Никита Сарновский и Камилла Трусова

Через неделю Плющенко объявил: команда едет на десятидневные сборы в Кисловодск. Камилла обрадовалась - горный воздух, новые трассы, возможность отдохнуть от московской суеты. А ещё - десять дней почти без Вероники (её не взяли из-за дисциплинарных нарушений).

Они летели на самолёте. Камилла и Никита сидели рядом. Камилла всю дорогу смотрела в окно на облака, а Никита держал её за руку и что-то тихо напевал.

- Слушай, - сказал он, когда самолёт пошёл на посадку. - Там, в горах, я хочу тебе кое-что сказать.

- Прямо сейчас скажи.

- Нет. Там. Это должно быть особенным.

Камилла заинтригованно посмотрела на него. Она знала этот тон - серьёзный, чуть взволнованный, без привычной игривости. Что-то внутри ёкнуло, но она не стала давить. Если он хочет сделать это особенным - она подождёт.

В Кисловодске они поселились в спортивном пансионате. Комнаты были маленькими, но уютными. Камилла жила одна (Плющенко настоял, чтобы девушки были отдельно от парней), но каждую свободную минуту она проводила с Никитой.

На третий день сборов они пошли гулять в горы. Тропа вилась между сосен, воздух был холодным и чистым, пахло хвоей и снегом. Они поднялись на смотровую площадку, откуда открывался вид на бескрайние кавказские вершины. Горы были величественными - покрытые снегом пики уходили в небо, облака ползли по склонам, а внизу, в долине, блестела река.

- Красиво, - выдохнула Камилла, глядя на этот пейзаж. Ветер трепал её рыжие волосы, и она заправила прядь за ухо.

- Ты красивее, - сказал Никита, глядя не на горы, а на неё.

Он встал на одно колено. Камилла ахнула, сердце забилось где-то в горле. Неужели? Так рано? Они встречаются всего несколько недель, но она уже знала - этот человек её судьба.

- Нет, не предложение, - поспешил успокоить её Никита, увидев её расширенные глаза. - Пока не предложение. Но я хочу тебе кое-что пообещать.

- Что? - выдохнула она, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения.

Он достал из кармана серебряное кольцо с маленьким голубым камнем - не дорогое, но изящное. Камилла узнала этот камень - лазурит. Её любимый цвет.

- Это не обручальное, - сказал он, держа кольцо на раскрытой ладони. - Это кольцо-обещание. Я обещаю, что когда ты возьмёшь взрослое золото - не важно, какое, национальное или международное - я надену на твой палец настоящее кольцо. А пока - носи это. Как знак того, что я никуда не уйду. Как знак того, что ты - моя. Всегда.

Камилла смотрела на кольцо, потом на него. Глаза защипало, но она сдержала слёзы - Трусовы не плачут. Ну почти. Одна слезинка всё-таки скатилась по щеке, и она быстро её смахнула.

- Ты серьёзно?

- Никогда не был серьёзнее, - сказал он, и в его глазах была такая глубина, что Камилле показалось, будто она тонет в них.

Она протянула руку. Он надел кольцо ей на безымянный палец. Оно подошло идеально - как будто всегда там было.

- Откуда ты знаешь размер?

- Попросил Сашу. Она твоя сестра, в конце концов. Сказала, что ты носишь украшения редко, но когда носишь - это твой размер. Я рискнул.

Камилла рассмеялась сквозь слёзы. Потом обняла его, уткнулась лицом в его шею и взъерошила его волосы - длинно, нежно, благодарно. Пальцы зарылись в светлые пряди, взлохматили их, спутали с ветром.

- Ты идиот, Сарновский.

- Твой идиот, - ответил он, обнимая её в ответ.

Он поцеловал её в висок, потом в щёку, потом в губы - долго, медленно, будто пробуя на вкус горный воздух, который смешался с её дыханием.

Вернувшись в пансионат, Камилла показала кольцо Саше по видеозвонку. Саша завизжала так, что Миша на руках у Макара заплакал.

- КОЛЬЦО! МАКАР, У НИХ КОЛЬЦО!

- Я же говорил, - сказал Макар, укачивая сына. - Сто тысяч были только началом. Теперь кольца. Потом будет свадьба. Потом - второй ребёнок. Я всё предсказываю.

- Заткнись, - рассмеялась Саша, но было видно, что она безумно рада.

- Какое это кольцо по счёту? - спросила Саша, приближая камеру к глазам. - Нет, серьёзно. Это первое? Это «давай встречаться»? Это «я тебя люблю»? Это обручальное в перспективе?

- Обещания, - ответила Камилла, глядя на кольцо, которое переливалось в свете лампы. - Настоящее будет после моего первого взрослого золота.

