистично, но чувствовалось: здесь живёт настоящий охотник. На стенах висели связки сушёных трав, в углу стоял колчан с десятком стрел, а над холодным очагом висела пара котелков. Пахло хвоей, дымом и едва уловимым сладковатым запахом, который я впервые почувствовал, когда она наклонилась ко мне в лесу. Запах её дома.

Она отвела меня в помещение, подозрительно похожее на чулан или подсобку. Два стеллажа у стены, забитых всяким хламом. Пыльно и темно.

Но стоило ей коснуться некоего кристалла на стене, как он уже разгорался тёплым, янтарным маревом, разгоняя тени по углам.

Она с очередным вздохом, который я уже начал воспринимать как часть нашего общения, достала с полок какой-то свёрток и расстелила на полу. Это оказалось чем-то похожим на спальный мешок. Старый. Потрёпанный временем.

Сказав что-то на своём языке, Каи указала на спальник, а затем на меня. После чего, дождавшись моего неуверенного кивка, скрылась за дверью.

...

Несколько секунд в полной тишине. Единственное, что нарушало её, — это звуки снаружи хижины: ветер, далёкий лай собаки, чьи-то приглушённые голоса. Я слышал какой-то шум за дверью, судя по всему, Каи что-то делала в доме.

Навалившаяся усталость не заставила себя ждать. Я опустился на лежанку, чтобы просто перевести дух, но сам не заметил, как уже вскоре лёг. Перед глазами на секунду всплыло лицо Ани, как она сидит на моей кровати и ждёт. Я зажмурился сильнее, прогоняя картинку. Не сейчас. Потом что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю.

А потом тишина.

Я не заметил, как провалился в сон.