Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава VIII : Лесные призраки и слова Лефорта
Рассвет только-только начал золотить верхушки сосен. Пётр, стараясь не трещать сучьями, пробирался сквозь малинник. Рядом пыхтел Меншиков, то и дело цепляясь надушенными манжетами за колючки.
— Тише ты, медведь костромской! — шикнул на него Пётр, раздвигая ветки.
На поляне открылась картина, от которой у царя перехватило дыхание. Там не было девичьих игр. Там была война. Десять девушек в простых мужских рубахах, босые, двигались в кругу так быстро, что их силуэты сливались. В центре стояла Мария. Она не кричала — она шептала команды, но девчата слушались её как тени.
— Выпад! Защита! Перекат! — раздавался её голос.
Сталь звенела о сталь с такой силой, что искры летели на траву. Мария работала сразу против двоих: она ушла от удара Катьки низким приседом и тут же, не глядя, блокировала выпад Алёны за спиной. Её движения были лишены изящества бальных танцев — это была чистая, эффективная ярость кузнечного горна.
Лефорт, наблюдая, как Мария в изящном и смертоносном пируэте выбила палку из рук ученицы и замерла в идеальной боевой стойке, восхищенно выдохнул. Повернувшись к Петру, он прошептал так, чтобы слышал только государь:
— Знаешь, Пётр Алексеевич… не будь я женат, клянусь всеми святыми и Парижем — взял бы эту фурию в жёны не раздумывая! Хоть и пришлось бы, верно, спать в кольчуге, чтоб в пылу ссоры голову не потерять.
Пётр хмыкнул, а Сашка Меншиков, услышав это, лишь недовольно скривился. Его всё еще жгло желание отыграться за позор на верфи.
Комментарии