АМЕЛИ | 18+

«Смерть наполняет людей возвышенными чувствами и делает жизнь ценной... У смертных все имеет ценность – невозвратимую и роковую. У Бессмертных же, напротив, всякий поступок – лишь отголосок других...» - Хорхе Луис Борхес

Несмотря на осеннюю прохладу, на улице светило яркое солнце, так что на моих глазах были солнцезащитные очки. Я без стука зашла в дом Гарреттов, оглядывая пространство. Тихо. На часах уже двенадцать. Но дом как будто спал.

Когда я вошла в гостиную, то столкнулась с Леонелем. Он сидел на подоконнике и что-то писал в телефоне, но когда я вошла, то он тут же посмотрел на меня. На нем было черное поло и бежевые брюки, На его лице выросла улыбка.

— Амели, — протянул он, откидывая телефон в сторону, — как ты прошла через ворота?

— Мне трудно запретить где-то ходить, — улыбнулась в ответ я, складывая руки на груди, — Ну а вообще Мирослава сказала мне проходить сразу в дом.

С момента нашего с Германом свидания прошло две недели. Но ему пришлось поехать с отцом в командировку в Италию, так что неделю после этого мы с ним не виделись. Зато я не давала ему забыть себя. Каждый раз, когда я узнавала о том, что отец рядом с Гарреттом, я звонила родителю и словно невзначай узнавала у него как дела. Также я частенько могла дать о себе знать, когда Мирослава разговаривала с Германом по телефону.

После приезда Германа мы иногда пересекались у них дома. Улыбались друг другу, но из-за сильной загруженности не могли даже поговорить. Ничего, это только подогреет его интерес ко мне. Но все-таки мне пришлось сказать отцу, чтобы Германа он не так сильно нагружал, ведь это мешает моему плану. Скрипя зубами, он дал ему сегодня выходной, так что я точно знала, что сегодня он дома.

Также я продолжала вести социальные сети и не без удовольствия заметила лайки Гарретта на своих постах и историях. Даже сегодня утром я выложила пост, который Гарретт тут же лайкнул. Он сам выкладывал посты редко, но метко. Но их я лайкала не все. Через раз.

Простые игры в горячо-холодно с Германом не сработают, потому что он их все знает. К нему нужен максимально незаметный подход. Так, чтобы он даже заподозрить не мог моих манипуляций.

За эти две недели я специально старалась быть ближе к Мирославе. Звала ее на кофе, приглашала в гости, дарила подарки. Я даже нарисовала ей картину и пообещала сделать мастер-класс. Не то чтобы я была великой художницей, но девушка пришла в восторг. И я точно знала, что она протрещала все уши Герману и Леонелю обо мне. Мирослава, в свою очередь, не отставала и проявляла ответную инициативу. Сегодня она позвала меня на шопинг. Я предложила заехать за ней и вот, я здесь.

— Тогда я тебя поздравляю, потому что она только вышла из душа и у тебя есть еще полчаса свободного времени. Могу предложить тебе кофе или чай. Или что покрепче?

Я в свою очередь отметила, что могу в это время невзначай увидеться с Германом.

— Давай кофе. Черный.

Сказала я, садясь за стол, пока Леонель пошел к кофемашине, которая стояла на кухне. Она загудела, делая мне напиток, а я решила спросить:

— Леонель, можно личный вопрос? Если не хочешь, можешь не отвечать.

— Смотря насколько личный, — лишь с улыбкой обернулся он на меня, делая кофе.

— Это про Германа. На свидании я узнала, что его родители без вести пропали. Ты что-нибудь знаешь об этом? Ты не подумай, что я какая-то любопытная и навязчивая язва, просто... — я сделала паузу, замечая, как его спина напряглась, — я могла бы помочь. Если надо.

Леонель обернулся на меня с улыбкой и чашкой кофе. Но его глаза и тело выдавало внутренне напряжение. Он поставил кружку передо мной, а сам без стеснения сел на стол.

— Тц-тц-тц, Амели-и-и, — покачал он головой, — а я думал ты приличная девочка.

И вот снова этот его образ. Маска клоуна, когда он выходит из зоны комфорта. Значит, я копаю в правильном направлении.

— Я же сказала, я могу помочь, — сделала вид, что смутилась я.

Он наклонился чуть ниже. Я тут же почувствовала от него запах кофе и мятной жвачки. Его голос стал тише:

— Давай так. Откровение за откровение? Я расскажу тебе, что знаю о родителях Германа, а ты расскажешь мне о том, что случилось с твоей мамой на самом деле?

Внутри что-то дрогнуло. На самом деле.

Видимо мой взгляд стал почти враждебным, так что Лео чуть отодвинулся и пояснил:

— Амели, мы же оба понимаем, что та байка про нападение просто чушь, — покачал он головой.

