Крыло №8

Боль. Густая, вязкая, пульсирующая в висках.

Не помню, чувствовала ли я хоть что-то, кроме этого уже привычного, въевшегося в кости состояния.

Обстановка добивала: голова раскалывалась от басов, долбивших прямиком в черепную коробку; низкие частоты заставляли вибрировать зубы и стёкла грязных стаканов на столе.

Лучше бы я снова осталась одна дома. Только бы не сидеть сейчас в окружении этих скотов. И главное чудовище — собственная мать.

Забавно: догадывалась ли она, втыкая свечу в склизкое, дрожащее месиво на тарелке, что единственным моим желанием было её исчезновение?

Нет.

Смерть.

Заветная мечта — чтобы Лорен не вернулась после «смены». Плевать, сбежала бы или просто захлебнулась от количества херов в глотке, давясь последней порцией чужого семени.

Семнадцатилетие определённо представлялось иначе. По крайней мере, в детстве, пересматривая «Сумерки», я верила в Эдварда. Загадочный, одержимый, жаждущий каждой клеточкой и при этом оберегающий от всего мира. Не позволяющий причинить Белле вред. Его любовь текла по ней внутривенно; была предрешена ещё до её рождения. Может, поэтому он так отчаянно хотел ощутить её вкус, — и дело вовсе не в вампирской ипостаси, а в том, чего раньше не мог познать. Как и я.

О какой любви может идти речь, если даже собственная мать меня ненавидела? Впрочем, чувство было взаимным. Она и являлась моим личным вампиром — тварью, высасывающей не кровь, а саму волю к жизни.

Не дарующая, а забирающая — вот истинное описание Лорен Нойер.

— Задувай уже! — нервно поторопила мама, тыча наманикюренным пальцем в желатиновую жижу, усеянную кусками застывшего мяса и хрящей. От одного вида желудок подпрыгнул к горлу, но я загнала рвотный спазм обратно. — Александр сказал, это холодец. Правильно, милый? — проворковала она новому «отчиму» на неделю-другую, прижимаясь грудью к его плечу. — В России все это лопают. Пора приучаться, буду готовить ему. За хорошее поведение, доченька, и тебе перепадёт.

Как же искусно промывает мозги идиотам, выбирая их по толщине кошелька и тому, что болтается между ног. Ни разу в жизни мамаша к плите не приблизилась.

Сбоку извивались проститутки — полностью голые, блестящие от пота. Взгляд скользил по телам: тощие, с выпирающими рёбрами, рыхлые с апельсиновой коркой на ляжках. Их сиськи прыгали в такт осточертевшему биту, а на продавленных диванах из потрескавшейся, липкой кожи расселись мрази. Они облизывали сухие губы и дрочили на всеобщее обозрение, выставив напоказ налитые кровью, блестящие от смазки члены. Сука. Нет, меня сейчас точно вывернет.

— Зачем ты притащила меня сюда? — я вцепилась в локоть женщины и заорала ей в самое ухо, потому что сквозь музыку слов было не разобрать. — Я хочу уйти, развлекайтесь сами.

— Какая ты неблагодарная стерва, Лэйн, — прошипела та, с грохотом разбивая тарелку с мерзостью об пол. Ясно. Новый спектакль для очередного утырка. — Я ради тебя вкалываю! Да, извини, что мы не в каком-то крутом ресторане, но я пашу как проклятая, чтобы ты, идиотка, была сыта! Всё отложила, столик для нас заказала. Это твоя благодарность? В чём же моя вина?! — чёрная подводка поползла вниз грязными ручьями вместе с наигранными крокодильими слезами. Она обняла себя за плечи и театрально попятилась.

— Как тебе не совестно, — тут же встрял Александр, брызгая слюной. — Что за поколение дегенератов? Стесняешься родной матери? Да ещё и хамишь?

