АМЕЛИ | 18+

«Ложь успевает обойти полмира, пока правда надевает штаны» - Уинстон Черчилль

К моему счастью, все люди, которые сегодня мне были нужны, тоже остались. И первым делом я пошла в компанию Советников. Там стоял Ухабов. Но меня больше заинтересовала дама, которая стояла рядом с ним.

— Доброго вечера, советники! — непринужденно подошла я к мужчинам и перевела взгляд на девушку, — И очаровательная дама.

На моем лице играла милая улыбочка. Блондинка улыбнулась мне в ответ и кивнула.

— Амели, добрый вечер, — скромно улыбнулся один из советников – Теодор Мур. Уже староватый мужчина, но еще в форме. Его глаза заблестели неприятным интересом, — Как вам прием? Вы впервые у нас на таком мероприятии?

— Да, все чудесно, спасибо. Часто у вас такие приемы проходят?

— Оу, нет, только по особым поводам, — Теодор прошелся по мне взглядом, облизнув губы.

Мужчины.

Я перевела взгляд на даму Виктора. Надо выяснить, кто она такая.

— У вас замечательная сумка. Как вас зовут?

Блондинка ахнула и посмотрела сначала на свою сумку с жемчужными бусинами, а потом на меня и улыбнулась шире. На ее красивой фигурке сидело белое блестящее платье с длинным рукавом. Я заметила взгляд, которым посмотрел Виктор на девушку. Завороженный, одержимый, голодный. Хоть мужчине почти пятьдесят, я могла с уверенностью сказать – он сохнет по ней как мальчишка.

— Благодарю, я Жанна, — протянула она мне руку и я с готовностью пожала ее.

Жанна выглядела вполовину младше Виктора. Она крепко держалась одной рукой за его плечо. Ее лицо свежо, она мне чем-то напоминала Мерлин Монро. Честно сказать, я не удивлена, что Виктор сохнет по ней. Было в ней что-то притягивающее взгляд. Даже ее духи могли заставить тебя остаться рядом с ней. Это даже я почувствовала, что уж говорить о мужчинах.

Наша беседа продолжалась еще несколько минут. В ее процессе я поняла, что Виктору сейчас не до чего нет дела кроме как до своей молодой красавицы. Это не просто влюбленность, это нездоровая одержимость. А Жанна хорошо пользуется этим советником, но от дел синдиката она далеко. И это явно не маска, она действительно немного побаивалась нашего мира.

Значит, Ухабова отметаем. Конечно, я глаз с него не спущу, но он пока не главный подозреваемый. Ему явно сейчас нет дела до подстав и вообще Мантикоры.

Остались Вебер и Гарретт.

Стоило мне только вспомнить про первого, как он сам меня нашел. Пьяный в хлам он шатался и что-то говорил другим людям. Судя по его лицу, он был доволен.

Я ловко подловила его, когда он врезался в меня. Мне пришлось придержать его за талию, чтобы он не упал.

— Амели, добрый вечер! — заплетающимся голосом и закрывающимися глазами проговорил он громко.

— Добрый, добрый, — с улыбкой проговорила я.

Я, удостоверившись, что он стоит на ногах, отпустила его. Элай Вебер был чернокожим кабаном на полторы головы выше меня, а мой рост, между прочим, не самый низкий – пять и семь футов. Плюс я на каблуках. Смотреть ему в лицо было сродни смотреть на вершину Эйфелевой башни. В руках Вебер держал бутылку с шампанским. Подозреваю, это не первая, потому что так опьянеть такому кабану, понадобиться таких бутылок минимум две.

Я заметила, как к нам двигался Джетт. Я приказала ему следить за мной издалека. Видимо он посчитал, что Вебер представляет для меня угрозу, но я покачала головой, заставляя его оставаться на месте.

Едва ли кто-то мог представлять мне угрозу.

— Вы обворожительно выглядите, Мисс, — вскинул он руками так, словно выиграл миллион.

Я усмехнулась и кивнула. На нас смотрело все больше людей.

