Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава XIII : Живы чертовки!
Пётр стоял на размытой дороге, глядя сквозь серую хмарь на остатки своих полков. Вид был страшный: гвардейцы, его гордость, плелись, побросав пушки, месили грязь босыми ногами, у многих мундиры превратились в гнилое ручьё. Царь молчал, но его лицо дёргалось, а кулаки сжимались так, что хрустели суставы.
— Всё пропало, Сашка... — глухо прорычал он Меншикову. — Нет больше войска. Одни оборванцы остались.
Сашка, сам бледный и перепачканный, только вздыхал, не смея поднять глаз.
И вдруг из тумана, со стороны, где швед только что замкнул кольцо, донёсся ритмичный, уверенный звук. Бум! Тара-бум! Бум!
Пётр вскинул голову. По дороге, чеканя шаг так, будто они не из кровавой бани вышли, а по плацу в Версале гуляют, шли преображенцы. А следом за ними — девичий полк.
Это было невероятное зрелище. Среди всеобщего хаоса и уныния «фурии» шли ровными рядами. Мундиры их были изорваны и залиты шведской кровью по самую грудь, но лица... лица были гордыми. Впереди, верхом на раненом коне, ехала Мария. В руках она крепко сжимала древко полкового знамени, а за её спиной барабанщицы со свирепым восторгом колотили в кожу.
Пётр замер. Его глаза расширились, он сорвал треуголку и вдруг... почти заплясал на месте от безумной радости.
— Гляди! — заорал он, хватая Меншикова за плечи и тряся его. — Гляди, Сашка! Знамена не отдали! С барабанами вышли! Живы, чертовки!
Когда Мария поравнялась с царём, она коротко скомандовала: «Стой! Смирно!». Полк замер как вкопанный. Она медленно сошла с коня, подошла к Петру и, слегка покачиваясь от усталости, протянула ему спасённое знамя.
— Ваше Величество... Потерь среди «фурий» нет. Все вышли. Извините, что мундиры грязные — шведы больно брызгались.
Пётр смотрел на них — живых, дерзких, несломленных — и его прорвало. Он подхватил Меншикова и принялся кружить его в диком танце прямо в колее, распугивая грязь сапогами.
— Живы! Все живы! — вопил царь. — Слышь, Сашка? Ни одной не потеряли! А ты говорил — девки, бабы... Да они крепче моих гренадеров оказались!
Сашка и сам хохотал, хотя в глазах его была странная смесь радости за Марию и обиды за свои разбитые полки. А Мария лишь иронично смотрела на этот царский пляс, вытирая сажу со лба.
— Ну что, государь, — тихо сказала она, когда Пётр остановился, тяжело дыша. — Плясать-то хорошо, да только армию заново ковать надо. А то в следующий раз швед может и не быть таким вежливым.
Комментарии