Почему вы все такие омерзительные? Сквозь едва застёгнутую, мокрую под мышками рубашку на его жирном брюхе проступали рыжие, кучерявые волосы. Дохлые, выцветшие глаза ощупывали меня с ног до головы, а лысина с ржавой проседью сально лоснилась под вспышками цветомузыки.

— Детка, я с ней разберусь, — обратился кусок дерьма к плачущему монстру и придвинулся ближе, отчего меня затрясло в беззвучной истерике.

— Иди извинись!

— Идите все на хуй. — Губы онемели, и шёпот вышел почти беззвучным, но Александр, видимо, прочитал моё милое послание по губам.

Я рванулась прочь, но он сгрёб меня за локоть с такой силой, что я рухнула прямиком на его влажную, мохнатую грудь. В нос шибанул запах водочного перегара и кислого пота, отдающего малосольными огурцами. Любые попытки подняться проваливались: тип лишь сильнее вдавливал меня в эту вонючую тушу.

— Мать была права, когда называла тебя непослушной дикаркой, думающей только о своей тощей заднице, — зашептало рыжее чмо прямо в ухо, обдавая смрадом изо рта. Вдруг я ощутила, как в низ живота, сквозь ткань его плотных засаленных брюк, упирается горячий короткий обрубок. Вряд ли ублюдок осмелился бы насиловать меня прямо при матери, но от осознания, что твёрдая, пульсирующая мерзость прижимается ко мне, желудок скрутило с новой силой. Спазм поднялся мгновенно, и всё, что я успела съесть за вечер, непроизвольно выплеснулось ему на грудь.

Бежевая рубашка украсилась тёплыми ошмётками непереваренной еды и жёлчной кислятиной. Самого Александра, глянувшего вниз, кажется, тоже замутило.

Не собираясь ждать ни секунды, я вскочила и бросилась к выходу. Плевать, что уголки губ запачканы желтоватой слизью, а пальцы измазаны остатками блевотины. Плевать на всё.

С днём рождения, Лэйн!

♡♡♡

Улыбка после времени, проведённого с генералом, — интересно, можно ли считать моим первым свиданием? — не сходила с лица ровно до порога нашей с мамой квартиры. Я не ошиблась: гость был. Из глубины коридора доносился мужской смех, сегодня особенно омерзительный — гнусавый, с подвизгиванием. Точно Тайлер.

На мгновение я обернулась к выходу. Может, сейчас Бэтмен ворвётся и скажет, что хочет отвезти меня ещё куда-нибудь? Или хотя бы набрать ему и соврать, что не наелась?

Ладно, хватит нарываться на вечный позор в его присутствии. Ключи попали в скважину только с третьего раза. У порога меня встретили заношенные до дыр мужские ботинки, источающие запах уличной грязи, и мамины алые лодочки на стоптанных шпильках. Проследив за «красной дорожкой» из разбросанных вещей — ветровки цвета говна и кружевных трусов с несвежими пятнами — я поняла, что стоило, как в прежние времена, пересидеть на улице несколько часов.

— Господи, засунь его глубже! — раздался материнский стон, переходящий в назойливый писк. Диван мерно заскрипел. — Чёрт, не в ту дырку, зверь! — смех прокатился эхом до самой прихожей. В детстве я хотя бы затыкала уши и пряталась в шкафу. Сейчас в шкаф не влезу, а затыкать уши казалось бессмысленным.

— Признайся, тебя заводит, когда берут как последнюю шлюху, Ло, — скрип усилился, в него вплёлся хриплый голос ебаря. — И сколько бы ты ни трахалась, хочется, чтобы мой член остался твоим любимым лакомством.

Почувствовав, как сердцебиение молотом застучало в ушах, я судорожно скинула с себя верхнюю одежду и с грохотом захлопнула шаткую дверь своей комнаты.

На поспешно заправленной кровати ждал плюшевый заяц. Старый, с оторванным ухом и потёртым мехом — единственное, что осталось от отца. Иногда я спрашиваю себя, существовал ли тот вообще, или был просто плодом воображения, придуманный мной для спасения от дурдома.