— Вижу, вы сегодня немного не в форме, — чуть насмешливо говорила я. Меня чуть позабавила эта ситуация.

— Я всегда в форме. Вам угрожает опасность? Я всегда готов вас защитить, Мисс О'Хара!

Его пьяная самоотверженность была такой милой. Я, вопреки всем приличиям нормы, приобняла мужчину за плечи и повела к входу.

— Пойдемте, я вас провожу до такси, Мистер Вебер.

Пока мы шли до выхода, он продолжал говорить пьяный бред:

— Вот Амели, вы такая красивая. Я вас так люблю! И отца вашего люблю. Вот только он брата моего убил, сука.

Внутренне я напряглась, но виду не подала. Мы вышли из помещения на улицу. Меня тут же обдало ветром. М-да, погодка сегодня не очень.

— Но ничего! Я все это уже проработал, как щас модно говорить. И зла не держу. Я же правильно сделал?

В какой-то момент своей речи Вебер начал икать.

— Конечно. Если таить в себе все эти обиды, то это ничем хорошим не закончиться.

Моя натура сейчас посмеялась над моими словами.

— Вы абсолютно... Ик... правы, Амели! Вы такая мудрая девушка! Ик!

Мне пришлось придерживать мужчину, чтобы тот не упал. Правда, для этого требовалось не мало сил, так как Элай не такой уж и маленький.

Мы стояли на улице и ждали машину.

— Знаете, Амели... Ик! Я бы хотел быть вашим мужем. Выходите за меня?

Когда Вебер захотел встать на колено, я его мигом остановила. Еще чего не хватало, я его потом не подниму.

— Я обещаю подумать, мистер Вебер.

С силой я сжала его предплечье, чтобы тот не упал.

Он взял мои руки и по очереди поцеловал их.

— Я вас люблю, Амели, — он икнул и перевел взгляд за мою спину, — И тебя, Джетт, люблю! Говорят, вы сегодня чуть не пострелялись из-за Амели.

Я посмотрела за спину. Хмурый Джетт стоял у двери со сложенными руками на груди и следил, чтобы Вебер мне не навредил. Я с облегчением увидела подъезжающее такси.

— Да, ты все пропустил, — сказал Джетт с недовольным лицом.

— Амели, если нужно, я всех тут застрелю ради вас.

— Пока в этом нет нужды. Ваше такси.

Мне пришлось приложить усилия, чтобы усадить пьяного здоровяка в машину. За это время я услышала еще пару десятков комплиментов и признаний в любви в свой адрес. А потом Вебер уехал. Я не могла до конца верить в его непричастность и то, что он проработал все свои травмы, связанные с братом. Но пока ничего больше сделать не могла.

Остался Гарретт.

Мы вместе с Джеттом вернулись. Я видела смущение в его глазах рядом со мной. Видимо, он до сих пор не может отойти от новости о том, что я – дочь его босса.

Словно по велению судьбы, я наткнулась на Мирославу. Она разговаривала, отвечала кому-то в телефоне, но когда заметила меня, то сразу его убрала. Ее улыбка была самой искренней среди всех, с кем я разговаривала сегодня.

— Амели! — девушка смерила меня беззлобно-насмешливым взглядом и сказала: — значит, ты – дочка босса?

Я усмехнулась и кивнула. Но не успела я и слова сказать, как из-за ее спины вырос Герман.

— Мисс О'Хара.

Его голос был серьезен, глаза анализировали меня, словно пытаясь что-то найти. Меня это немного напрягало, потому что он мог меня вспомнить. Но не должен был. Сейчас мне двадцать и у меня длинные каштановые волосы, а последний раз, когда мы виделись, мне было шестнадцать, у меня была короткая зеленая стрижка под мальчика, детская припухлость на лице и дикий взгляд.

— Мистер Гарретт.

— Я бы хотел извиниться, — начал он, — мне жаль за тот случай. Я не должен был себя так с вами вести. Прошу прощения.