Я крепче сжала зубы. Во мне вдруг возросла такая волна злости, что мне физически пришлось контролировать тело, чтобы не заехать Леонелю по морде. Вдруг я процедила сквозь зубы:

— Считаешь смерть моей матери чушью?

Позже, анализируя его слова я задумаюсь над ними, но сейчас адреналин и злость хлещет через край. Я пытаюсь дышать глубже и представлять в голове хорошие сценарии, но это плохо получалось. Когда дело касалось смерти мамы, это било по мне слишком сильно.

— Я не это имел ввиду, — спокойно сказал Леонель, видимо поняв, что перегибает палку.

Он спрыгнул со стола и видимо, от греха подальше, отошел.

— Извини, если задел. Но обсуждать родителей Германа я не буду.

Я незаметно от него прикрыла глаза и выдохнула, отгоняя от себя образы того, как яростно бью его ногой по лицу, делая из мужчины кровавое месиво.

— Забудем этот разговор, — только и сказала я, а затем перевела тему: — а где Герман?

Я обернулась и наткнулась на ухмылку Леонеля. Наверняка он подумал о том, что я безумно в него влюблена. А я уже по его глазам поняла, что Герман ему рассказывал про меня.

— Идем со мной, — он мотнул головой в сторону выхода.

Выйдя из столовой, он открыл дверь около лестницы. Он вела в подвал.

— Ведешь меня в зловещий подвал? — почти пошутила я.

— А ты боишься? Можешь взять меня за руку, если хочешь, я буду не против.

И снова этот шутливый тон.

— А вдруг ты маньяк? Взять маньяка за руку звучит безумной идеей.

Леонель шагнул вниз и с улыбкой протянул мне руку.

— Почему сразу маньяк? Может, я наоборот, рыцарь.

Я все-таки приняла его руку, подавляя остаточные мысли о том, чтобы столкнуть его с этой лестницы. Мне не нужны здесь враги.

— Рыцари не ведут девушек в подвалы.

— Туше, — усмехнулся Леонель и повел меня за руку вниз.

Шли мы, впрочем, не долго. И, в конце концов, вышли небольшой спортзал. Он мне чем-то напоминал Глубину, но я увела эти мысли прочь. Тут висела груша, стояло несколько тренажеров и стенд со спортивным инвентарем, а в центре стоял ринг. Около груши стоял Герман. Он заметил нас сразу и непонятливо уставился. Точнее на то, что Лео держал меня за руку.

Только я сошла со ступенек, мы тут же отстранились друг от друга. Герман тяжело дышал после упражнений. Его брови нахмурены. Но смотрит он почему-то на Леонеля.

— Амели соскучилась и захотела посмотреть на твою тренировку, — вдруг выдает он.

Я возмущена. Что он несет?

Мы с Германом сталкиваемся взглядами. Такое чувство, что он через мои глаза достает до самого позвоночника. Я впервые вижу его таким: без костюма и манер, в обычной спортивной одежде, уставшего. В его глазах виднеется злое непонимание, но не от моего присутствия. А от прикосновения Леонеля ко мне. Это я понимаю по тому, как его взгляд постоянно возвращается к моей руке. Он не понимает, что я здесь делаю и какого черта держала только что его лучшего друга за руку.

Это не ревность. Герман не настолько еще мной одержим, чтобы ревновать (к сожалению). Но ему не нравится, что ситуация уходит из-под его контроля. А контроль он, как и я, терять не любит. Он всегда просчитывает тысячу ходов вперед, чтобы контролировать. Он всегда убирает ненужных пешек, чтобы контролировать. Потому что не дай Бог он потеряет контроль и тогда может случиться что-то ужасное.

Я словно в зеркало смотрюсь.

— Хотите присоединиться? — без доброжелательности спросил Герман, вытирая полотенцем лицо.

Он выглядел серьезным. Даже опасным. Спортивная футболка облегала его стальные мышцы, подчеркивая талию. Черные спортивные штаны были мешковаты, но даже так чувствовалась сила его ног. Если он кого-то лягнет, то мало не покажется.

С того боя на ринге он вырос. Действительно стал выше. И шире. Не знаю, могла бы я победить его сейчас без фактора эмоций.

Я почувствовала, как Леонель толкает меня в спину. Это заметил и Герман. Жевалки на его лице заходили. Я даже смогла увидеть, как он словно незаметно качает головой, смотря на Леонеля, но тот лишь улыбается и смотрит на мен. Почему то теперь я чувствую себя в клетке с хищником.

Я все-таки двинулась к Герману. Его взгляд впился в меня. В венах вскипела кровь. Нет, мне не было страшно. Было лишь интересно, что будет дальше.

