Забираю права

✦ Мирай

Они стали встречаться чаще.

Не договариваясь специально — просто так получалось. Он писал буду в библиотеке и она приходила. Она писала иду за кофе и он отвечал подожди, выхожу. После пар иногда шли куда-нибудь — не далеко, просто пройтись, выпить что-нибудь горячее, постоять у витрины какого-нибудь магазина который ни один из них не собирался посещать.

Соня смотрела на это с видом человека который давно всё понял и терпеливо ждёт пока остальные догонят.

— Вы уже встречаетесь? — спросила она однажды в среду, когда Мирай пришла на пару на семь минут позже обычного.

— Нет, — сказала Мирай.

— Но?

— Никакого но.

— Мир. Ты опоздала на семь минут и у тебя кофе которого ты не покупала в нашей кофейне.

Мирай посмотрела на стакан в руке. Логика была железной.

— Мы просто шли рядом, — сказала она.

— Угу, — сказала Соня.

— Перестань.

— Я ничего не говорю.

— Ты говоришь угу с очень красноречивым лицом.

— Это просто моё лицо, — сказала Соня невинно и открыла тетрадь.

Мирай смотрела на неё секунду. Потом тоже открыла тетрадь.

Соня была права — она просто не была готова говорить об этом вслух. Потому что как только скажешь вслух это становится чем-то конкретным, чем-то с названием. А пока названия нет — можно просто существовать внутри этого и не думать что будет дальше.

Это была рационализация чистой воды.

Она знала. Учебник был очень своевременным.

В четверг вечером они сидели у него.

Это тоже получилось само собой — она зашла за книгой которую он брал из библиотеки и должен был ей отдать, а потом оказалось что на улице начался дождь, настоящий ноябрьский ливень, и идти никуда не хотелось. Он сказал подожди пока стихнет и она осталась.

Его комната была такой какой она и представляла — аккуратной, без лишнего. Книги на полке стояли ровно. Стол чистый, только ноутбук и кружка. На стене ничего — ни постеров, ни фотографий. Одно растение на подоконнике — какое-то неприхотливое, с плотными тёмными листьями.

— Ты за ним следишь, — сказала Мирай, кивнув на растение.

— Поливаю раз в неделю.

— Как его зовут?

Пауза.

— Он не нуждается в имени.

— Все нуждаются в имени, — сказала Мирай. — Я бы назвала его Громов.

Ян посмотрел на растение. Потом на неё.

— Почему Громов.

— Медленный, основательный, молчаливый, — сказала она. — Подходит.

Что-то вокруг его глаз изменилось — то что она уже знала как его версию улыбки.

— Громов, — повторил он. Как будто пробовал на вкус.

— Тебе нравится?

— Пусть будет Громов, — сказал он.

Мирай улыбнулась и посмотрела в окно. Дождь шёл сильно — по стеклу текли широкие полосы воды, за ними размывался город. Внутри было тепло, пахло кофе и чем-то едва уловимым — чистым, спокойным, его.

Она сидела на подоконнике с ногами — он сказал можно, она залезла сразу. Он сидел на стуле у стола, повернувшись к ней. Между ними было метра полтора и кружки с кофе.

— Ян, — сказала она.

— Что.

— Ты обещал рассказать. Про шрам.

Тишина. Не неловкая — просто долгая. Он смотрел на кружку. Потом поднял взгляд.

— Помнишь я говорил что бокс пять лет, — сказал он.

— Помню.

— До бокса я занимался другим, — сказал он. — Не спортом. Просто дрался. По-разному, с разными людьми, по разным причинам. Иногда без причин.

Мирай слушала. Не перебивала.

— Мне было пятнадцать, — сказал он. — Была драка. Серьёзная — не то что обычно. Один из них был со стеклом. Я не успел уйти.

Он сказал это ровно — не как исповедь и не как жалобу. Просто факт из прошлого, который стал частью лица.

— Тебя зашивали? — спросила она тихо.

— Да. Семь швов.

— Больно было?

— Не особенно. Я был злой — злость перекрывает.

— А потом?

— Потом мать отвела меня в секцию, — сказал он. — Сказала — если хочешь драться, дерись правильно. Тренер взял меня через неделю после того как зажило.

Мирай смотрела на него.

— Ты перестал после этого? Уличные драки.

— Да.

— Потому что мать попросила?

Пауза.

— Потому что понял разницу, — сказал он. — Там была злость без направления. В боксе — злость с целью. Это разные вещи.

Мирай думала об этом. Про злость без направления и злость с целью — это было точным, это было именно так. Она знала это из книг и из теории, а он знал из собственного пятнадцатилетнего опыта и семи швов.

— Ты злился на что-то конкретное? — спросила она. — Тогда.

Он молчал дольше обычного.

— На многое, — сказал он наконец. — Отец ушёл когда мне было тринадцать. Это не оправдание — просто контекст.

