"Макси без лица"

Чимин на секунду замолчал, переваривая её безжалостную тираду. Её острый ум и ледяная сдержанность всё так же злили его, но теперь к этому примешивалось дикое, почти осязаемое восхищение. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, и тихо спросил:

— И в какой же тип мне нужно протиснуться, Мин Миён, чтобы ты изменила своё мнение?

Чимин ожидал чего угодно — вспышки гнева, кокетливого вызова или привычного холодного молчания. Но Мин Миён, как обычно, мастерски перевернула игру, даже не сменив расслабленной позы.

— Улететь на Марс и никогда не возвращаться, Пак Чимин, — её низкий голос прозвучал удивительно буднично, пока пальцы с матовым чёрным лаком аккуратно переставляли тарелку с тостами на стол. — Вы слишком эгоистичны и по-прежнему жалки. Зачем мне этот лишний груз? И к тому же... у тебя что, гормоны разыгрались? Я наивно думала, что после восемнадцати это проходит. А у вас, оказывается, нет. Застрял в пубертате?

Ухмылка сползла с лица Чимина быстрее, чем утренний туман над Сеулом. Его холёное эго, привыкшее к ежеминутному обожанию, в очередной раз с размаху врезалось в её ледяной щит. В карих глазах Пака полыхнула опасная обида.

— Надо же, — процедил он, подаваясь вперёд и фиксируя её своим самым тяжёлым, пронзительным взглядом, от которого у обычных девушек подкашивались колени. — Так отчаянно доказываешь, будто я вообще никто. Пустое место.

Миён плавно подняла на него свои большие, почти чёрные глаза. Прядь асимметричного пепельного каре скользнула по её фарфоровой щеке. Ни один мускул на её лице не дрогнул.

— Просто, видимо, кому-то правда глазки щипет, — спокойно парировала она. — Ты привык к лести, Чимин-а. А со мной этот дешёвый номер не пройдёт.

Чимин резко отпрянул, пряча уязвлённое самолюбие за деланным, нарочито громким смешком. Он закинул голову назад, запустив пальцы в свои идеально уложенные волосы, и картинно покачал годовой:

— Шутка! Это была просто шутка, Мин. Боже, за такую, как ты, никто и никогда замуж не выйдет. Останешься на всю жизнь в своём безупречном доме со своим безупречным матовым маникюром и сворой кошек. Кому нужна женщина-робот?

— Мне нужна, — раздался от двери хриплый, смертельно уставший голос.

На кухню, шаркая домашними тапками, ввалился Юнги. Сказать, что он выглядел извращённым гением шоу-бизнеса, было сложно: растрёпанные после сна волосы торчали во все стороны, глаза едва приоткрывались, а оверсайз-футболка перекосилась на одно плечо. Он по-хозяйски потянулся к кофейнику, проигнорировав зависшее в воздухе напряжение.

— Если ты, Пак, надеешься, что она останется одна, то зря, — Юнги сделал глоток прямо из кружки Миён, за что тут же получил от неё укоризненный взгляд. — Очередь из желающих быть растоптанными её интеллектом стоит от нашего агентства до Каннама. Так что прекрати брызгать слюной на моей кухне и садись есть. Миён-а, тосты с сыром?

— С сыром, хён, — Миён мгновенно оттаяла, улыбнувшись брату той самой тёплой, родственной улыбкой, которую Чимин за все эти годы не удостоился увидеть ни разу.

Чимин молча сел за кухонный остров, сверля взглядом спину Миён. Её слова про «извращенцев из второго типа» и «щиплющую правду» до сих пор набатом стучали в его голове. Война не закончилась. Она просто перешла на совершенно другой, взрослый и куда более опасный уровень.