Ведомая детским любопытством, я встала напротив Германа. Он оглядел меня с ног до головы и кивнул головой на ринг:

— Идем.

— Зачем тебе дома ринг?

— С Леонелем иногда балуемся, — без эмоций сказал Герман, пролезая под канатом.

Мы встали в центр. Между нами заискрило от напряжения. Моя спина была ровной настолько, словно к ней прибили доску. От Германа пахло его обычным ароматом и потом. Но меня мало таким напугаешь, я чувствовала запахи и похуже. В Глубине нас приучали к самым неприятным запахам, так как мы могли бы на задании и в канализационной трубе валяться. Так что запах пота – не самое неприятное, что я чувствовала.

На мне были брюки цвета тиффани и черная водолазка, так что в принципе передвигаться я могла свободно. Вот только каблуки я сняла, ведь новичку будет неудобно в такой обуви, верно?

— Встань в стойку, — буквально приказал он.

— Я не умею, — солгала я.

— Не против, если я к тебе прикоснусь?

После этих слов, не дожидаясь моего ответа, он помог мне принять стойку. Его голос был безо всякой любезности. В нем звенела сталь.

— Колени согнутые, так тебе легче передвигаться. Локти защищают ребра, руки защищают голову, — бесцеремонно он двигал моими конечностями так, как ему вздумается, — правый кулак защищает челюсть. Плечи выше.

— Сегодня ты не такой милый, как в наши прошлые встречи. Играешь роль плохого тренера? — с ухмылкой спросила я.

Он замер напротив меня. Посмотрел прямо в глаза, но судя по всему, так ничего и не понял.

— Что у вас?

— У кого «у нас»?

Он приблизился. Если бы не мои руки у головы, он подошел бы ближе.

— У вас с Леонелем.

Моя ухмылка стала шире, обнажая зубы.

— Неужели ты ревнуешь?

— Я не дам тебе морочить ему голову, — только и сказал он, а затем отошел на пару шагов назад, — у тебя центр тяжести на двух ногах.

Я нарочито делала ошибки. Но быстро их исправляла так, как он говорил.

— Я бью – ты защищаешься.

Он ударил резко. Я подавила все рефлексы и сделала вид, что не успела поставить защиту. Бил он не больно, скорее для вида, едва касаясь.

— Соберись, Амели. Ты же сама захотела со мной тренироваться. Вдруг рядом пистолета не будет?

Вот как значит. Все таки он помнит о том, что на приеме я отстреливалась. Значит, у него есть по поводу меня сомнения. Ну конечно!

Я заново встала в стойку, намеренно делая еще ошибки, которые Герман стал исправлять. Он коснулся моего живота и спины, наклоняя корпус вперед. Странно, ведь он мог бы просто сказать мне наклониться вперед. Неужели ищет повод коснуться меня?

Он поправил мои руки и снова встал напротив. Ударил, и в этот раз я поставила блок. Он сощурился и ударил второй раз уже в бок, но там меня защищал локоть.

— Бей в ответ, — разрешил он.

И я ударила, намеренно делая ошибки. Он меня проверял. Поменяю ли я положение при ударе. Правильно ли я сожму кулак. Но нет. Я ничего из этого не сделала. Он просто схватил меня за руку и потянул на себя. Его рука ловко обвила мою талию, потому что мое тело стало заваливаться вперед. Я практически сгруппировалась, но вовремя себя остановила и схватила Германа за плечо.

Его лицо не дрогнуло. Но что-то промелькнуло в глазах, что я не успела прочитать.

— Вот вы все где! — раздался где-то звонкий голос Мирославы.

Но Герман даже не пошевелился. Он как прижимал меня к себе, держа над полом, так и продолжал это делать. Казалось, прошел час, но нет, прошло всего пара секунд, и он вновь вернул меня в вертикальное положение. Я обернулась в сторону Мирославы.

Со спины девушку обнимал Леонель и что-то шептал ей на ухо, пока она сосредоточенно смотрела на нас. Затем резко обернулась на него и закатила глаза. На девушке был красивый брючный костюм сливочного цвета. Ее каштановые волосы красивыми локонами лежали на плечах.

И пока Мирослава закатывала глаза, Герман наклонился ко мне и тихо сказал:

— Помни о том, что я тебе сказал.

Я только тихо рассмеялась:

— Герман, ты за кого меня принимаешь? Вроде взрослый мальчик, а такими глупостями занимаешься, — покачала головой я и ушла с ринга, не забыв забрать обувь.

Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь. Но я только улыбнулась новоиспеченной подруге, взяв ее под руку.

— Все в порядке? Тебе в душ не надо?