Я сощурила глаза. На моих губах заиграла хитрая ухмылка. В голове родился план.

— Одними извинениями вы не отделаетесь, мистер Гарретт. Вы как минимум должны мне танец.

В его глазах отразилось непонимание. За нами с интересом наблюдала Мирослава. На ней все также находился пиджак Леонеля, который неизвестно где сейчас пропадал.

Я в это же время крикнула оркестру, который располагался на сцене и играл ненавязчивую музыку:

— Объявляю танцы! Прошу музыку!

Музыканты переглянулись и заиграли что-то быстрое и энергичное. Отлично.

Я повернула голову к Герману, который смотрел на меня теперь с легкой ухмылкой. Он протянул мне руку, приглашая на танец, которую я охотно приняла. Мы двинулись в самый центр.

Его рука уверенно легла мне на талию, а вторую он вытянул вместе с моей чуть в сторону. Другая моя рука лежала у него на плече. Гарретт повел меня в танце ловко, со знанием дела. Я не отставала. В Глубине нас и танцам успели обучить, поэтому ноги сегодня я ему не оттопчу.

Он крутил меня в воздухе умело, смотря прямо в глаза. Боковым зрением я видела, как рядом с нами также танцевали пары. Где-то недалеко танцевали Виктор с Жанной. Отца я не видела.

— Вы неплохо танцуете, — заметила я, пока он кружил меня.

— Тоже самое могу сказать и вам, мисс.

От Германа пахло на удивление вкусно. Я ненавидела мужской парфюм, но у него он был приятным. Это не была какая-то мужская хвоя, дерево, свежесть или какие там еще есть типичные запахи мужчин. Нет, это было что-то необычное, но в то же время подходящее именно ему. Я не могла представить кого-то другого с таким же запахом. Это было что-то сладкое, фруктово-ягодное. Но не женское. Мне так понравился его запах.

— Где вы так научились? Или в Мантикоре балы проходят каждую субботу?

Герман усмехнулся.

— Нет, Амели, — с улыбкой покачал он головой, — но там где я вырос, был почему-то важен этот навык.

— Вы выросли не здесь?

— Ну, точно не в этом ресторане, — осмотрелся он.

Я насмешливо закатила глаза. Музыка становилась плавной, а наш танец медленнее.

— А вы? В Англии научились? — я могла бы сказать, что этот вопрос задан из вежливости, но тогда солгала бы. В его голосе был явный интерес.

Я не могла прочитать в его глазах то, что он думает, как бы ни хотела.

— Верно.

— И чему же вы там еще научились?

Я хитро улыбнулась и хотела ответить что-то, но оно резво крутанул меня в танце и музыка остановилась. Танец кончился. Мне пришлось сделать шаг назад и присесть в реверансе. Герман поклонился, но глаз от меня не оторвал.

Музыка началась вновь. Я видела, как молодой человек хотел сказать мне что-то, возможно пригласить на второй танец или спросить разрешения удалиться, но его прервал Теодор. Он кивком головы поздоровался с Германом и протянул мне свою сухую ладонь.

Ну, нет. Этот старый хрен не помешает мне.

— Мисс, не подарите мне танец?

Видимо, по моему растерянному лицу Герман понял все сразу. Он подошел ближе и с опасной вежливой улыбкой сказал:

— Мне жаль, Теодор, но Мисс О'Хара сейчас дает мне шанс извиниться перед ней. И упускать его ради вас я не собираюсь, — Гарретт посмотрел на меня и вытянул локоть, предлагая мне взять его под руку, — не желаете прогуляться?

— Прошу прощения, мистер Мур, — кивнула я с легкой улыбкой взяла под руку Германа, позволяя меня увести.

Во мне все ликовало. Все шло как никогда хорошо. Наедине мы можем узнать друг друга лучше. Но что-то мне подсказывает, это не будет так быстро, как с Ухабовым или Вебером.

Мы вышли на свежий воздух. Ветер тут же подхватил мои волосы. Но мы все ровно остались на свежем воздухе.