— Это не оправдание и не нужно оправдываться, — сказала Мирай. — Тринадцать лет и отец ушёл — это достаточная причина для злости.

Он смотрел на неё.

— Большинство людей говорят всё бывает или главное что ты справился, — сказал он.

— Это глупые слова, — сказала Мирай. — Ты злился и имел на это полное право.

Тишина.

Дождь за окном стал тише — не прекратился, но сбавил. Город за стеклом проступал чуть отчётливее — огни, контуры домов, одинокий зонт на тротуаре.

— Мирай, — сказал он.

— Что.

— Спасибо.

— За что.

— За то что не сказала глупых слов.

Она смотрела на него — на его лицо, на шрам через бровь который теперь был не просто деталью внешности а частью истории. Маленькой, старой, давно зажившей — но всё равно его.

— Ян, — сказала она.

— Что.

— Ты сказал что тогда был злой. А сейчас?

Он думал секунду.

— Сейчас нет, — сказал он. — Сейчас всё в порядке.

— Это хорошо, — сказала она тихо.

— Да, — согласился он. — Хорошо.

Дождь за окном почти стих. Город светился ровно и спокойно. В комнате было тихо — хорошей тишиной, той которая не требует заполнения.

Мирай смотрела на него и думала что вот оно — то самое. То что она не могла назвать несколько недель назад и что теперь имело форму и вес и тепло. Не влюблённость из кино — громкая, яркая, со всеми положенными атрибутами. Что-то тише и глубже. Что-то что начинается с просто написал и приходит к семи швам и злости без направления и растению по имени Громов.

Что-то настоящее.

— Дождь кончился, — сказал он.

— Я знаю, — сказала Мирай. И не двинулась с подоконника.

Он тоже не сказал что ей пора.

Они ещё час сидели так — она на подоконнике, он на стуле, кофе давно остыл, за окном город жил своим вечерним ритмом. Говорили о разном — о ничём важном и обо всём сразу. О музыке и о том какой будет сессия и о том куда она хочет поехать когда закончит университет.

— А ты? — спросила она.

— Не думал ещё, — сказал он.

— Думай, — сказала она. — Это интересно — думать куда хочешь.

— Куда ты хочешь?

— На море, — сказала она. — Любое. Просто море и тишина и чтобы никаких учебников.

— Это можно организовать, — сказал он.

Мирай посмотрела на него. Он сказал это просто — без подтекста, как факт. Это можно организовать. Как будто это было само собой разумеющимся что они оба будут причастны к этому организовать.

— Можно, — согласилась она.

И улыбнулась.

И он — впервые по-настоящему, не краем, не почти — улыбнулся в ответ.

✦ Ян

Она ушла в половине одиннадцатого.

Он проводил до метро — молча, просто рядом. У входа она обернулась, сказала спокойной ночи и скрылась в дверях. Он постоял секунду. Потом пошёл домой.

Думал про разговор.

Он рассказал ей про шрам. Про отца. Про пятнадцать лет и драки и злость без направления. Рассказал — и не почувствовал того что обычно чувствовал после подобных разговоров, если они вообще случались. Обычно было что-то неловкое — как будто показал лишнее, как будто теперь это висит в воздухе и не знаешь что с этим делать.

Сейчас не было.

Она не сделала из этого события. Не стала жалеть — не демонстративно, не с нужным выражением лица. Просто сказала ты злился и имел на это полное право — и это было именно то что нужно было услышать. Не утешение. Просто признание факта.

Он вернулся домой. Разулся у двери. Посмотрел на Громова.

— Ей понравилось имя, — сказал он растению.

Громов не ответил. Но стоял уверенно.

Ян сел за стол. Открыл ноутбук — надо было дочитать материал к семинару. Прочитал страницу. Потом ещё одну.

Телефон завибрировал.

дома?

Да.

хорошо. спасибо за вечер.

Тебе не холодно было идти?

немного. но нормально.

Надо было проводить до дома.

Пауза.

ян. метро это нормально.

Знаю. Всё равно.

Долгая пауза.

в следующий раз проводи, — написала она. — спокойной ночи.

Ян смотрел на в следующий раз. На то что она написала это легко, без акцента — как будто следующий раз был само собой разумеющимся. Как будто вечера у него дома были уже частью чего-то что просто есть и будет дальше.

Спокойной ночи, — написал он.

Закрыл ноутбук. Лёг.

Смотрел в темноту и думал про море. Про то что она сказала любое море и тишина — и про то что он ответил это можно организовать и имел в виду именно это.

Можно.

Нужно только время.

— конец двенадцатой главы —

🎵 рекомендованный плейлист
для погружения в атмосферу романа

─────────────────────

01 — альтуха · kvartira134
02 — additional · LONOWN
03 — аллергия · алёна швец
04 — zatoichi · Pharaoh
05 — Ne Do GRUSTI · MILKOVSKYI
06 — права · ooes

─────────────────────
включи — и читай