В последние годы игрушка почти не помогала. Я просто воткнула наушники и включила первый попавшийся трек.

Первые протяжные аккорды электрогитары растеклись по комнате, а затем к ним присоединился спокойный, бархатистый мужской голос.

Глянув на название, «Wicked Game», узнала сразу — та самая, о которой говорил Ллойд. Крис Айзек сам нашёл меня!

Поняла, что обязана пополнить треком свой плейлист. Пусть ассоциируется с сегодняшним днём. С ним.

Почему я так быстро проглотила ужин? Нужно было сидеть дольше, наслаждаться каждым куском и тем, как он наклонялся через стол, вслушиваясь в мои слова. Я ведь сама заставила его думать, что у меня неотложные дела. А в итоге, кроме грязного траха за стенкой, дома меня не ждало ничего. Лучше бы болтала без умолку, ловя заинтересованный блеск глаз. Лучше бы оставалась рядом, пока не надоем окончательно.

Дура.

Может, всё-таки написать Бэтмену? Или он дал номер исключительно для разборок с теми придурками? Плевать! Просто вежливо поблагодарю.

По номеру нашёлся профиль в Telegram — аватарки нет, только имя: «Dmitry Lloyd».

Я нахмурилась, пробуя на вкус: Дмитрий, Дмитрий, Дмитрий.

Разве оно не русское? Но акцента я у него не заметила.

Почему я узнаю имя через страницу, хотя битый час сидела напротив? Не поинтересовалась...

В любом случае, даже зная, не могу обратиться к нему в мыслях иначе как «генерал Ллойд» или «Бэтмен». Дмитрий — звучит слишком интимно, будто позволено только самым близким.

¿laneeee: добрый вечер!еще раз хотела поблагодарить вас за то,что не остались равнодушны и помогли прийти в себя

Палец завис над кнопкой отправки. Нормально ли звучит?

¿laneeee: добрый вечер.хотела поблагодарить вас за этот вечер ещё раз.

Чёрт, а что у меня вообще с аватаркой?

Женщина-кошка, целующая Бэтмена. Могло бы стать четвёртым позором за день, но не тут-то было! В настройках конфиденциальности я скрыла фото и вернулась к черновому сообщению.

¿laneeee: добрый вечер.еще раз спасибо вам

Слишком долго раздумывала над текстом и случайно нажала отправить. Ну и плевать!

Ник! Я не сменила ник! А вдруг он не поймёт, кто я?

Хотя вряд ли он сегодня спасал кого-то ещё. С другой стороны — на то он и Бэтмен.

Быстро редактирую имя на «Lane N». Сообщение прочитано мгновенно. Дикое желание выйти из приложения и отложить телефон не успело реализоваться — ответ пришёл сразу же.

Dmitry Lloyd: Не за что благодарить, Лэйн. Всё в порядке?

Нет, всё очень плохо, приедь и забери меня назад.

Lane N: более чем;)

Dmitry Lloyd: На следующих выходных зайди ко мне в кабинет, тебя пропустят. Расскажешь подробнее о тех проблемах внутри госпиталя.

Lane N: хорошо

Мысль о скорой встрече подбодрила. Я мечтательно откинулась на скрипучую кровать, закрыла глаза, и уголки губ сами поползли вверх, не скрывая торжества. Но всё моё новообретённое счастье разбилось в тот же миг, когда в комнату ворвалась взъерошенная мать.

— Припёрлась наконец, — с одышкой прошипела Лорен, пытаясь пригладить гнездо на голове после случки. От неё разило потом и назойливым мужским одеколоном. — Где шлялась?

— На работе. Где ещё мне быть?

— И что за работа такая, где тебя подвозят состоятельные мужики на дорогих тачках?

Значит, тень в окне — не игра воображения. Она стояла там, пока Тайлер брал её сзади.

— Тоже пристроиться хочешь? К твоему глубочайшему сожалению, я не в борделе вкалываю, и подобных мужчин там больше нет.

