АМЕЛИ | 18+

«Если долго смотреть в бездну, то бездна тоже начинает смотреть в тебя» - Фридрих Ницше.

Сейчас

Я сидела и смотрела на мамино лицо, выгравированное на памятнике. Она улыбалась. Снизу ее лица имя: «Горинова Агния Глебовна». И подпись: «навечно в холстах, письмах и сердцах». Мама была романтичной и творческой душой. Я видела ее холсты, но письма которые она писала только отцу – никогда.

Мама была русской. Мой дедушка был связан с русской мафией и выдал маму замуж за моего отца, как знак примирения. Вследствие этого мать с отцом полюбили друг друга. По крайне мере мне хотелось верить в то, что чувства, которые я видела у них в своем детстве, были настоящими.

Кстати, благодаря ей мне легче остальных давался русский язык в Глубине.

Я приходила сюда часто. Это был один из немногих методов успокоить бушующие во мне эмоции. Хоть до десяти лет я и была спокойным ребенком, в Глубине эту черту во мне изменили. На что только не пошли эти люди, чтобы сделать меня лучшей. Что ж, вынуждена признать, у них это получилось. Правда, ценой моей психики и здоровья.

Для меня создавали симуляции в специальных камерах, где заставляли поверить во все происходящее. Я ни за что никому не расскажу, что там было. Это была четко проработанная программа, созданная Карлой, направленная на то, чтобы вызывать во мне агрессию и ненависть, которая стимулировала бы мой рост. Это я узнала из протокола, найденного на ее столе еще два года назад.

Их задачей было сделать из меня машину для убийств, которая бы действовала на холодной ярости. Карла Бэйкер была не только президентом Глубины, но и ученым. Она учла в своем эксперименте все: генетическую предрасположенность к агрессии, хронический стресс, ПТСР на фоне симуляций и пыток, эмоциональная незрелость, насилие и провокации. Идеальные условия для развития психических заболеваний.

И в итоге они сделали меня. Вспышки гнева помогали мне в нужные моменты собираться и работать на двести процентов. А когда агрессия возникала не в подходящий момент, Карла колола мне транквилизаторы.

Но также она научила меня в случае чего самой справляться с яростью. У меня единственной в Глубине было хобби: я рисовала. Мне специально приносили холсты и краски и позволяли в свободное время рисовать. На удивление, это даже помогало.

Также я много зависала в тренировочном зале. Там я изводила себя настолько, что не оставалось сил на злость. Дай Бог доползти до кровати. В Глубине даже поощрялись дополнительные тренировки. Но на основных занятиях нас насиловали настолько, что никто дополнительно кроме меня не занимался.

Лучшей я стала именно благодаря этой ненависти, что во мне была. И ненависть эта была направлена на отца. На сраного отца, который бросил меня в Глубину и не интересовался мной. Который действительно выбросил меня как ненужную вещь. Возможно, я напоминала ему маму, поэтому он от меня избавился. Но это его не оправдывает. Его ничто не оправдывает.

Эта ненависть к нему жила во мне все семь лет до выпуска. И если первый год я грустила и скучала, то остальные годы я его ненавидела. И это ненависть уничтожала меня изнутри. Стоило мне только подумать о нем, внутри начинался какой-то ураган чувств. На тренировках, когда я совсем была без сил, передо мной вставал его образ. Я не хотела, но он появлялся. И я била сильнее. Я бегала быстрее. Я выполняла упражнения с таким результатом, с каким не выполнял их никто.

Все не могли понять, как это девчонка, которая весь первый год была внизу рейтинга, вдруг поднялась на первое место. Кто-то даже шептался, что мне колют какие-то препараты для выносливости. Эти слухи стали громче, когда я сорвалась на одну девчонку в толпе и чуть не сломала ей челюсть, а Карла в этот момент вколола мне транквилизатор.

