АМЕЛИ | 18+

«Правда – это то, что партия утверждает как правду» - Джордж Оруэлл

Сейчас

В машине царила тишина. Я смотрела в окно, отец вел машину, а Джетт сидел рядом с ним на пассажирском месте. Мы ехали на тот самый прием, где поменяется моя жизнь. После которого я перестану скрываться. Скрывать свое происхождение и то, что принадлежит мне. Эта мысль, несмотря на всю опасность, грела душу.

Отец раздавал Джетту инструкции о том, что тот ни в коем случае не должен отходить от меня до начала приема. Что если что-то случиться, то бедный парень отвечает за меня головой. Конечно, Томас знает о том, что я сама могу за себя постоять. Это было сделано скорее для вида, чтобы Джетт сам ничего не заподозрил. Хоть мы и знакомим всех со мной, открывать тайну о моих способностях не собираемся. Это вообще было решение отца, а мне по большему счету плевать.

За окном уже было темно. Мы почти подъезжали к ресторану, в котором будет прием, так что я достала карманное зеркало, чтобы если что вдруг поправить макияж или волосы. В отражении на меня смотрела красивая девушка. Своей красотой она могла бы влюбить в себя даже самого самовлюбленного красавчика. Ее глаза говорили о том, что с ней опасно связываться. Я ей улыбнулась.

На мне было очень красивое синее платье с голыми плечами и вырезом. Мои длинные наращенные волосы лежали на спине и доставали почти до поясницы. Сегодня я должна выглядеть идеально.

Как только мы подъехали, Джетт вышел и подал мне руку. Отец пошел другим входом. Ему предстояло решить какие-то дела с организацией приема, на которые мне также все ровно. На своих шпильках я грациозно двинулась к входу. Там уже вовсю принимали гостей.

Отличие шпионов от других солдатов в том, что мы можем замаскироваться под кого угодно. И вот, сегодня я леди из высшего общества, обученная манерам и искусству поставить на место даже самого наглого любовника.

Я впереди Джетта. На входе он показал пригласительные, и мы вошли.

Нас ослепил белоснежный зал с мраморным полом и бриллиантовыми люстрами. Все вокруг неприлично дорого одеты, туда-сюда снуют официанты с шампанским, а в воздухе витает сочетание нот самых разных парфюмов: сладкие, цветочные, строгие. Многие разговаривают между собой в компании, кто-то осматривает зал оценивающим взглядом.

Я проанализировала каждого, кто здесь есть. Вон, стоит мистер и миссис Голден. Это окружной судья и прокурор, которые на хорошем счету в Мантикоре. А вон там, в собравшейся кучке мужчин стоит мистер Миллер, мер города. Упитанный мужчина держит в руке бокал шампанского, а лицо у него красное от смеха. Я вижу, как по его виску стекает капля пота. В той же компании с ним стоит и что-то активно рассказывает местный сутенер – мистер Коун.

Я всех здесь знала поименно. Парочку даже пытала как-то раз, когда те решили нарушить установки. Это были не такие проступки, за которые можно убить, поэтому нам оставалось их пытать. Отец часто поручал их пытки мне, потому что считал, что я отлично справлюсь с этой задачей. Нас учили пытать еще в Глубине, но там нам давали людей, которых не жалко.

На этом приеме были люди, которые много сделали и делают для Мантикоры. Все советники, командиры, судьи, мэры, даже сенатор тут. Все пришли послушать, что же такого важного им скажет их босс.

Потом я заметила мою еще одну сегодняшнюю жертву: Ухабова Виктора. Худощавый мужчина средних лет с уже седой головой и шрамами на лице. В его глазах читался опыт. Он одиноко сидел за столом и рассматривал бокал в своих руках. Ему словно было безразлично все происходящее вокруг. Затем к нему подошел один из капитанов и поздоровался.

Я обвела глазами все помещение, но не нашла Вебера. Он бы мне пригодился. Я поставила у себя в голове пунктик найти его сегодня. Также сегодня надо поговорить с Виктором.