— Сука! — женщина в один прыжок оказалась рядом и грубо вцепилась мне в волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову. — Кто ты, стерва, чтобы так со мной разговаривать? Кто ты без меня?! Пустое место! Получаешь гроши, живёшь в моей квартире и ещё смеешь дерзить. Если сейчас же не закроешь свой поганый рот, я вымою его всем мылом, что есть в доме, уяснила? Откуда только смелость набралась? Такая же мразь, как отец. Отродье.

— Заткнись! — при любом упоминании папы у меня сносило крышу. На оскорбления в свой адрес я ещё могла не реагировать, но на него — никогда. Рывком вырвавшись из липких пальцев, я отползла к изголовью. — Единственный урод сейчас ждёт в гостиной. Как и все, кто тебя трахает.

— Тварь. — Лорен вдруг вцепилась в мои лодыжки, длинными ногтями пропахивая светлую кожу, оставляя вспухающие красные полосы. Я не сразу поняла, что происходит, а когда осознала, меня уже сдёрнули на пол и потащили прочь.

— Ты больная?! — заорала я, пытаясь лягнуть её. Почти получилось, но в проходе нарисовалось второе чудовище.

— Что за шум? — прохрипел урод, разглядывая безумные глаза Лорен.

— Учу дочурку послушанию. Ты же видел, её привёз какой-то хмырь, и теперь она мне дерзит! Он тебе мозги промыл?!

— Да при чём здесь он?!

— Интересно, — протянул Тайлер с какой-то резкой, неестественной ненавистью во взгляде. — Что, уже и генералу дала?

Я замерла, глядя в его тёмные, словно запёкшаяся кровь, зрачки. Откуда он знает, что меня подвозил именно генерал? Какое ему вообще дело?

— Генералу?! — взвизгнула мать. — А я-то думаю, зачем она на военной базе ошивается! Теперь ясно. Денег захотелось. Мелкая шалава!

— Вы что, рехнулись?! — я кричала уже в слезах, пытаясь встать. Не надо было возвращаться. Мысль дотянуться до телефона и нажать вызов Ллойда мелькнула и исчезла. Что я скажу?

— У меня знакомый служит на базе. Поверь, Ло, басни о генерале там ого-го какие! Якобы идёт подготовка к выездным учениям, включая студентов, тем разумеется заплатят. Но наша малышка Лэйн туда не поедет, я прав? Зачем? Наверняка генерал уже отстегнул ей кругленькую сумму. За минет в машине, предположим.

— Охренеть! — мать переключилась на меня, наклонилась и сдавила щёки так, что лицо онемело. — Где деньги, шалава?!

Я задыхалась в истерике, беспомощно хватая ртом спёртый воздух, которого будто не существовало.

— У меня их нет! Мы не спали!

— Когда выезд? — спросила она у Тайлера.

— Через две недели, насколько я знаю.

— Ты тоже едешь? — Лорен с хрустом надавила ногой на мой мизинец.

— Нет!

— Ну конечно, Ло, — заржала падаль. — Зачем куда-то тащиться, если спишь с таким человеком? Он тебе, наверное, уже выделил бюджет. Обыщем вещи.

— Займёмся. Бери сумку, я посмотрю в телефоне.

— Стойте! — я металась между ублюдком, вытряхивавшим содержимое сумки до прокладки во внутреннем кармане, и матерью, скроллившей мои чаты. — Вы не имеете права! — телефон пугал сильнее сумки, и я кинулась к Лорен, пытаясь вырвать его. — У вас совсем крыша поехала?! Нет никаких денег!

— Ты послушай только, — насмехаясь, она легко увернулась и встала рядом с Тайлером. — «На следующих выходных зайди ко мне в кабинет, тебя пропустят. Расскажешь подробнее о тех проблемах внутри госпиталя», — процитировав сообщение Ллойда, она превратила мои внутренности в тугой узел удушающей несправедливости. Генерал не сделал ничего плохого — помог, а эти твари смеют пачкать и его, и меня из-за своих конченных фантазий. — Как думаешь, что это значит?