- Он серьёзный парень, - кивнула Саша. - Я одобряю. Он сделал правильный ход - сначала завоевал доверие семьи, потом - твоё сердце. Теперь - кольцо. Умный мальчик.

- Да я и без твоего одобрения, - усмехнулась Камилла.

- Наглая. Вся в меня. - Саша улыбнулась. - Ладно, отдыхайте. Завтра у вас, кажется, тяжёлый день?

- Да, - вздохнула Камилла. - Мы ставим финальную часть нашего шоу. Хореограф обещала довести нас до ручки.

- Тогда спи. И не забудь взъерошить завтра волосы своему Сарновскому. Это приносит удачу.

- Это не для удачи, - улыбнулась Камилла. - Это для души.

Они поговорили ещё полчаса, а потом Камилла легла спать, не снимая кольца. Оно холодило палец и напоминало: она не одна. Никита - рядом. Даже когда за стенкой. Даже когда в сотнях километров от дома.

Перед сном она написала ему: «Спасибо за сегодня. За кольцо. За горы. За обещание. Я никогда не забуду этот день.»

Ответ пришёл через минуту: «Я тоже. Сладких снов, Трусова. Завтра будет новый день, и мы сделаем его ещё лучше.»

«Спокойной ночи, Сарновский.»

«Спокойной ночи.»

Она уснула, улыбаясь, с кольцом на пальце и мыслями о том, как же ей повезло. Она, Камилла Трусова, семнадцатилетняя «королева квадов», сбежавшая от одной легенды к другой, нашла не только свой лёд. Она нашла свою любовь.

На следующий день они репетировали номер шесть часов подряд. Хореограф была безжалостна.

- Камилла, ты должна смотреть на него так, будто он - твой воздух, а ты - его вода. Вы - стихии, которые не могут друг без друга!

- Мы и так на это смотрим, - проворчал Никита.

- Тогда покажи это через движение! Через спину! Через кончики пальцев!

Камилла устала, вспотела, но не сдавалась. Она знала, что этот номер станет их визитной карточкой. И она хотела сделать его идеальным.

В середине репетиции, когда она упала в поддержке (неудачно, больно ударившись коленом), Никита подъехал к ней. Она стояла на колене, злясь на себя, и в этот момент он обнял её со спины стоя, прижался грудью к её спине.

- Ты в порядке? - спросил он.

- В порядке, - выдохнула она. - Просто устала.

- Давай я тебя подбодрю, - он наклонился и поцеловал её в макушку.

Камилла не обернулась, но её рука привычно потянулась вверх и взъерошила его волосы.

- Ты всегда знаешь, что нужно, - сказала она.

- Это моя работа, - ответил он.

Хореограф зааплодировала.

- Вот это! Это я и хотела! Вы - не просто партнёры. Вы - одно целое. Всё, на сегодня хватит. Завтра - прогон.

Камилла выдохнула с облегчением. Никита помог ей подняться.

- Идём, - сказал он. - Я куплю тебе чай с корицей. Здесь, внизу, есть отличная кофейня.

- Откуда ты знаешь?

- Я всё знаю, - усмехнулся он. - Я твой Сарновский.

Она засмеялась, дала ему себя увести, чувствуя, как он держит её за руку, как его пальцы переплетаются с её. И поняла: за эти десять дней в Кисловодске она окончательно и бесповоротно поняла, что этот человек - её судьба.

Они сидели в кафе, пили горячий чай с корицей и смотрели на заснеженные горы за окном. Никита держал её руку в своей, и Камилла чувствовала, как спокойствие разливается по телу.

- Я люблю тебя, - сказал он негромко, чтобы слышала только она.

- И я тебя, - ответила она. - Ты даже не представляешь, как сильно.

- Представляю, - улыбнулся он. - Ты взъерошиваешь мне волосы по сто раз на дню. Если это не любовь - я не знаю, что это.

Она рассмеялась, отпила чай и посмотрела в окно. Там, за стеклом, медленно падал снег. Горы стояли величественные, белые, нетронутые. И казалось, что в этом мире есть только они двое - и эта бесконечная красота вокруг.

Сборы в Кисловодске стали для них лучшим временем. Каждое утро - вместе. Каждая тренировка - вместе. Каждый закат - вместе. Они катались на льду, гуляли по горам, сидели в кафе, говорили о всякой ерунде. И Камилла поняла, что значит быть по-настоящему счастливой.

В последний день сборов, уже в самолёте, когда они летели обратно в Москву, Камилла взяла Никиту за руку и посмотрела на кольцо.

- Спасибо, - сказала она.

- За что?

- За то, что ты есть. За то, что ты пришёл в мою жизнь. За то, что веришь в меня. За то, что ты - мой.

Никита поцеловал её руку, сжатую в его ладони.

- Я всегда буду твоим, - сказал он. - Всегда.

И она знала - это правда.