Я стала лучше, чтобы быть ближе к нему. Чтобы, наконец, встретиться с ним и стереть в порошок. Карла рассказывала, что отец лично может встретиться с лучшими выпускниками фаз. И я стала лучшей, чтобы увидеть его. Посмотреть в лживые глаза и засунуть ему их так глубоко, как смогла бы.

А рядом с мамой было спокойно, даже при условии того, что она в двух метрах под землей от меня. Я сидела прямо на камне рядом с цветами, которые сюда возили я и Данил. Смею предположить, отец после ее смерти сюда даже не приезжал. Ублюдок.

На кладбище было тихо. Хорошо. Мне так не хватает этого порой.

Последние сутки, например, я провела в шумном стриптиз-баре. Так как сейчас я лучший и самый доверенный шпион Мантикоры, мне приходится выполнять самые ответственные задания.

Я подозреваю главу соседнего картеля в том, что он собирается нарушить договор с русской мафией о поставках кокаина. Отец увидел в этом отличную возможность извлечь из этого собственную выгоду. Но для этого нужны дополнительные детали. Поэтому я уже около месяца работаю совместно с одной из самых проверенных проституток, которая втирается ему в доверие. Чаще всего такие мужчины, как Ноа Цинаджинни будут доверять проститутке больше, чем своим приближенным или жене. Это стандартная психология.

И мне невероятно повезло, что моя Кэрол еще и мастер манипуляций. Ее задача – заставить Ноа самого все ей рассказать. В это же время в спальне, где они всегда спят, мной заботливо установлена прослушка. И вот, спустя месяц упорной работы мы все же добились того, что Ноа рассказал моей героине все. Я узнала, что он еще колеблется с решением и чего-то боится. Но вот чего – нам с Кэрол предстоит еще узнать.

К сожалению, все эти встречи мне приходится находиться в соседней комнате и следить за тем, чтобы все было в порядке, и Ноа ничего не заподозрил.

Мой телефон вибрирует. Когда я смотрю на имя на экране, во мне что-то переворачивается. У меня всегда такая реакция на отца.

Томас

— Я тебя слушаю.

— Ты где сейчас? — немного грубый голос на той стороне мне отвечает.

— У мамы.

Отец выждал едва заметную паузу.

— Поезжай домой. У меня для тебя есть дело.

Я лишь закатила глаза и отключилась.

Уже через сорок минут такси привезло меня домой. Дело в том, что никто не должен знать, что я – дочь Томаса О'Хара. Также никто не должен знать, что я умею. Все должны быть убеждены в том, что я – обычная девчонка, которая выросла в пансионе в Англии. Только придомовая охрана в курсе, что я дочь Томаса, но никто не в курсе, что я умею. А за пределами дома я вообще ничего общего с Томасом не имею.

Это сделано для моего преимущества. Отец говорил, что хоть я и лучшая, меня могут убить свои. Как маму. Так что будет лучше, если о моих способностях никто знать не будет.

В его словах была доля правды. Проблема также заключалась в том, что после моего отъезда в Глубину отец всем сказал, что я умерла. Потому что меня видело слишком много человек и убивать всех нецелесообразно.

Только по приезде домой, меня ждал сюрприз: у нас новая охрана. Когда я подошла к воротам, то меня не пустили.

— Ты кто такая?

Я опешила. Ну и что это значит? Меня теперь к себе домой не будут пускать?

Во мне начала подниматься злость, но я быстро ее подавила. Стоять и ругаться с ними у меня нет ни сил, ни желания. Я только позвонила отцу и сказала, чтобы тот меня впустил. Правда, без парочки матов не обошлось.

Уже дома я направилась сначала не в кабинет к отцу, а в душ. Мне хотелось смыть эту грязь стриптиз-бара. Но вот только подняться мне вновь не дали. Видимо какой-то недалекий парень не понял значения слов «высокую девушку с длинными каштановыми волосами и карими глазами не трогать».

— Стоп. Ты кто и куда собралась?