Рядом с рестораном располагался небольшой сад. Здесь ходило несколько пар, но на нас никто внимания не обращал. Полумесяц был единственный, кто освещал эти зеленые дорожки. Деревья чуть защищали нас от ветра, но не полностью.

Герман тут же без слов снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. Меня тут же окутал его запах. Я подавила желание прислонить ткань к самому носу.

— Спасибо, — улыбнулась я и посмотрела на него в ответ, — за пиджак и за спасение.

Я кивнула в сторону ресторана. Герман с полуухмылкой кивнул мне. Мы двинулись по саду.

— И как вам у нас, Амели?

— Это конечно не Англия, но тоже неплохо. Меня особенно удивило то, как меня встретили.

Герман досадливо поджал губы, но в глазах ни капли сожаления.

— Я еще раз прошу прощения.

— Ничего, зато я буду спокойна, что с такой охраной моему отцу точно не грозит опасность.

Герман посмотрел на меня. О чем он думал? То, что я не могла прочитать его мысли, меня задевало, но я не подавала виду. Не всегда же мне иметь преимущество.

— В нашем мире всем и каждому грозит опасность, Амели. Даже вам.

— Правда? Даже рядом с вами?

Это стало походить на флирт. Я чуть прикусила язык. Если его сразу так пытаться расположить к себе, то у меня ничего не получится. Ему мигом станет скучно, и я из него ничего не достану. Это обычное явление мужчин-мафиози.

К Герману, как и к любому мужчине на высокой должности в нашем мире надо подходить серьезнее. Простаков отец не выбирает в командиры. Все эти мужчины – недосягаемые. Обычными заигрываниями ты их только оттолкнешь. Тут надо действовать по-другому.

— Амели, особенно рядом со мной. Разве вы еще это не поняли?

Глаза Германа сверкнули в полутьме каким-то озорным блеском. Ему доставлял удовольствие наш диалог. Я видела, как полумесяц отражался в его взгляде. Если бы Гарретт был демоном, его глаза однозначно стали бы гореть чуточку ярче.

— Ну да, — усмехнулась я и покачала головой.

Мы гуляли по саду. Меня окутывал его запах с ног до головы.

— Расскажите мне о жизни в Англии. Мне интересно.

И я рассказывала давно сочиненный сценарий, расписанный почти по дням, когда и что я делала. Я врала так, что у Германа даже не было ни малейшего подозрения. Он слушал меня внимательно. Но я не могла понять, что он думает. Всегда, когда я смотрела на людей, я понимала их мысли. Этот навык у меня отлично отточен, как и все остальные, но с Германом я вообще ничего не понимала. И меня это выводило из зоны комфорта.

— Вот как. И все-таки, почему отец скрывал вас все это время?

— А это разве не очевидно? Если человек мертв, то никто ему не может навредить.

— А зачем тогда он вас объявил сегодня? вы же теперь в потенциальной опасности.

Я посмотрела на Германа и сощурила глаза. Его лицо было чуть хмурым.

— Мистер Гарретт, вы ставите под сомнение папины решения?

Он чуть наклонился ко мне.

— Нет, мисс О'Хара, я просто вижу, как на вас уже смотрят все.

— И как же? — в тон ему говорила я.

— Как на главный трофей. Готовьтесь к огромному вниманию.

И он непринужденно пошел дальше. Я поняла, что пора заканчивать.

Мы как раз подошли к входу. Я отпустила его руку и отдала пиджак.

— Так уж и быть, Герман Гарретт, я вас прощаю и попрошу отца вас помиловать. До встречи.

Я подмигнула ему и затерялась в танцующей толпе. Я дошла до туалета и посмотрела в зеркало.

Его слова походили на странные намеки. Он явно может что-то знать. Но искать в каждой его фразе намек было бы максимально странно, так что я просто продолжу следить за ним, как и за всеми остальными.

Я стояла так и думала несколько минут. Анализировала. Тысячи сценариев пронеслись в моей голове. А затем послышались выстрелы. Я слышала крики. Женские и мужские. Слышала, как бьется посуда.

