Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава XI : Кровавое возвращение
Мирный ход путешествия прервало известие: в Москве бунтуют стрельцы. Пётр был в ярости, но Мария понимала: время дороже гнева.
— Мы доскачем быстрее, Ваше Величество! — крикнула она, вскакивая в седло. — Позволь моим девчатам усмирить эту бородатую спесь.
«Фурии» неслись по тракту, загоняя коней. Когда они подлетели к Москве, стрельцы уже стояли лагерем, уверенные, что царь далеко, а бабы — это лишь повод для шуток.
У ворот Новодевичьего монастыря отряд Марии преградил путь пяти сотням вооруженных стрельцов. Рослый пятидесятник с окладистой бородой вышел вперед и, увидев всадниц в европейских мундирах, расхохотался в лицо Марии:
— Глядите, православные! Царь-антихрист нам баб прислал воевать! Чего встали, девки? Идите щи варить, а то мундиры погнёте, стирать замучаетесь! Мы вас сейчас за косы-то по лагерю потаскаем!
Мария медленно вынула палаш. Её глаза стали цвета штормовой Двины.
— Щи варить, говоришь? — тихо произнесла она. — Ну, тогда принимай добавку. Девчата, огонь!
То, что последовало дальше, стрельцы запомнили на всю свою короткую жизнь. «Фурии» работали как отлаженная машина: залп из карабинов выкосил первый ряд, а затем они врезались в гущу стрельцов стальным клином. Мария рубила так, что её палаш звенел, не переставая. Стрельцы, привыкшие к медлительным боярским полкам, не знали, куда деваться от этого вихря.
Через час всё было кончено. Бунтовщики, побросав бердыши, валялись в грязи, моля о пощаде.
Когда через несколько дней в Москву вихрем ворвался Пётр, его встретила Мария. Она стояла на плацу, вытирая сажу с лица. Рядом под конвоем «фурий» сидели понурые стрельцы.
Пётр оглядел поле боя, увидел горы брошенного оружия и повернулся к Марии:
— Ну что, Машка? Как они приняли мою «женскую гвардию»?
Мария иронично вскинула бровь и, убирая палаш в ножны, ответила:
— Да как обычно, государь. Орали, что нам щи варить надо, и всё «бабами» кликали. Видать, ирония судьбы в том, что эти «бабы» их в пух и прах разнесли. Пришлось объяснить им наглядно, что наши щи — с пороховой приправой.
Пётр замер, глядя на связанных великанов-стрельцов, которые теперь боялись даже глаза поднять на Катьку или Алёну. Царь сначала побагровел, а потом сложился пополам от гомерического хохота.
— Бабами назвали?! — икал Пётр, колотя кулаком по седлу. — Ох, идиоты бородатые! Бабы их побили! Сашка, ты слышишь? Это же анекдот на веки вечные!
Он подошел к пленному пятидесятнику и отвесил ему легкий подзатыльник:
— Ну что, повар? Каковы щи на вкус? Не пересолила Машка-то?
Комментарии