— Нет, я здесь пробыла всего десять минут, даже не вспотела, — покачала я головой, а затем посмотрела на блондина, — хорошего дня, Леонель.

Я уверена, Герман сейчас прикрыл глаза от раздражения. А я ликовала. Выводить его на эмоции было полезно. Это привязывает его ко мне. Заставляет думать обо мне. А потом он и сам не поймет, как расскажет мне все.

Мы с Мирославой поехали в торговый центр. Нас вез мой личный водитель, которого отец приставил ко мне. И вот, через два часа похождений мы решили зайти в кафе, перекусить. Я села напротив Мирославы. Пока мы ждали заказ, я все-таки решилась, словно невзначай поинтересоваться:

— Мира, — я поймала ее взгляд, — расскажи о своем детстве с Леонелем?

За эти две недели я успела узнать много о Леонеле и Мирославе. Адрес Леонеля, школа, в которой они с Мирой учились, имена и биографию родителей, причину их смерти. Они умерли, работая на Мантикору. Оба попали в плен и там погибли. Из плена их вернули уже мертвыми.

К слову, дом Леонеля был больше дома Гарреттов. Именно на этом я и собиралась сейчас строить диалог.

— Ой, это было очень весело на самом деле! — воодушевилась девушка, — Лео заменил мне брата! Я же с детства девочка полненькая, — сказала она так легко и просто, показывая, что совершенно не стесняется этого. Я считала, что эта полнота ей безумно шла, — и конечно в начальной школе меня задирали. А Лео в детстве был наоборот худощавый и высокий. Выглядело это просто уморительно, я тебе как-нибудь фото покажу. Но Лео все ровно меня защищал. Как-то раз получил по морде из-за меня, так пришла разбираться его мама. Я думала, от ее крика окна лопнут.

Дальше она стала рассказывать смешные истории из детства и вот, обронила:

— А дом у нас был большой, даже больше чем наш с Германом...

Когда она закончила рассказывать историю, то я спросила:

— А почему именно Леонель переехал к вам? Почему не вы к нему, если дом у меньше?

— Наша травма смерти родителей притупилась к тому времени, а вот Леонелю было плохо находиться в родительском доме.

— А что случилось с вашими родителями? Извини, если не хочешь, можешь не отвечать.

Мирослава не такая скрытная, как ее брат. Она расскажет мне с большей долей вероятности о своих родителях. Она более открытая и искренняя. Ей нет смысла скрываться. Особенно от девушки, которая спасла ей жизнь. А ведь Мирослава помнит об этом постоянно.

— Да нет, все в порядке, я давно смирилась, — покачала она головой, поджав губы, — они пропали без вести. Никто не знает, где они. Герман первое время уверял меня, что они живы и совсем скоро найдут нас, но прошло десять лет. Я давно отпустила их.

— Как пропали?

— Вот так. Они в тот день уехали на похороны, а обратно уже не вернулись. Твой отец объявил их предателями.

Вот как. Похороны.

— А как их звали?

— Анна и Карл Гарретт.

Я запомнила. Надо будет потом найти что-нибудь про них. Еще я подметила, что мать Германа и Мирославы русская.

Мы перешли к другой теме. А после разъехались по домам. Уже заходя домой, мои каблуки стучали громко. Я направлялась в кабинет к отцу. Он явно дома. Без стука я зашла к нему.

Его глаза с раздражением поднялись на меня. Он не в духе. Но мне плевать.

— Родители Германа пропали после похорон моей матери?

Герман поступил в Глубину в тот же день, что и я – две недели после похорон мамы. Две недели проходит подготовка ребенка к школе Мантикоры. Я могла бы предположить, что родители Германа приехали на похороны мамы, а оттуда их уже не вернулись из-за отца. Иначе, почему он не стал даже искать их, а просто отправил Германа в Глубину?

— Откуда я знаю, Амели? Ты слишком долго возишься с этим делом, — жестко сказал он.

— Ты объявил их предателями, ты должен знать. Анна и Карл Гарретт, — твердо сказала я, — и не смей врать, я по глазам все вижу. Или если тебе не надо найти предателя, то я могу просто бросить это дело.

— Тон сбавь. Я тебе не подружка. Ты – шпион, и твоя задача – найти предателя как можно быстрее, а ты все тянешь! — уже повысил тон отец, вставая со стула, — Какого черта у меня на столе до сих пор нет предателя?!

Я вдруг влепила ему пощечину.

— Еще раз ты повысишь на меня голос и я из твоего языка сделаю стейк и скормлю тебе же. Я бы не советовала ругаться со мной. Не забывай на ком тут все держится. Если захочу, я вообще ничего делать не буду. Это не в моих интересах выискивать информацию, ясно? Еще раз, и я обнуляю наш договор.

Сказала я и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.