За секунду я подлетела к двери и проверила замок. Закрыто. Затем отошла от нее подальше, к унитазу. Либо на нас напали, либо кто-то из наших начал перестрелку между собой. Конечно, более вероятен первый вариант. Чтобы узнать, мне надо выйти.

В такие моменты я была предельно собрана. Этот навык во мне развила Карла. В по-настоящему опасной ситуации я хладнокровна, несмотря на злость внутри меня. А она во мне бурлит постоянно. Но в момент, когда в опасности моя жизнь я не даю ей доминировать. В любой другой момент, но не когда я на грани смерти.

Я выжидала несколько минут. Когда выстрелы и крики стихли, я услышала шаги, которые приближались ко мне. Потом чужой голос за дверью, говоривший на русском:

— Тук-тук. Зайка, ты тут?

Я поняла, что он сказал, поэтому тут же отошла чуть в сторону от двери. Человек за дверью дернул ручку и когда понял, что тут закрыто, то сразу же прострелил замок и с размаху открыл дверь. Меня этой дверью чуть не пришибло, но я не растерялась, рывком выбила оружие из его рук и жестко долбанула его башкой об раковину.

Тело обмякло. Я аккуратно подхватила мужчину и положила его тушу на пол, чтобы никто не услышал его падения. Затем взяла у него пистолет, проверила магазин. Пятнадцать патронов.

Отлично.

Я посмотрела на мужчину, лежащего на полу. Он может доставить проблем, если очнется. Но с другой стороны нам не помешали бы заложники. Подумав полминуты, я решила связать его. Сняла с него бронежилет и все оружие, а затем футболку, что у него осталась, разорвала на длинные лоскуты. С их помощью я связала мужчине руки, затем ноги. Крепко.

На свой страх и риск я оставила его в туалете, а сама пошла дальше. Одним из лоскутов я завязала себе волосы в пучок. Мне бы не хотелось, чтобы в случае чего меня дернули за них.

Я также оставила в коридоре свои каблуки. Они слишком громкие и бегать на них я хоть и могу, но мне будет проще босиком.

Тихо. В конце коридора виднелся зал и поваленные столы. Куча разбитой посуды, так что мне бы стоило аккуратней ходить здесь босиком. И за одним из столов пряталась трясущаяся от страха Мирослава Гарретт. Ее накрывала паническая атака. Она с закрытыми глазами пыталась успокоить себя дыханием. Я мысленно выругалась.

Ну почему именно она?

Ладно, Амели, соберись. Я подошла к выходу из коридора. Двое вооруженных стояли в разных углах зала. Они медленно осматривали каждый столик в жажде увидеть кого-то, кто остался. Оба могли сейчас увидеть меня, если обернутся, так что я ушла чуть вглубь коридора.

Буквально через минуту они доберутся до Мирославы. Ее стоит спасти. Девушка может быть полезной. Вот только как это лучше сделать?

Я услышала, как в зал вышел третий. Они заговорили на русском:

— Ну что? Есть кто?

— Пока никого. Что с Томасом?

— Ржет, ублюдок. Ничего, долго он так не просидит. Щас мы его принцессу найдем, и быстро рот откроет.

Во мне что-то похолодело и вновь зажглось с новой силой. Отец у них. Я крепче сжала пистолет в руках. Ярость полилась по моим венам, словно лава. Она душила, и я почти выстрелила в этого сукиного сына, что там стоял. Но я сдержалась. Во-первых: те двое могут быстро среагировать и меня, как минимум ранить, так что я не спасу ни отца, ни Мирославу. А во-вторых, я могу и промахнуться со злости. Руки мои тряслись, так что мне для начала стоило успокоиться, а только потом стрелять. И, конечно, мне не стоило показывать того, что я умею стрелять. Только в крайнем случае.

Надо пользоваться моментом, пока те отвлечены. Поэтому я мигом юркнула за стол, стоящий рядом со столом Мирославы. И, конечно, русские это заметили.

