Трудная Майя

24 февраля. 2020

Волны разбивались о берег где-то совсем близко - этот звук стал фоном моей жизни, как раньше был фоном шум машин за окном в Вашингтоне.

Дом стоял на холме над пляжем, огромный, стеклянный, с панорамными окнами от пола до потолка и террасой, опоясывающей второй этаж. По утрам океан был серо-голубым, в обед - ослепительно-бирюзовым, на закате - расплавленным золотом. Я могла сидеть на террасе часами, завернувшись в плед, и смотреть, как серферы ловят волны, крошечные черные фигурки на фоне бесконечной воды.

Прошло две недели с моего обморока в кофейне. Две недели, за которые многое изменилось.

Во-первых, я вернулась к учебе. Вернее, учеба вернулась ко мне - в лице миссис Чен, сухопарой женщины с острым карандашом и бесконечным терпением. Она приходила четыре раза в неделю, приносила учебники, тесты, задания, и методично, как капельница, вливала в меня знания. Домашнее обучение. Никакой школы, никаких одноклассников, никаких коридоров, по которым я ходила с Райли и Диланом. Только я, миссис Чен и ноутбук с онлайн-программой.

- Ты отстаешь по математике, - сказала она в первый же день, пролистав мои старые тесты. - На полтора года. А по литературе опережаешь программу на год. Интересный дисбаланс.

- Я ненавижу математику.

- Значит, будем заниматься математикой вдвое больше, чтобы ты возненавидела ее еще сильнее и сдала экзамен из чистой злости. Это работает, поверь моему опыту.

Я почти улыбнулась. Почти.

Во-вторых, Эддисон стала моей подругой.

После обморока она прислала мне сообщение - Джейден, как ни странно, разрешил дать ей мой номер. «Эй, надеюсь, ты в порядке! Было круто поболтать, жаль, что так закончилось. Если захочешь кофе (без обмороков в этот раз) - я всегда на смене :)»

Я перечитывала это сообщение раз десять, прежде чем ответить. Мы начали переписываться - сначала просто о кофе, потом о музыке, потом о книгах. Эддисон любила фэнтези и научную фантастику, она могла часами рассуждать о драконах и космических кораблях, и в ее сообщениях всегда было много эмодзи и восклицательных знаков. Через неделю переписки она спросила: «Можно я приду к тебе в гости? Или это странно? Мы знакомы всего ничего, но мне кажется, мы могли бы дружить. Если я навязываюсь - просто скажи, я пойму!»

Я показала сообщение Джейдену. Он, как и обещал, «проверил» Эддисон. Видимо, проверка прошла успешно, потому что он кивнул и сказал: «Если хочешь - приглашай. Только предупреди за день».

Эддисон пришла в субботу. Она принесла с собой коробку пончиков и настольную игру, и мы просидели на террасе три часа, играя в «Каркассон» и болтая обо всем на свете. Она рассказала, что ее родители развелись, когда ей было двенадцать, и что она живет с мамой в крошечной квартирке в Венис-Бич. Я рассказала, что мои родители погибли в авиакатастрофе, и что теперь я живу с братьями, которых не видела шесть лет. Я думала, она начнет меня жалеть, но Эддисон просто кивнула и сказала: «Это хреново. Серьезно хреново. Но знаешь, что? Ты справляешься. Ты здесь, ты дышишь, ты строишь города из картонных квадратиков. Это уже победа».

И почему-то от этих простых слов мне стало легче, чем от всех сеансов терапии вместе взятых.

Теперь Эддисон была частой гостьей в нашем доме. Она приходила после своих смен в кофейне, иногда с ноутбуком, иногда с новой игрой, иногда просто так. Она не боялась моих братьев - даже Чейза, который поначалу сверлил ее своим фирменным ледяным взглядом. «Твой брат похож на киллера из боевика», - шепнула она мне однажды, и я рассмеялась впервые за много недель. «Он не киллер, он просто... сложный». «Все сложные, - пожала плечами Эддисон. - Но твои сложные как-то особенно впечатляюще».

Пэйтон, как ни странно, ее одобрял. «У нее хорошее влияние», - сказал он как-то за ужином. «С чего ты взял?» - спросил Джош. «Она заставила Майю смеяться. Я слышал». И он вернулся к своему ноутбуку, как будто ничего особенного не сказал. Но для меня это было особенным. Пэйтон вообще замечал больше, чем показывал.

Кстати, о Пэйтоне. Он стал моим личным надзирателем по домашним заданиям. Каждый вечер, ровно в девять, он стучался в мою комнату и требовал показать сделанные уроки. Я пыталась протестовать, но Пэйтон был неумолим.

