Черти в мундирах

Война началась не с победных фанфар, а с ледяного ветра и позорной нарвской слякоти. Русская армия таяла на глазах, а дисциплина трещала по швам.

Под Нарвой было тошно. Стрельцы, обозленные поражением и холодом, искали, на ком сорвать злость. Один из десятников, огромный детина с перебитым носом, преградил путь Катерине — лучшей подруге Марии. Катька тащила тяжелый ящик с патронами, увязая в грязи.

— Куда прешь, корова? — рявкнул стрелец, сплевывая под ноги девушке. — Из-за вас, девок ряженых, нам бог победы не дает! Иди вон, подводу ищи, авось за повариху сойдешь, а мушкет брось — не по твоей дохлой ручке забава, баба!

Катерина замерла, но тут из тумана, как привидение, выросла Мария. Её глаза были цвета арктического льда. Она сделала знак, и через секунду «фурии» окружили стрельца кольцом.

— Баба, говоришь? — тихо, с присвистом спросила Мария. — А ну, девчата, растолкуйте служивому, кто он есть и откуда вылез.

И тут началось. На стрельца обрушился такой шквал многоэтажной, заковыристой северной брани, перемешанной с морскими терминами и немецкими ругательствами, что воздух вокруг, казалось, посинел. Девчонки припоминали ему всё: от кривых ног до скудоумия его прадеда.

Сашка Меншиков, проходивший мимо и считавший себя магистром русского мата, замер с открытым ртом. Он слушал этот лингвистический шедевр три минуты, а потом согнулся пополам, хлопая себя по бедрам.
— Машка! — икал от смеха Сашка. — Клянусь, я это запишу! Я такого даже на верфях от старых боцманов не слыхал! Беги, десятник, пока они тебя словами в землю не закопали!

Через пару дней шведы встали лагерем прямо напротив русских позиций. Карл XII, молодой и дерзкий король, решил показать своё презрение. Он сел на складной стул у самой линии аванпостов и демонстративно попивал вино из серебряной кружки.

Мария наблюдала за ним с вала.
— Дайте ружье, — бросила она офицеру.
— Маша, далеко ведь! Без трубы не попадешь, — засомневался тот.
— Мой глаз — труба, — отрезала она.

Она приложилась к прикладу, замерла, ловя паузу между порывами ветра, и нажала на спуск. Грянул выстрел. В шведском лагере звякнуло — кружка в руке Карла разлетелась брызгами, а сам король лишь удивленно посмотрел на свои пустые пальцы.

Штурм был страшным. Русские полки дрогнули и начали отступать. «Потешные» стояли по колено в собственной крови, обороняя мост. Но «фурии» Марии превратились в настоящих демонов. Они стояли на левом фланге, и вокруг них земля была багряной не от их ран, а от крови шведских гвардейцев. Они рубились молча, с пугающей точностью.

Когда их всё-таки прижали к реке и окружили лесом шведских штыков, к ним выехал сам Карл XII. Он долго смотрел на израненных, закопченных девчонок, которые всё еще сжимали в руках окровавленные палаши.

Король усмехнулся и громко произнес по-шведски:
— Se och lär, soldater! I Ryssland slåss till och med kvinnorna som vi. De har förtjänat sin ära. (Смотрите и учитесь, солдаты! В России даже бабы воюют как мы. Они заслужили свою честь).

Он жестом приказал своим офицерам:
— Отдайте им их знамена и барабаны. Пусть уходят. Таких воинов нельзя брать в плен.

Мария выпрямилась, вытирая кровь с лица, и неожиданно для всех ответила на чистом шведском:
— Tack, Ers Majestät. Vi ses nästa gång. (Спасибо, Ваше Величество. Увидимся в следующий раз).

Карл чуть не выпал из седла от изумления.
— Ты говоришь на моём языке? — выдохнул он.
— В Архангельске многому учат, — иронично прищурилась Мария. — В том числе — понимать врага, прежде чем его ударить.