— Вы видели? Кто-то там пробежал!

— Неужели наша птичка объявилась?

Я услышала шаги, которые двигались в нашу сторону. Повернув голову в сторону девушки, я заметила глаза, полные ужаса. Я обрекла ее на еще большую опасность.

Рядом со мной и Мирославой лежали тарелки на удивление целые. И металлический поднос, через который я могла видеть свое отражение. Я аккуратно высунула поднос в надежде, что его не увидят, и заметила в его отражении самого близкого к нам русского. Я тут же убрала поднос, пока его не заметили, и жестом показала девушке, чтобы она взяла тарелки. Та немного помедлила, но посуду в руки взяла. Ладони ее дрожали ужасно. Я поражена, как она еще в обморок не упала.

Далее я жестом показала девушке кидать тарелки вверх и в сторону. Так, чтобы осколки не сыпались на нее. Она кивнула мне. Я крепко сжала пистолет. Деваться некуда, придется раскрыть Мирославе маленькую тайну обо мне. А именно то, что я умею стрелять. Я уже мысленно смирилась с тем, что об этом узнает и Герман.

Я показала девушке, чтобы она кидала тарелки на счет три. И вот, она кинула, в тарелку кто-то выстрелил, а я рывком высунулась и выстрелила в самого ближайшего к нам русского. Кто-то из них громко матерился на своем языке.

— НЕ СТРЕЛЯТЬ. ОНА НУЖНА НАМ ЖИВАЯ! — кричал один из них.

Я перекатилась за другой стол и выстрелила во второго. В голову не получилось, зато попала в бедро. Тот упал и что-то прорычал на своем, я не разобрала. Далее снова полетела еще одна тарелка, только уже в другую сторону и третий придурок вновь повелся. А я выстрелила. Попала.

Я одним выстрелом добила второго и быстрым шагом двинулась в Мирославе, которая все еще пряталась за столиком. Она крепко сжимала тарелку в руках и с надеждой смотрела на меня.

Я присела рядом с ней. Времени нет, в любой момент может зайти кто-то.

— Где все?

— И.и.их вывели, — заикаясь, говорила девушка, — о.о.он.ни на ул.лице.

Ей совсем плохо. Ее надо срочно отсюда уводить. Как я поняла, здесь начался штурм. Кто смог, тот убежал. Главной целью был отец. Поэтому все остальные сейчас на улице, думают, как спасти его.

Тупоголовые идиоты.

Я подняла девушку с пола и аккуратно, обходя осколки, повела ее к выходу.

***

Автор

Пульс Германа зашкаливал. Все произошло слишком быстро. Все бежали оттуда под звуки выстрелов. Он не помнил, в какой момент Мира отстала от него. Но факт оставался фактом: сестра не с ним.

Через минуту поисков он нашел Леонеля. В его глазах была такая же тревога, что и у него. Они одновременно спросили друг у друга:

— Где Мира?

Сердце пропустило удар при мысли, что девушка осталась в здании. На Германа обрушилось цунами вины. Он впервые решил взять ее на мероприятие Мантикоры, потому что она так сильно просила. Он всю жизнь старался держать ее подальше от своих дел. И Леонелю приказывал не посвящать ее в их дела. Но разве что-то скроешь от этой неугомонной девчонки?

Он ринулся к входу. Герман был готов бежать туда за сестрой. И плевать, что там опасно. И плевать, что там его застрелят. Главное, чтобы Мира была жива.

Его за локоть поймал один из советников – Теодор. Сегодня он итак изрядно его побесил, но теперь Герман был на грани того, чтобы врезать ему.

— Ты вообще неадекватный? Под пули собрался?

— Там сестра моя, — прорычал Герман.

— Ты придурок, займись своей работой и придумай план, как нам спасти босса и его дочь. А не бросайся под пули.

Его голос был строгим, но мог ли он хоть как-то повлиять на Германа. Тот только одернул руку и посмотрел на Теодора испепеляющим взглядом. Молодой человек уж было хотел оттолкнуть советника и броситься в ресторан, как Леонель воскликнул:

— Мира!