Он перегородил мне лестницу на второй этаж, в мою комнату. На нем была типичная форма солдат Мантикоры. Его рука ощупывала место, где должна лежать рация, но ее не было там. Он не сводил с меня глаз.

Сам парень блондин, еще молодой. Его волосы кудрявые. Глаза голубые. На лице, несмотря на молодость, уже есть множество морщин и шрамов. Взгляд серьезный.

Боже, ну почему нельзя было сразу позаботиться о том, чтобы рассказать новой охране, что живет в этом доме не один Томас?

— Я здесь живу. И мне надо в свою комнату, — спокойно ответила я на его вопрос.

Он резко вынул пистолет из кобуры и направил ее на меня. Я сделала вид, что испугалась. Подняла руки и сделала несколько шагов назад. Меня злила эта ситуация.

— Это мы сейчас у босса узнаем. Иди.

Я подавила крепкое желание выбить пистолет у него из рук и пустить пулю ему в лоб.

Амели, он просто выполняет свою работу.

Я медленно повернулась и двинулась в сторону кабинета отца. Он находился в правом коридоре от лестницы, которая шла сразу при входе в дом. Мы шли по красному ковру, который расстилался по всему первому и второму этажу. Только когда я подошла к кабинету, то парень заломил мне руки и сам открыл дверь.

На нас удивленно уставился отец. Я выстрелила в него таким злым взглядом, который видел только он. Моя злость перенялась ему.

— Руки от нее убрал, — тихо, но с угрозой говорил Томас. Я тут же почувствовала, как лопатки перестало сводить.

Парень сделал от меня два шага в сторону.

— Я же вроде четко всем сказал: ее не трогать. Ты где был?! — уже повысил голос отец.

— Прошу прощения, босс. Такого больше не повториться.

— Где твоя рация? Почему ты просто так разгуливаешь по моему дому?!

Отец орал так, словно его режут тысячи ножей. Это мне напомнило меня.

Охранник пристыжено опустил голову, но ответил с готовностью:

— У меня сейчас перерыв и я шел в туалет. Рацию забыл в комнате. Встретил девушку и выполнял все четко по инструкции.

— Ты запомнил ее? — уже более спокойно сказал отец, показывая на меня.

— Так точно, босс!

— Если ты еще раз к ней притронешься, я тебе руки вырву и скормлю твоей же матери, понял?

— Так точно, босс! Прошу прощения, мисс, за это недоразумение.

Отец отпустил бедолагу, и тот ушел. А я осталась. М-да, видимо в душ я пойду уже после разговора с отцом.

Я села в кожаное кресло, которое стояло в углу кабинета. В центре стоял огромный стол, заваленный бумагами и компьютером в центре. Позади отца стояло два больших стеллажа с огромными папками. В третьем шкафу, который стоял уже напротив моего кресла, лежало оружие, виски и сигары. Вся мебель здесь сделана из дуба, а кресла из натуральной кожи.

Я откинулась на спинку и прикрыла глаза.

— Ты сменил охрану.

— Да. Это связанно с тем, почему я тебя позвал, — я приоткрыла один глаз и внимательно посмотрела на отца, а тот продолжил, — среди верхушки завелась крыса.

Я открыла второй глаз и оглядела отца. Карие глаза и такие же волосы, которые сейчас зачесаны назад. Взгляд серьезный.

— Подробнее.

— Нам срывают уже вторую поставку оружия. Неизвестно, кто это. Но я точно знаю, что нас сливает кто-то из верхушки. После первого срыва я созвал совет и назначил дату и место второй поставки. Ее тоже сорвали.

— У тебя, по всей видимости, есть подозреваемые? — скептически вскинула я бровь.

— У меня на примете трое: Ухабов, Вебер и Гарретт. Твоя задача – найти среди них предателя.

Фамилии я знала. Я в принципе знала всех командиров и советников по именам. Правда, лично, не знакома.