- Ты думаешь, мне нравится это делать? - спросил он однажды, когда я в очередной раз застонала над учебником алгебры. - Мне двадцать один, я управляю компанией с оборотом в несколько миллионов, и я сижу с тобой над квадратными уравнениями, которые сам забыл давным давно.

- Тогда не сиди.

- Не могу. Ты должна сдать экзамены в конце года. Если ты их завалишь, Джейден скажет, что это я недоглядел. А я не собираюсь проигрывать Джейдену.

- Вы соревнуетесь?

- Мы всегда соревнуемся. С детства. - Он помолчал, потом неожиданно улыбнулся - редкая, скупая улыбка. - Но сейчас это не соревнование. Сейчас это забота. Как умею.

Я ничего не ответила, но в тот вечер решила все уравнения до единого.

С Джошем все было иначе. Пока старшие братья пропадали в своем офисе в центре города, решая загадочные «дела», Джош оставался со мной. И большую часть этого времени он тратил не на работу, а на серфинг.

- Ты должна попробовать, - заявил он однажды утром, врываясь в мою комнату с доской наперевес. -Океан - лучшее лекарство. Лучше, чем все таблетки и психотерапевты вместе взятые.

- Я не умею.

- Научишься. Я тебя научу.

И он научил. Мы начали с теории на песке: как лежать на доске, как грести, как вставать. Джош был терпеливым учителем - гораздо более терпеливым, чем можно было ожидать от человека, который не мог усидеть на месте больше пяти минут. Он показывал одно и то же движение снова и снова, подбадривал, когда у меня не получалось, и радовался, как ребенок, когда я впервые поймала маленькую волну и проехала на ней целых три секунды.

- Ты серфер! - закричал он, вытаскивая меня из воды. - Ты официально серфер! Мы должны это отметить.

- Как? Еще одной волной?

- Нет. Смузи. Смузи - традиционный напиток серферов после покорения океана.

Мы сидели на песке, пили манговые смузи из «Solar Brew» (Эдди делала нам скидку как друзьям), и я чувствовала, как солнце сушит соленую воду на коже. В такие моменты горе отступало. Не уходило совсем - оно всегда было где-то рядом, как тень, - но становилось чуть тише. Чуть дальше.

- Почему ты не хочешь работать с остальными? - спросила я однажды. - В офисе, с делами, со всей этой... мафией.

Джош поморщился.

- Это не мафия. Ну, не совсем мафия. Это... сложно.

- Но ты не отвечаешь на вопрос.

Он вздохнул и откинулся на песок, глядя в небо.

- Потому что я устал, Мэй-Мэй. Начиная с тринадцати лет я вступил в дела. Я шесть лет делал вещи, которые мне не нравились. Шесть лет притворялся, сражался, выживал. Сейчас у меня есть океан, солнце и младшая сестра, которая только что поймала свою первую волну. Я хочу наслаждаться этим, пока могу. Работа подождет.

- А Джей? Он, кажется, не согласен.

- Джейден никогда не согласен, - Джош усмехнулся. - Он думает, что если я не зарабатываю деньги и не участвую в операциях, я бесполезен. Но знаешь что? Учить тебя серфингу - это самая важная работа, которая у меня есть. Потому что когда ты на доске, ты улыбаешься. А когда ты улыбаешься, я знаю, что мы победили. Мы вытащили тебя.

Я промолчала, но внутри что-то потеплело. Джош был прав. На доске я действительно улыбалась.

Вечером того же дня, когда мы вернулись с пляжа, я услышала, как братья спорят в гостиной. Я не хотела подслушивать, но их голоса разносились по всему дому.

- ...он опять не появился в офисе! - это был голос Пэйтона, резкий и раздраженный. - У нас встреча с поставщиками, а он катается на волнах!

- Джош никогда не был офисным работником, - ответил Джейден. - Ты это знаешь.

- Тогда зачем он вообще с нами? Если он не хочет работать, пусть идет... не знаю, в спасатели на пляж! Откроет школу серфинга! Но он часть семьи, а значит, часть бизнеса.

- Он присматривает за Майей, - вмешался Чейз. - Это тоже работа.

- Присматривает? - Пэйтон фыркнул. - Он таскает ее на пляж и покупает ей смузи. Это не присмотр. Это развлечение.

- Майя стала лучше, - тихо сказал Джейден. - Ты сам это видишь. Она меньше плачет. Она начала учиться. У нее появилась подруга. Если Джош - причина этого, я готов терпеть его отсутствие в офисе.

- Серьезно? - Пэйтон, кажется, не верил своим ушам. - Ты готов пожертвовать эффективностью бизнеса ради...

