Никита Сарновский и Камилла Трусова

Через два дня у Камиллы был чистый прокат короткой программы на глазах у всей команды. Она прыгнула каскад четверной лутц - тройной тулуп. Идеально. Ровно. Мощно. Когда она приземлилась и выехала на одной ноге, зал взорвался аплодисментами - даже Плющенко хлопал.

Камилла, раскрасневшаяся, счастливая, проезжая мимо Никиты, не сдержалась. Она крикнула на весь каток:

- Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, САРНОВСКИЙ!

Никита замер на секунду. Потом его лицо расплылось в улыбке такой ширины, что она, казалось, не помещалась на скулах. Он подъехал к ней, обнял со спины стоя, и прежде чем Камилла успела взъерошить его волосы, он сам наклонил голову, подставляя макушку.

- Я тоже тебя люблю, Трусова. До Луны и обратно.

- Это клише, - сказала она, запуская пальцы в его волосы.

- А я люблю клише, - ответил он.

Плющенко, стоявший у бортика, закрыл лицо рукой.

- Господи, они когда-нибудь перестанут? - спросил он у хореографа.

- Надеюсь, что нет, - ответила та, улыбаясь.

Вечером вся команда пошла в кафе отмечать удачный прокат. Саша и Макар тоже пришли, взяв Мишу с собой. Малыш сидел на высоком стуле и с увлечением тыкал ложкой в воздух.

Камилла и Никита сидели в углу, держась за руки под столом. Вероника, конечно, тоже была там - сидела за соседним столиком, бросая злые взгляды на парочку.

- Смотри, - шепнула Камилла Никите. - Она нас сверлит взглядом.

- Пусть смотрит. У неё ничего не выйдет.

- Откуда такая уверенность?

Никита повернулся к ней, взял её лицо в ладони и поцеловал - прямо при всех, в кафе, перед десятком фигуристов и тренеров. Не долго, но выразительно.

- Потому что ты - моя, - сказал он. - И я - твой. Точка.

Саша, наблюдавшая за ними, толкнула Макара локтем.

- Я же говорила, - сказала она торжествующе.

- Ты всегда говоришь, - закатил глаза Макар. - Но в этот раз ты была чертовски права.

Вероника не выдержала этого зрелища. Она встала из-за своего столика, подошла к их компании с деланно безразличным видом и громко сказала, чтобы все слышали:

- Ну что, Трусова, наконец-то ты заполучила своего принца? Только смотри, чтобы он не сбежал, когда ты перестанешь прыгать четверные. Вдруг ты уже не такая интересная, как раньше?

Камилла хотела ответить, но Никита опередил её. Он медленно поднялся, глядя на Веронику сверху вниз. В его голосе не было злости - только ледяное спокойствие.

- Вероника, я скажу тебе один раз, и это будет последний раз, - сказал он. - Камилла - лучшая фигуристка, которую я когда-либо видел. И лучший человек, которого я когда-либо встречал. Если ты ещё раз её тронешь, хотя бы словом, я сделаю так, что ты больше никогда не появишься на льду. Не потому что я такой сильный. А потому что у меня есть друзья, которые сделают это за меня. Ты меня поняла?

Вероника побледнела. Она открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов. Развернулась и ушла, хлопнув дверью кафе так, что задребезжали стёкла.

- Никита, ты был суров, - сказал Макар, но в его голосе чувствовалось одобрение.

- Она заслужила, - ответил Никита, садясь обратно. - Я обещал Камилле, что буду её защищать. И я сдержу слово.

Камилла сидела молча, глядя на него с таким выражением, будто видела впервые. Она знала, что он сильный. Но не знала, что он может быть таким решительным и жестоким к тем, кто ей угрожает.

- Ты не перегнул? - спросила она тихо.

- Нет, - ответил он. - Я только начал.

Она взяла его руку, сжала.

- Спасибо, - прошептала она.

- За что?

- За то, что ты есть. За то, что ты такой. За то, что не даёшь меня в обиду.

- Я всегда буду таким, - сказал он. - С тобой.

После кафе они шли домой пешком. Ночь была тёплой, звёздной, город шумел где-то вдалеке. Камилла держала Никиту за руку, и ей казалось, что весь мир - их.

- Никит, - сказала она.

- М?

- А что если Вероника действительно попытается что-то сделать? Не просто слова, а что-то серьёзное?

- Тогда она встретится с Сашей и Макаром, - усмехнулся Никита. - И я даже не буду вмешиваться. Саша одна размажет её по стенке.

Камилла рассмеялась.

- Ты прав. Саша не простит ей то, что она сделала с моей ногой.

- И я не прощу, - добавил Никита серьёзно. - Но я умею ждать.

Они остановились у подъезда Камиллы. Она стояла на ступеньке, он - на асфальте, чуть ниже. Она взъерошила его волосы - привычный жест, который стал для них чем-то большим, чем просто успокоение.

- Спокойной ночи, Трусова, - сказал Никита.

- Спокойной ночи, Сарновский.

Она поднялась в квартиру, подошла к окну и увидела, как он всё ещё стоит внизу, глядя на её окно. Махнула рукой. Он махнул в ответ и пошёл домой.

На следующий день в раздевалке Камиллу ждал сюрприз. На её шкафчике висела записка: «Ты - королева. А королевы не падают даже когда их толкают. Твоя Вероника.»

Камилла прочитала, улыбнулась и порвала записку на мелкие кусочки. Она не знала, что это был за жест - насмешка или попытка помириться. Но ей было всё равно. Потому что теперь у неё было то, чего Вероника никогда не получит: настоящая любовь. Настоящая семья. Настоящая жизнь.

Она вышла на лёд, увидела Никиту и, подъехав к нему, снова взъерошила его волосы.

- Ты чего? - спросил он.

- Так, просто радуюсь, - ответила она. - Что у меня есть ты.

Он обнял её со спины стоя и шепнул в ухо:

- У тебя есть я. Всегда.

И она знала, что это правда.