— Очевидно, что «проблемы» они будут решать прямо на его рабочем столе. Охренеть! — рыкнул Тайлер, вгоняя меня в оторопь своей нездоровой злобой. — Стать давалкой в девятнадцать — надо постараться, малышка Лэйн.

— Сучка. Только не говори, что подкладываешься под него бесплатно.

— Вы конченные. Оба! Денег, что вы так рьяно ищете, нет. Я получу зарплату только в конце месяца! Я не шлюха, в отличие от собственной матери!

— Что ты вякнула?

— Правда глаза колет? Да, представь, зарабатывать можно не только раздвигая ноги перед каждым встречным! Не быть проституткой!

— Вот же... — Тайлер сжал кулаки, надвигаясь. Я попятилась, но Лорен уже перехватила меня.

— Дай мне самой воспитать дикарку, — последнее, что я увидела перед тем, как встретиться носом с ламинатом, пшеничные космы, хлестнувшие по глазам. Мать ухватила меня за макушку и поволокла, словно грязную тряпку, предназначенную впитывать её собственную грязь.

Колени собрали все занозы с раздолбанного пола, а пальцы, пытаясь затормозить, цеплялись за ржавые шляпки гвоздей. Я скулила почти беззвучно.

Она швырнула меня возле унитаза. Держа за шкирку, поставила раком, уткнув лицом в скользкое, холодное дно ванны, с присохшими волосами и серым мыльным налётом. Я не понимала, что задумала эта больная, но от позы желудок сжался в комок.

— Открой пасть.

— Что?!

— Ты слышала. Открывай! — не дожидаясь, она запихнула пальцы мне в глотку, раздирая челюсть. Касание нёба мгновенно вызвало рвотный рефлекс, который я отчаянно пыталась подавить. — Я же обещала надрать её мылом. Тайлер, дай мне то, запакованное, из коробки!

Тело забилось в конвульсиях, спиной я пыталась оттолкнуть сковавшие меня руки. Через секунду в раскрытый насильно рот полилась вязкая, химически-горькая жидкость, пахнущая лавандой. Я старалась не глотать, выплюнуть ей на руку, чтобы после не свалиться с отравлением. Лорен взбесилась и, схватив старую, пожелтевшую зубную щётку, щедро надавила на неё мылом, принялась драить мне нёбо, язык, щёки изнутри. Вкус крови смешался с цветочным запахом, когда жёсткая щетина разодрала губы.

— Будешь знать, что не стоит раскрывать! — коленом она врезала мне в левый бок, вжимая в дно, и включила холодный душ. Острые как иглы струи окатили голову, вмиг залив уши и ноздри.

— Рот стоит открывать только у ширинки, малышка Лэйн, — гоготнул откуда-то сзади Тайлер, но из-за напора воды слова сливались в неразборчивый шум. — Хотя, что уж я... наверное, ты показала навыки перед генералом-уродцем.

Меньше всего я думала о его словах, захлёбываясь ледяным потоком и давясь мыльной горечью. В какой-то момент мать зажала мне нос, и паника накрыла с головой. Несколько раз чудовище приложило меня головой о металлический бортик — перед глазами была только черная пелена. Тогда, стараясь немного защитить себя, я со всей дури пнула её в живот. Монстр взвыла, складываясь пополам, а я судорожно вдохнула воздух.

Ноги подкашивались. Пошатываясь, приблизилась к выходу, но путь загородил второй урод.

— Далеко собралась?

— Отойди, — закашлявшись водой, я толкнула его в грудь и побрела в комнату за телефоном.

— Забей на неё, помоги мне встать! — мерзким писклявым голоском простонала мать, и Тайлер дёрнулся к ней. Воспользовавшись моментом, я схватила телефон и сумку, точнее то, во что вещь превратилась: ткань разорвана даже внутри, одной лямки нет вовсе; закинула туда то, что успела.

