Забираю права

✦ Мирай
⠀
После того сообщения что-то изменилось.

Не сразу — постепенно, по миллиметру. Она отвечала как обычно, звонила как обычно, писала записки как обычно. Всё было внешне то же самое.

Но внутри что-то сдвинулось.

Она не злилась — или говорила себе что не злится. Он же сказал сам. Не скрыл, не промолчал — написал сразу, утром, с больной головой. Это было честно. Это было именно то чего она всегда хотела от людей — говорить правду даже когда неудобно.

Но почему-то легче не становилось.

Соня заметила через три дня.

— Ты снова геометрию рисуешь, — сказала она на паре.

— Просто фигуры.

— Мир. Это очень маленькие очень ровные треугольники. Это не просто фигуры.

Мирай посмотрела на поля тетради. Там было восемь одинаковых треугольников выстроенных в ряд.

— Всё нормально, — сказала она.

— Конечно, — сказала Соня. — Поэтому треугольники.

После пары они пошли в кофейню — ту самую у корпуса, с очередью и неудобными стульями. Взяли по латте, сели у окна.

За стеклом шёл март — мокрый, серый, нерешительный.

— Расскажи, — сказала Соня.

Мирай держала стакан.

— Там была девушка, — сказала она. — На тусовке. Он сам написал. Говорит ничего не было.

— И ты веришь?

— Да, — сказала Мирай. — Верю. Он не врёт.

— Тогда в чём проблема.

Мирай смотрела в окно.

— Не знаю, — сказала она наконец. — Наверное в том что он там. А я здесь. И между нами два часа и две тысячи километров и какая-то французская девушка которая говорит на трёх языках.

— Ты ревнуешь.

— Нет.

— Мир.

— Может немного, — сказала она. — Но не к ней. К тому что она там, рядом. А я — нет.

Соня молчала секунду.

— Это нормально, — сказала она.

— Знаю что нормально. Легче от этого не становится.

Она допила кофе.

Потом достала телефон. Посмотрела на их переписку — последнее его сообщение было вчера вечером, обычное, про пары и про то что Лукас снова позвал куда-то и он снова отказал.

Она ответила тогда коротко. Не грубо — просто коротко.

Он написал: ты в порядке?

она написала: да.

И всё.

Она убрала телефон.

— Соня.

— Что.

— Как вообще это делают. Отношения на расстоянии.

Соня подумала.

— Не знаю, — честно сказала она. — Наверное просто держатся. И верят друг другу. И не накручивают.

— Последнее у меня плохо получается.

— Я заметила, — сказала Соня. — Треугольники.

Мирай засмеялась — неожиданно, коротко.

— Треугольники, — повторила она.

Соня накрыла её руку своей.

— Поговори с ним, — сказала она. — По-настоящему. Не ты в порядке — да. А по-настоящему.

Мирай смотрела в окно.

— Знаю, — сказала она. — Просто не знаю как начать.
⠀
⠀
✦ Ян
⠀
Он чувствовал что что-то не так.

Она отвечала. Звонила. Писала записки — одну прислала в среду, про кота соседки которого она встретила на лестнице. Всё было на месте.

Но что-то было другим.

Он умел считывать людей — научился давно, из необходимости. И её научился читать за эти месяцы лучше чем кого-либо. Знал разницу между её молчанием когда думает и молчанием когда держит что-то внутри.

Сейчас было второе.

Он написал Артёму.

что-то не то с мирай. она отвечает но как-то не так.

Артём ответил быстро.

ты рассказал ей про тусовку?

да. сразу написал.

и что она сказала.

спасибо что сказал.

Артём не писал минуту.

потом написал: ян. это не хорошо.

я знаю.

ты понимаешь что она сейчас чувствует?

Ян смотрел на экран.

думаю да.

тогда не жди когда она сама начнёт. ты начни.

Он убрал телефон. Лёг на кровать. Смотрел в потолок.

Думал про то что Артём был прав — он сам знал что прав. Что-то сдвинулось и это надо было исправлять не ожиданием а действием. Он умел это — действовать, решать, идти навстречу.

Просто здесь между ними было две тысячи километров и это меняло механику.

Он взял телефон.

Написал: можешь говорить?

она ответила через минуту: да.

Он позвонил.

Она взяла сразу.

— Привет, — сказала она. Голос был ровным.

— Привет, — сказал он. — Мирай.

— Что.

— Ты не в порядке. По-настоящему.

Пауза.

— Ян—

— Не говори что всё нормально, — сказал он. — Я слышу.

Долгая тишина.

Он ждал. Умел ждать.

— Я не злюсь на тебя, — сказала она наконец. — Правда. Ты сказал, это было честно, я это ценю.

— Но.

— Но мне сложно. — Голос стал чуть тише. — Не из-за неё. Из-за того что ты там и я не знаю что происходит в твоей жизни по-настоящему. Я знаю только то что ты мне рассказываешь. А это не всё.

Он молчал.

— Я не обвиняю, — сказала она быстро. — Я понимаю что расстояние это так работает. Просто иногда становится страшно. Что ты там меняешься и я это не вижу. Что мы разговариваем каждый день и всё равно — далеко.

— Мирай.

— Что.

— Я не меняюсь в том смысле который тебя пугает.

— Откуда ты знаешь что меня пугает.

— Потому что я тебя знаю, — сказал он просто.

Тишина.

— Та девушка, — сказал он. — Я не скажу что ничего не было потому что ты сама знаешь что что-то было. Мы разговаривали. Я пил и ей было легко говорить.

— Ян—

— Дай скажу, — сказал он. — Легко говорить потому что она была рядом и не требовала ничего и я был пьяный и одинокий в чужом городе. Это не оправдание. Просто факт.

Мирай молчала.

— Но я думал о тебе, — сказал он. — Весь вечер. Стоял у окна и думал про серый свитер и про сто сорок семь дней. Это тоже факт.

Долгая пауза.

— Ян, — сказала она.

— Что.

— Я скучаю по тебе.

— Я знаю.

— Это невыносимо иногда.

— Знаю.

— И это злит — что невыносимо. Потому что я сама тебя отпустила и сама говорила езжай и не переживай заранее. А теперь переживаю.

— Это нормально, — сказал он.

— Ты звучишь как Соня.

— Соня умная.

Мирай засмеялась — тихо, немного против воли.

Он услышал это и что-то отпустило внутри — то что сжималось последние дни.

— Мирай, — сказал он.

— Что.

— Сто двадцать восемь дней.

Она помолчала.

— Считаемо, — сказала она наконец.

— Да, — сказал он. — Считаемо.

Они говорили ещё час. Не про проблему — просто говорили. Она рассказывала про кота с лестницы, он рассказывал про Лукаса который купил велосипед в марте и теперь ездит по лужам. Смеялись. Молчали.

Когда она сказала спокойной ночи голос был другим — мягче, теплее.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Ян.

— Что.

— Я тебя люблю.

Он слышал это раньше — и каждый раз это звучало по-разному. Сейчас звучало как возвращение.

— Я тоже, — сказал он.

Лёг.

Смотрел в потолок мюнхенской комнаты.

Сто двадцать восемь дней.

Трещина затянулась — не полностью, но достаточно.

Пока достаточно.
⠀
⠀
— конец двадцать второй главы —
⠀
🎵 плейлист этой главы

─────────────────────
01 — мудаком · lightprey & DOFIN
02 — remember to rest · Daniel Saint
03 — Hunger of the Pine · alt-J
04 — целоваться · lightprey
─────────────────────

включи — и читай