Светловолосый друг кинулся к девушке и крепко сжал ее в объятиях. Она рыдала. Как же громко она рыдала. Он гладил ее по голове, шептал что-то успокаивающее. А ведь Леонель испугался не меньше Германа. Его потряхивало. Он успел себе надумать столько сценариев в голове.

Сейчас, рядом с ней стоял не тот легкомысленный Леонель, которого все привыкли видеть. Возможно, таким кроме нее его никто не видел. Привыкший развлекаться и клеить баб в клубах, он редко испытывал за кого-то такой страх. Да и в принципе он ни к кому чувств не питал кроме этих двоих. Ведь они – последнее, что у него осталось.

Никто не знал, как бешено у Леонеля сейчас колотиться сердце. Он крепче прижал девушку к себе, словно боялся, что она пропадет. А если бы она пропала – он бы погиб.

Герман тут же подошел к ним и заставил девушку посмотреть на него. Проверил на наличие ран и выдохнул, не найдя ни одной. Это стало для него таким облегчением. Мирослава начала что-то говорить, заикаясь:

— А.А.Амели, — девушка растерянно стала вертеть головой в поисках своей спасительницы и сердце пропустило удар, не найдя ее, — где она?

— Ты видела Амели? — сразу начал я.

— О.она меня с.с.спасла, — практически задыхаясь, говорила сестра Герману.

Герман все понял. Кивнул Леонелю, чтобы тот успокоил девушку и сам отошел.

Как командир операций, он придумал план моментально. Взял несколько самых доверенных и проверенных ребят, отвел их в сторону.

— Значит так. Русские заглушили связь и рации, так что твоя задача – заняться этим, — сказал он командиру информации и программирования – тощий мужчина в прямоугольных очках Эрих Лукс, — ждать Эриха не будем, я пойду первый. Если вдруг просто по дороге к выходу Амели потеряла сознание или просто была ранена и упала, то я вытащу ее. Если через десять минут меня не будет, то идете за мной. Вы трое, — он осмотрел первых троих, — осматриваете туалет и кухню, — Герман посмотрел на остальных троих, — вы осматриваете главный зал, комнату персонала и склад. В приоритете босс, а не дочь, всем ясно?

Все громко прокричали «есть, сер!» и разошлись по местам. Герман зашел в помещение. На полу куча осколков. Он сразу заметил труп, лежащий на полу в луже крови. Затем второй труп и третий. Движения его медленные, внимательные. Он искал Амели, но не видел.

«Значит, ее забрали. Она, вероятнее всего там же, где и отец. Ее забрали для шантажа босса.» - думал он.

Герман подумал, что в туалете ее смотреть смысла нет. Если она там, то вряд ли она в сильной опасности, а сейчас главное – спасти босса. И, вероятнее всего, там, где она, там и босс.

Но его главной ошибкой стало то, что он не посмотрел в сторону туалетов. Потому что там, в тени стояла она. В руке у нее был пистолет, а в голове у нее пронеслось «ну что же ты тут забыл?».

В голову полезли еще больше подозрений на счет Германа, но она оставила их на потом. А затем медленно и бесшумно подошла к нему со спины и ударила точно в затылок рукояткой пистолета так, чтобы тот потерял сознание, но не умер. И у нее получилось. Она даже проверила у него пульс на всякий случай. Будет обидно, если он окажется не виноват, а она его убила. Амели ловко подхватила мужчину и оттащила туда, где меньше осколков.

«Извини, дружок» - сказала она мысленно.

***

Амели

План был прост как мир – прийти, расстрелять всех, забрать отца и уйти отсюда к чертовой матери. Я медленно прошла к кухне. Как бы мне не хотелось, все ровно осколки давно исполосовали мои ноги. Все саднило и кровоточило.

Я аккуратно заглянула на кухню. А вот и они.