Плевать хотела на отражение, мелькнувшее в зеркале: мокрые, слипшиеся до шеи волосы в мыльной пене, размазанная тушь, красные ссадины на руках; на лбу набухали воспалённые участки, готовые скоро налиться фиолетовым оттенком. Замазывать их будет ещё сложнее.

Услышав, что двое уже выходят из ванны, я на остатках сил выбежала из квартиры прямо в серых плюшевых тапочках, на которых красовались заячьи ушки.

♡♡♡

— Рина, уже легче, правда, — подруга мягко обрабатывала открытые раны на губах, из которых прежде виднелась кровь.

— Просто звери. Просто нелюди. Я не понимаю, как ты там живёшь. Как... — она резко замолчала, отвернувшись, чтобы сменить ватку.

— Как ещё жива? — усмехнулась я, но не смогла полностью обнажить улыбку из-за боли в уголках рта. — Не пойму, Бог любит меня или ненавидит.

— Я люблю тебя. Этого достаточно? — рыжие пряди красиво обрамляли овальное лицо, в тон таким же светлым ресницам. — Ты больше туда не вернёшься, Лэйн, даже не думай.

Рина появилась в моей жизни, как ураган, — парадоксально, но она же и являлась моим самым главным пристанищем. Мы познакомились на первом курсе колледжа, просто сев рядом. Она отличалась жизнерадостностью, оптимизмом и той приятной назойливостью, которая впервые не раздражала на фоне остальных людей. Девушка легко находила общий язык буквально со всеми учащимися, в то время как я зациклилась лишь на ней. Мне нравилось, что, имея возможность выбрать кого угодно в подруги, она выбрала меня. Так же, как я растворилась в ней. А всех возможных друзей, липнувших к Рине в попытке пристроить её в свои «коалиции», я воспринимала как личное оскорбление и даже предательство. Я не привыкла делиться тем, что люблю. И уж тем более отдавать. Правильно ли это? Точно нет. Изменила ли я мнение? Тоже нет.

— Я тебя тоже люблю, — хмыкнула я, поудобнее усаживаясь на барном стуле.

— Будешь жить со мной, — подруга заметила, как я уже открыла рот для возражений, поэтому быстро добавила: — Даже не думай. Во-первых, квартиру, может, и подарили родители, но она законно моя, и мне самой решать, кто здесь будет находиться. Ты не какой-то амбал в триста тонн, а всего лишь такая же девушка, как и я. Нам много места не нужно.

— Я буду платить каждый месяц. Не собираюсь пользоваться твоим добродушием.

— Господи... умоляю тебя, мышка. Единственная плата, о которой я смею просить, — периодическая уборка. Ну и можешь закупаться продуктами.

— Я не умею готовить, — предупредила я, чуть поджав ноги. Уверена, это прозвучало максимально стыдно с учётом того, что меньше чем через месяц мне исполнится двадцать.

— И что? — я удивилась: лицо Рины даже не дрогнуло. — Убираться можешь?

— Могу.

— Вот и отлично, а готовка будет на мне. Ненавижу мыть посуду. — Повезло, что у меня с точностью до наоборот. — Кстати, как так вышло, что не умеешь? Ты пробовала?

— Переодически. Я с детства сама пыталась что-то делать, но очевидно, что вкусно у девятилетнего ребёнка вряд ли получится. Со временем мало что изменилось. Скажем... — мне не хотелось снова вспоминать о матери. О той, что была готова избить меня за каждую ошибку, даже если та заключалась в рассыпанном по столу сахаре. — боюсь ошибиться, испортить, перевести продукты.

— Я не понимаю, как в одном человеке — я про твою никчёмную мать, уж извини, — собралось настолько много отвратительных черт. Надеюсь, ад существует, и когда Лорен туда попадёт, а она попадёт, мышка, её там навеки вечные будет драть в рот какой-нибудь захудалый демон, — чайник засвистел, и девушка отошла его выключить, не заметив моей усмешки.

— Зная мою мать, она будет довольна.