А потом мой взгляд остановился на девушке. На ней красивое белое корсетное платье с открытыми плечами без рукавов. Оно подчеркивало ее пышную грудь, а подол платья облегал сочные бедра так, что на них засмотрелась не одна я. Но девушку, судя по всему, это не волновало. Ее кофейные волосы собраны в красивый пучок, а на шее висел кулон в форме капли. В ушах несколько карат. Даже издалека я видела их блеск. На руках белые перчатки, сверху них пара колец и объемный браслет. На лице бесконечная лучистая улыбка. Она осматривала все вокруг, словно ребенок, пришедший в магазин игрушек.

Мирослава Гарретт. Сестра Германа Гарретта.

Я в курсе того, что Мирослава для Германа родная только по матери. У той был Герман еще до того, как она вышла замуж за одного из капитанов. Позже она родила уже Мирославу.

Проблема в том, что я не нашла ничего по поводу его родителей. И отец, и мать пропали без вести еще десять лет назад. Но нет никаких данных о них. Ничего, абсолютно. Я прошерстила всю базу данных, даже спросила отца, но ничего нет. Поэтому мне нужно узнать, не думает ли Герман отомстить за детство, которое у него отняли?

Не долго думая, я стала осуществлять свой план. Взяла с подноса бокал шампанского и двинулась к девушке. Пока она все еще оглядывала все богатое убранство, я подошла к ней ближе и резко повернула голову на Джетта.

— Слушай, Джетт...

А потом я врезалась в Мирославу. И опрокинула на нее бокал с шампанским. Мы обе испуганно вздохнули. Я тут же торопливо начала:

— О Боже мой, простите пожалуйста! Мне так жаль!

Я взяла протянутый Джеттом платок и попыталась помочь шокированной Мирославе. На ее белом платье теперь было мокрое пятно.

— Подождите, остановитесь, — пришла в себя девушка и спокойно отстранила меня от себя, — успокойтесь, мисс. Все в порядке, правда.

И она мне улыбнулась. Я замерла и посмотрела в ее карие глаза. Выдохнула, но продолжила оправдываться:

— Простите, ради Бога, я вас правда не заметила...

— Все хорошо, это просто платье. Как вас зовут?

— Амели, — торопливо протянула я руку.

— Я Мирослава, — кивнула девушка и пожала мою руку.

А потом за ее спиной вырос он. Герман Гарретт. На его лице считалась серьезность, брови сдвинуты, голубые глаза направлены на сестру. Затем на меня. А после на Джетта. Он сразу оценивает обстановку. Одна его рука в кармане, вторая лежит у сестры на спине. Его ониксовые волосы сейчас красиво уложены, а пиджак и пара пуговиц на белой рубашке расстегнуты. Из кармана пиджака выглядывает красивая бутоньерка в виде лилии из жемчуга и проволоки.

Его глаза задерживаются на мне. Анализируют. Но если у других по выражению лица я могу понять, о чем они думают, то в случае с Германом так не работает. В Глубине нам прививают привычку делать такое лицо, что никто, даже наши сокурсники не могли бы понять, о чем мы думаем и каков наш следующий шаг.

— Герман, все в порядке, Амели просто разлила на меня шампанское. Ничего катастрофического не произошло.

А затем из-за другого плеча на меня смотрит светловолосый мужчина. Его голубо-серые глаза проходятся по мне сканером, затем по Джетту и только потом останавливаются на Мирославе. Когда он видит мокрое пятно на ее платье, то беззвучно присвистывает, а на губах его беззлобная насмешка. Леонель Харрис.

Это второй сторожевой пес Мирославы Гарретт. И если Герман сейчас стоит серьезней некуда, то Леонель же наоборот, расслабленный. Словно ничего не происходит. На его лице легкая ухмылка. Он снова скользит по мне взглядом, только уже более откровенным. Я чувствую, как его глаза касаются моего декольте и выреза на ноге.

— Амели, значит? Я вас не знаю, — настороженно проговорил Герман, — Лео, уведи Миру отсюда.

Рука Леонеля по хозяйски легла на талию Мирославе и та, последний раз посмотрев на меня и улыбнувшись, позволила себя увести. Леонель тоже посмотрел на меня с ехидной улыбочкой, но вот только я сразу поняла, что это всего лишь маска. На самом деле под пиджаком у него спрятан пистолет и в случае чего он быстро среагирует.