- Ради сестры? Да. А ты нет? Джош не так уж и много делал на работе, так что мы практически ничего не теряем.

В комнате повисла тишина. Я стояла в коридоре, прижавшись спиной к стене, и почти не дышала.

- Я тоже готов, - сказал наконец Пэйтон, и его голос прозвучал устало. - Просто... кто-то должен думать о деньгах. О безопасности. О том, что мы будем делать, если Винни Хакер решит, что мы слабы.

При имени «Винни Хакер» воздух в комнате, казалось, стал холоднее.

- Винни не дурак, - сказал Чейз. - Он знает, что мы уничтожили Марчетти. Он не полезет в открытую.

- А придурок Джонсон? - спросил Пэйтон. - Джонсон работал с Марчетти двадцать лет. Он хочет крови. Нашей крови.

- Джонсон в бегах, - возразил Джейден. - После того, что мы сделали с его людьми в Нью-Джерси, он залег на дно. Мы найдем его. Но это вопрос времени, а не вопрос "если".

- Если он залег на дно, это не значит, что он не опасен, - сказал Пэйтон. - Он может готовить что-то. Что-то, о чем мы не знаем.

- Именно поэтому мы не расслабляемся, - Джейден говорил спокойно, но в его голосе звенела сталь. - Чейз ведет разведку. Ты контролируешь финансы. Я занимаюсь стратегией. А Джош...

- А Джош катается на волнах, - закончил Пэйтон с горечью.

- Джош - наше секретное оружие, - неожиданно сказал Чейз. - Он выглядит как бездельник. Он ведет себя как бездельник. Никто не воспринимает его всерьез. А когда никто не воспринимает тебя всерьез, ты можешь узнать то, что другие не узнают. Джош - наша разведка, Пэйтон. Просто он работает не в офисе.

Я услышала, как Пэйтон вздохнул.

- Ладно. Убедили. Но если он пропустит еще одну встречу...

- Не пропустит, - сказал Джейден. - Я с ним поговорю. А теперь - к делу. Что слышно от наших людей в порту?

Дальше я слушать не стала. Я на цыпочках отошла от двери и поднялась в свою комнату. В голове крутились имена: Винни Хакер, Гриффин Джонсон. Я ничего о них не знала, но по тому, как братья произносили эти имена, было ясно: это враги. Опасные враги. Те, кто мог причинить нам вред.

Я легла в постель и уставилась в потолок. Мамина звездочка холодила ключицы. Я вспомнила, как Джош сказал: «Мы уничтожили Марчетти». Тогда это звучало как конец истории. Теперь я понимала, что это было только начало.

Закрыв глаза, я позволила себе провалиться в воспоминание. В детство. В Вашингтон.

2011. Вашингтон

Мне восемь лет. Осень. Мы с мамой и папой едем за город, на ферму старика Макферсона. Там яблоневый сад и тыквенное поле, и каждый октябрь мы приезжаем сюда собирать тыквы для Хэллоуина. Мама в смешной вязаной шапке с помпоном. Я бегу между рядами тыкв, ищу самую большую, самую оранжевую, самую идеальную.

- Эта! - кричу я, указывая на гигантскую тыкву размером с небольшой автомобиль.

- Мы ее не унесем, - смеется папа. - Она весит больше тебя.

- Тогда ты ее понесешь!

- Я и так несу самую большую ценность, - он подхватывает меня на руки и сажает на плечи. - Вот она.

- Па-а-ап! - я хохочу и колочу его по голове, но он только хмурится.

Мама фотографирует нас на фоне заката - оранжевое небо, оранжевые тыквы, папа с дочкой на плечах. «Это будет наша рождественская открытка», - говорит она.

Я помню, как пахло в тот день. Прелыми листьями, яблоками, дымом из трубы фермерского дома. Я помню, как папины руки держали меня крепко и надежно. Я помню, что была счастлива.

А потом я открыла глаза и снова оказалась в Лос-Анджелесе. За окном шумел океан - не осенний лес, не ветер в яблонях. Тихий океан, который я когда-то видела только на картинках.

Я потрогала звездочку на шее. Мама. Папа. Тыквы. Запах дыма.

- Я справлюсь, - прошептала я в темноту. - Обещаю. Я справлюсь.

Где-то внизу хлопнула дверь - это вернулся Джош после вечернего серфинга. Я слышала, как он насвистывает что-то на ходу, как Пэйтон кричит ему: «Ты опоздал на встречу!», а Джош в своей манере отвечает: «Волны были идеальные, чувак, ты бы их видел!»

Я улыбнулась. Жизнь продолжалась. Один день за другим. Одна волна за другой.