— Боже, это даже для меня слишком! А ты ведь даже понятия не имеешь, о чём я читаю, мышка.

Рина была явным читаголиком. В небольшой гостиной, во всю стену, огибая лишь телевизор, стоял дубовый стеллаж высотой почти до потолка. С него красиво свисали гирлянды, больше походившие на дождик. Не сказала бы, что хоть на какой-то из полок найдётся классика. В основном черепа, какие-то цветочки, бабочки. Чёрные тона. Мне захотелось увести разговор подальше от матери и просто послушать об очередных трахушках из книг.

— И например? Что самое необычное?

— Ты перестанешь со мной общаться.

— Дурочка, — засмеялась я, беря в руки кружку, которую Рина мне придвинула. — Я тоже много подобного читала. Пусть не так часто, как ты. Разницей в возрасте меня уже не удивить, поверь! Где-то и про отца бывшего попадалось.

— Ну это слабенько, мышка!

— Нет, извини, совсем уж деды как-то не возбуждают.

— А вот обратный гарем — топ! — я непроизвольно сморщилась, представив толпище мужиков вокруг одной девушки. Конечно, на каждую книгу свой читатель, но такие сюжеты напоминали скорее работу матери и не более того... — Чай горчит, что ли?

— Мне нравится, когда один мужчина. Одна женщина. А не несколько половых партнёров за раз. В любом случае, дело каждого.

Рина вдруг погрустнела и потрепала меня по плечу.

— Извини, я не подумала о твоих ассоциациях. Не переживай. У тебя обязательно будет один-единственный крутой преданный мужчина! А вот я бы и не отказалась от... — я не дала подруге договорить: почему-то при упоминании «крутого» мужчины сразу вспомнился Ллойд и его просьба.

— Чёрт! Я же должна была уточнить у тебя. Помнишь, ты говорила о попытках домогательств со стороны солдат? Мне нужны имена или хотя бы контакты девушек.

— Ты из себя Женщину-кошку вообразила? Всех спасать пойдёшь? А мне потом что делать? Плаща за спиной у меня нет.

Зато у Бэтмена есть.

— Меня попросил генерал.

— Генерал?! — мне показалось, что сейчас у Рины чай брызнет из миниатюрного носа. — Вы вообще каким образом к такой теме пришли? Как вы вообще начали разговаривать?!

— Долго... — пробубнила я, выдыхая. — Изначально он вызвал меня в кабинет, потому что был против моей поездки на учения вместе с тобой.

— Чего?! Только не говори, что я одна поеду! Ну нет! Я отказываюсь.

— Ты же мечтала стать военным доктором, разве нет? При чём здесь я? Тебе нужнее этот опыт.

— Ему вообще какое до этого дело? Мы с моей мышкой уже третий год не разлей вода. И уж точно нас не разлучит этот... как его...

— Дмитрий, — довольно неслышно вырвалось у меня, и настолько мягко, что можно было подумать, будто я говорю о любимой зверюшке. Или человеке. Только сейчас произнесла вслух, а не в своих запутанных мыслях. — Ллойд.

— Точно! И никакой Ллойд нам не помеха, я права? Лэйн! — Рина мягко потеребила меня за локоть, надув и без того пухловатые губы, на которых красовался вишнёвый блеск. — Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Я и собиралась ехать с тобой. Просто он как-то резко высказался против. Мол, нет у меня мотивации. Видимо, настолько помешан на истинном рвении в профессии, что я показалась ему мелкой дурой. Мать вообще решила, будто из-за того запрета мы с ним спим и Дмитрий мне платит. — До сих пор непривычно даже вслух упоминать его, но мне определённо нравилось звучание.

— Ни слофа об этой идиотфхе, — подруга запихала в рот сразу несколько круглых печений с шоколадной крошкой. — А вот его не поняла. Типа, ты неубедительна, что ли?