— Это неудивительно, меня здесь никто не знает, мистер Гарретт, — уже не вела я себя так растерянно, как это было с Мирославой. Ведь весь этот цирк был сделан только ради того, чтобы привлечь его внимание.

Я сложила руки за спиной и выпрямилась. Мой голос был гордым. Мужчина прищурился:

— Да что вы? Это закрытое мероприятие, мисс. Как вы сюда попали, раз вас никто не знает?

Герман был выше меня на пол головы. И шире примерно в полтора раза. От него исходила явная угроза, и Джетт, доныне стоявший смирно рядом, вдруг вмешался:

— Мы от босса.

Я подавила смешок. Сейчас этот недалекий парень навел на нас еще больше подозрений.

Брови Германа взметнулись. Вот он уже усмешки не стал сдерживать. Он сделал шаг ко мне и сказал тише обычного:

— Ребят, вы меня за придурка держите? Сюда не пускают незнакомцев, — Гарретт перевел взгляд на Джетта, — И тебя я что-то тоже не узнаю. Сомневаюсь, что ты из личной охраны главы.

А потом он взял рацию и передал всем, что в помещении посторонние. Глядя мне в глаза, он описал мою внешность. Затем также, не прерывая зрительного контакта, описал внешность Джетта. Но ни один мускул на моем лице не дрогнул. Я была абсолютно спокойна и уверена. На моих губах играла легкая ухмылка. Главную свою цель я выполнила: заинтересовала его.

Я наигранно тяжело вздохнула и потянулась в сумку за телефоном, чтобы позвонить отцу, но Герман ловко перехватил мою руку и пропел:

— Куда-а?

Было что-то в его голосе угрожающе-завораживающее. Я даже опешила. Рука его теплая. Прикосновение крепкое, уверенное. Было видно, что церемонится он не собирался со мной.

Прошло мгновение и все вокруг достали пистолеты и направили их друг на друга. Подозреваю, Джетт первый спровоцировал мужчин, направив оружие на Германа. А мы с Гарреттом стояли, не двигаясь.

— Руки от нее убрал, — прорычал мой охранник.

— Скажи ему, чтобы убрал пистолет, — тихо сказал мне Герман.

Моя ухмылка стала шире. А потом раздался грозный голос, от которого оружие убрали уже все:

— Стволы убрали! — громко сказал Томас. Я боковым зрением увидела, как все опустили оружие.

Герман выпрямился, и мы одновременно посмотрели на моего отца. Гарретт все еще держал меня за запястье. Когда эту картину увидел мой отец, то его глаза налились красным. Я видела, как он сильнее сжал кулаки. Вот чем-чем, а неконтролируемой агрессией я пошла в него.

— Гарретт... — прошептал Томас, качая головой.

Герману и с первого раза стало понятно, и он отпустил меня. Нет, в его глазах не было страха. Он был спокоен. И вот это меня удивило.

Отца боялись все. Кто-то уважал, но большинство боялось. Потому что когда он зол, то никому мало не кажется. Получают все. И отец не ограничивается просто криками. Он бьет и бьет больно. Кого-то пытает. Прилюдно унижает. И это неприятно.

Все в помещение опустили головы. По крайне мужчины. Девушки испуганно стояли и смотрели за этим шоу. Но не Герман. Он спокойно сложил руки за спиной и ответил на его взгляд.

Людей, которые не боялись отца, я могла бы пересчитать по пальцам одной руки: Карла, Данил и я. И нет, Герман не прятал свой страх, как это делали многие. Например, советники. Да, они уважали отца, но также они его боялись. Это было видно в их жестах, глазах, словах. Обычно человек не обращает на это внимания, но мой внимательный глаз замечал все. Но с Германом было по-другому.

В его глазах не было страха. Он осознал, что совершил ошибку, ведя себя так со мной, но в них не было паники или тревоги за последствия. Я слишком хорошо знала людей, чтобы понять: ему не страшно.

— Что произошло? — злым взглядом Томас буквально проткнул Германа.

— Я думал, она посторонняя, — спокойно объяснил он.