Ухабов – один из трех советников. Часто возникает против отца. Я давно говорила, что его стоит приструнить. С тех пор как его жена изменила ему с одним из наших солдатов, а отец не дал убить парня, старик обозлился на Томаса. Сам мужик умный и полезный. Но что-то я сомневаюсь, что он стал бы срывать поставки. Не настолько же он обиделся?

Вебер – главный командир по финансам. Он ответственный за отмывание денег во всех клубах и барах, инвестиции, распределение денег. Умный мужчина, у которого, казалось бы, нет мотивов предавать нас. Вот только в прошлом году на задание умер солдат воинского корпуса Глубины и по совместительству его младший брат. Он пытался скрыть от нас свою семью, но отец нашел ее. И засунул мальчишку в Глубину. Я была против, но отец, почему-то сделал именно так, как хотел.

А вот Гарретт достаточно противоречивая личность. Я видела его несколько раз вживую и, можно сказать, знакома с ним лично. Вот только он не знает ни моего имени, ни того, кто я. Лишь номер.

Герман Гарретт – двадцать четвертый номер и лучший выпускник воинского корпуса Глубины 2024 года. Да, в Глубине всего два корпуса – шпионский и воинский. Я училась в шпионском, в то время как Герман – в воинском. Мы виделись два или три раза. Но меня он вряд ли запомнил.

Герман – единственный человек, который видел меня в Глубине и до сих пор находится рядом с нами. Все мои сокурсники и сокурсники Гарретта высланы в другие штаты. Об этом лично позаботился отец.

Герман является командиром операций в нашем штате и ответственным за один из клубов в нашем городе. На самом деле это удивительно, что спустя всего два года после выпуска он занимает такую высокую должность. Отец предлагал ему стать командиром операций Мантикоры по всей Америке, но это означало бы нужду ему ездить по всей стране. Гарретт отказался, сказав, что у него здесь сестра и он сначала дождется, пока она поступит в институт, а только потом возьмется за более серьезную работу.

С виду Герман хитрый и легкомысленный. Но я-то знаю, что лучшие выпускники Глубины не бывают простыми.

Я обсудила еще пару деталей с отцом и, наконец, направилась к выходу. Я мечтала о душе и хотя бы паре часов сна. Но отец все ровно меня остановил:

— Амели, ты помнишь о приеме послезавтра?

Твою мать. Точно.

— Помню, — машинально соврала я и вышла.

Это будет прием в честь меня. И на этом приеме отец представит меня, как свою дочь. Потому что я устала скрываться. Возможно, это в каких-то моментах усложнит мою работу, зато, например, облегчит нахождение предателя.

Уже на втором этаже меня встретил тот самый блондин охранник. Он уже не выглядел так запуганно, но в его глазах было больше уважения.

— Мисс... — заставил меня остановиться парень, — Я бы хотел еще раз извиниться.

— Забудь уже, — отмахнулась я, — как тебя зовут?

— Джетт.

— Меня зовут Амели, — просто улыбнулась я ему, не протягивая руки, — и я вижу вопрос в твоих глазах.

Парень немного замялся, но все же застенчиво и тихо спросил:

— Вы для босса кем являетесь? Вы его любовница?

Сначала я молчала пару секунд, а потом разразилась таким смехом, что аж ноги подкосились. Парень покраснел, смутился. Видимо, больше он не такой грозный, как тогда, когда заламывал мне руки.

— Признаю, это смешно, — покачала я головой, — не переживай, Джетт, скоро ты все узнаешь. А теперь иди, работай.

И мы разошлись в разные стороны. Он – работать, а я – к себе в комнату.

Там я уже приняла душ и уснула. Под вечер мне все же удалось проснуться и начать искать информацию. Спустя пару часов анализа базы данных, к которой у меня был доступ, я выяснила, что Герман больше всех пока подходит на роль крысы. Но это еще предстояло доказать.