— Он сказал, что вообще против системы отбора студентов на такие выезды. Но, узнав о твоей мечте, замял тебя и ещё одну девушку, а меня не одобрил. Сказал, что если я так нуждаюсь в выплате, то он выделит мне средства отдельно к зарплате... Как-то неудобно, поэтому тему я не развивала. Деньги просто так мне не нужны.

— Ну тогда пусть всем девушкам оплатит! Уверена, не обеднеет. Короче, ничего не знаю, ты едешь!

— Я тоже теперь на самом деле хочу поехать, — после ситуации с Лорен и Тайлером это казалось необходимостью. Я никогда не позволю никому думать, будто я девушка лёгкого поведения, раздвигающая ноги за деньги. Пусть Бэтмен и был добр ко мне, но в их ублюдских глазах это лишь монета шлюхи. Поеду, чтобы никто потом не смог обвинить меня в особом отношении генерала, хотя тот обыкновенно принципиальный и справедливый человек. — Но не знаю как. Из списка меня вычеркнули, а Ллойд вряд ли снова одобрит.

— Капец он бука! Ну подумаешь, что ты не хочешь работать в военной сфере, и что с того? Теперь нельзя себя нигде пробовать? Просто доверься мне, мышка, организуем так, что ты обязательно попадёшь на выездные учения.

— Главное — ему не попасться.

— Кошки-мышки, — хихикнула Рина. — А зачем ему имена тех девушек?

— Хочет разобраться и, видимо, найти тех уродов. Мне он кажется очень правильным мужчиной, — задумчиво выпалила я, обводя пальцем каёмку бежевой кружки с ненавязчивыми сердечками по всей окружности.

— Ну ничего себе! — я дрогнула от резкого вскрика подруги. — Да ладно? Моя мышка впервые влюбилась!

— Что ты такое говоришь? — я и сама не поняла, откуда взялась такая испуганная реакция. Будто Бэтмен сейчас в окно влетит или уже наблюдает за нами. — Мы всего лишь обедали, это не... — я осеклась, только после очередного выкрика подруги осознав сказанное.

— Вы обедали?! — писк разнёсся по всей кухне. — Почему ты мне не рассказала? Охренеть просто! Мышка и генерал!

— Нет-нет, Рина. Не путай его воспитанность и вежливость с подкатами. Мне стало плохо в коридоре, когда я сбежала со смены, и он меня накормил.

— Как славно, что я тогда всё же не поплелась за тобой! Скажи мне спасибо, когда бы ты ещё пообедала с генералом, а? Куда отвёз?

— В тот, на набережной, — подперев кулаком подбородок, я мечтательно прикрыла глаза, снова оказываясь у окна, выходящего на причал, где покоилась «Ниса»; среди красивых итальянских колонн; напротив Бэтмена, слушавшего меня, казалось, увлечённее кого бы то ни было. — Ай! — живот скрутило от болючего щипка. — Ты что делаешь?!

— Всё же сходила без меня! Пусть он в качестве своих манер отвезёт туда нас обеих.

На мгновение я ощутила укол разочарования. И дело было не в том, что мне жалко для Рины приятных жестов, — я бы, наоборот, не отказалась провести с ней время в том месте, о котором мы так долго мечтали, — а в самом поведении Дмитрия. Нет. В Дмитрии целиком. Дело действительно не в моей «особенности», а в самом человеке — верном по своей природе, будто вышедшем из сборника желаний всех женщин, воплощавшем в себе все самые важные качества: отношение, поведение, манеру общения, внешность.

Я не привыкла делиться. Но Бэтмен и не принадлежал мне для этого.

— Фильм посмотрим, мышка?

— Только не «Пятьдесят оттенков серого», прошу! «Я не занимаюсь любовью, я трахаюсь», — спародировала я выдавленным басом, стараясь не прыснуть со смеху. — Кристиан Грей мне уже снится.

— Будем смотреть, пока не приснится мне!

И всё же наша вечная традиция — просмотр этого «высокоинтеллектуального» фильма — всегда расслабляет и заставляет забыть о внешних проблемах.

Правда, сейчас забывать о Бэтмене мне не хотелось.