— ДУМАЛ?! ТЫ, СУКА, ДУМАЛ?! — отец заставил сделать себя глубокий вдох и выдох. Затем посмотрел на меня и сказал уже так спокойно, как ему позволяло его взбешенное состояние, — ты цела?

Я лишь кивнула. Затем отец что-то тихо сказал Герману – я не прислушивалась – и уже более громко наказал оповестить всех, что у главы Мантикоры новая охрана. А позже меня увел оттуда. Я последний раз мазнула по Гарретту взглядом и ушла.

Через час все началось. Сначала мы сидели за столиками, ужинали и болтали. Я сидела за отдельным столом с Данилом, Джеттом и еще парой охранников. Я частенько поглядывала на дальний столик, за котором сидела троица: Герман, Леонель и Мирослава. Теперь на девушке уже был черный пиджак, а Леонель сидел в одной рубашке. Его рука была закинута на спинку стула мисс Гарретт, и он что-то ей говорил с ухмылочкой. Периодически девушка качала головой и подозреваю, закатывала глаза. Слева от Мирославы сидел Герман.

В какой-то момент девушка словно почувствовала мой взгляд, обернулась. Ее глаза тут же наткнулись на меня. Шатенка улыбнулась и помахала мне пальчиками. Я ответила тем же. Следом за ней повернулся Герман. Его взгляд ничего не выражал. Он скользнул по Данилу и Джетту рядом со мной. Видимо, сделал какие-то выводы. А потом, конечно, повернулся и Леонель. Он смерил меня взглядом и подмигнул. Я в ответ только усмехнулась.

На сцену вышел Томас. Все замолчали и внимательно его слушали. Я поняла, что сейчас все решится. Сейчас узнают все.

Сердце ускорилось от предвкушения. Когда Томас заговорил, я почти вздрогнула.

— Я благодарен всем, кто сегодня пришел сюда. Но позвал я вас не просто так. У меня есть объявление.

Все замолчали. Я слышала только голос отца и стук собственного сердца.

Томас ответил на мой взгляд. Что-то во мне перевернулось с ног на голову. Отец улыбнулся мне. Эта улыбка была такой теплой и любящей что-ли? Мне хотелось тряхнуть головой. Прогнать наваждение. Неужели сны вернулись?

У меня снова появилось чувство, словно я смотрю на себя со стороны. Словно я не здесь.

Я крепче сжала зубы, чтобы сбросить с себя это чувство. Не время.

— Я хочу познакомить вас с важным для меня человеком. И этот вечер я хочу посвятить именно ей. Прошу, знакомьтесь, моя дочь, Амели.

Секунду была тишина. Пока я вставала, все молчали, находясь в оцепенении. Данил начал аплодировать первым. Следом и все остальные. Я видела, как все стали шептаться.

— У него все это время была дочь? — доносился шепот с одной стороны.

— Разве его дочь не умерла?

Я поднялась к отцу на сцену. На моем лице была улыбка, пусть и не настоящая. Все в этом мире было не настоящим. Это мероприятие, наша семья, моя жизнь. Все.

Я смотрела Томасу в глаза, когда стояла рядом с ним. Потом посмотрела в зал и встретились с двумя дюжинами пар глаз. Все удивлены и шокированы, за исключением Данила.

— Понимаю, вы удивлены. Многие из вас, особенно те, кто в Мантикоре уже давно, знают, что произошло с моей семьей. Но на самом деле не все было правдой. Все эти годы Амели училась в пансионе в Англии. Но теперь она с нами. И я прошу относиться к ней с любовью и уважением, — рука отца легла мне на талию и притянула к себе, обнимая, — ну а теперь можете чуть отдохнуть. Всем приятного вечера.

Я встретилась с пронзительным взглядом Германа. Он хитро прищурился и чуть наклонил голову в бок, пытаясь понять, где подвох. И подвох был. Для Германа здесь был о-очень большой подвох.

Но я только улыбнулась и пожала плечами.

А потом началось шоу. На сцене выступали актеры и танцоры, кто-то пел. Все сидели за своими столиками. Затем на сцену вышли музыканты и все повставали с мест. Началась неофициальная часть вечера, где все могли поболтать друг с другом, выпить или просто поехать домой.

Я, конечно, осталась.