— Где там эти придурки? Отправил их на поиски твоей дочери еще двадцать минут назад, ни один не вернулся.

Я услышала, как отец усмехнулся. На моих губах тоже выросла ухмылка. Я схватила покрепче пистолет и оглядела комнату.

Их здесь также трое. Один из них – видимо главный – стоит прямо напротив отца. Томас привязан к стулу, но лицо его уверенное. Второй стоит скучающе в углу. А третий рядом с ним. Только сейчас до меня дошло, что кухня была с шумоизоляцией, чтобы громкая музыка из зала не мешала поварам работать, так что они не слышали выстрелов.

С моими израненными ногами маневрировать не получится. Надо действовать умнее.

Я вернулась к Герману и достала у него нож. Затем к трупам и достала нож у одного из них.

В общей сумме у меня получилось два ножа. А мне больше и не надо. Я вернулась к двери на кухню и чуть заглянула туда. Мне не обязательно было попадать. Но я все же задела одного из них в плечо.

— Из зала!

Ко мне двинулись сразу двое. Они вышли вместе. И если одному я сразу прострелила башку, то второму заехала ножом в ребро. Тот почти задел меня своим лезвием, но я быстро выстрелила сначала ему в живот, а затем и в лоб.

Когда я зашла на кухню, то увидела вполне ожидаемую картину: главный русский держит Томаса за волосы и приставляет нож ему к горлу. Мало меня это испугало на самом деле, но разозлило.

— Оружие на пол, — сказал он мне уже на английском.

Я послушалась. Опустила пистолет на пол и подняла руки вверх.

Томас смотрел на меня с ухмылкой. Он был уверен во мне.

После главарь отошел от отца и двинулся ко мне. Хорошо, что я завязала волосы, иначе он меня за них сейчас дернул. А так он просто положил мне руку на плечо и приставил нож к горлу.

— Твоя доченька сама пришла к нам в руки. А теперь рассказывай, Томас, что ты там замышляешь.

Я поняла, о чем он. О нашей слежке за картелем. Конечно, он узнал.

Но долго я ему разглагольствовать не позволила: рывком пнула сначала в колено, затем практически вывернула руку. Но он все ровно полоснул мне по плечу. Глубоко.

Мы дрались от силы секунд десять. Он повалил меня на пол и прижал своим телом, пытаясь воткнуть в меня нож. Это продолжалось до тех пор, пока я, наконец, не дотянулась до пистолета и не выстрелила в него. Я сразу скинула его тело с себя.

Потом я достала у мужика из кармана нож и перерезала веревки, которыми был связан отец. Ноги и плечо болели и кровоточили. Особенно плечо. Мне пришлось приложить руку к нему, чтобы не терять так много крови.

Томас помог мне подняться.

— Спасибо, дорогая, — только и сказал Томас.

После он обратил внимание на то, что я босиком и оставляю кровавые следы после себя. Без слов взял на руки и вышел из кухни. Только в тот момент я поняла, насколько сильно болит мое тело.

Все это – казалось обычным. Спасти жизнь отцу, жертвуя своей. Но нет, я действовала не как дочь. Я действовала как шпион. Как солдат. Как человек, работающий на Мантикору. Но нет, дочь Томаса никогда бы не спасла его.

Так я думала последние два года. Каждый раз, когда я спасала ему жизнь, я думала об этом. Что я делаю это не, потому что я его дочь. Дочерью я была до восемнадцати лет, и тогда я мечтала убить его. Но вот, мне двадцать и я не считаю себя его родственницей. Я считаю себя его солдатом. И выполняю лишь то, что должно.

— Томас, — позвала я его, — в туалете лежит живой связанный русский. А в том углу лежит Гарретт.

Отец посмотрел на меня. Я все еще держала плечо рукой, пока то кровоточило.

— Ими займутся.

И он вышел на улицу. На нас смотрели все. Данил тут же подбежал и отец передал меня ему. Все видели меня. Раненную и обессиленную. Но никто и в жизни бы не мог подумать, что только что я убила шесть человек.