Никита Сарновский и Камилла Трусова

Четвёртый день начался обычно. Камилла приехала на каток в семь утра, переоделась, вышла на лёд. Но что-то было не так. В воздухе висело напряжение. Фигуристы переглядывались и шептались у бортиков. Плющенко ходил мрачнее тучи.

Камилла узнала причину, когда на лёд вышла новенькая.

Вероника.

Высокая, гибкая, с длинными чёрными волосами, которые струились по спине как шёлк. Лицо - кукольное, с огромными ресницами и пухлыми губами, накрашенными даже на тренировке. Новый купальник - расшитый стразами, золотой, дорогой. Вероника перешла в «Ангелов» из питерской школы фигурного катания с громким контрактом и ещё более громкой репутацией стервы.

- Это Вероника Ветрова, - представил её Плющенко собравшимся. - Она будет тренироваться в группе. Сарновский, она с тобой в паре для коммерческих стартов. Трусова, не ревнуй, у тебя свой график.

Камилла сделала каменное лицо. Но внутри всё сжалось.

Вероника, не теряя ни секунды, подкатилась к Никите. «Случайно» коснулась его плеча. «Случайно» поправила воротник его куртки. «Случайно» засмеялась слишком громко над его шуткой, которую он даже не говорил.

- Никита, ты такой сильный! - щебетала Вероника. - Покажешь мне дорожку шагов? Мне нужен профессионал.

Никита, на удивление Камиллы, выглядел не польщённым, а скорее уставшим. Но он не отстранился. Он кивнул, что-то ответил, и они вместе отъехали к центру.

Камилла стояла у бортика, вцепившись пальцами в резиновый край так сильно, что костяшки побелели. В её груди разгоралось что-то уродливое, горячее, липкое. Ревность. Настоящая, животная ревность, которую она никогда раньше не испытывала.

- Плющенко, - сказала она, подъезжая к тренеру. - Я хочу отработать четверные. В полную силу.

- Работай, - разрешил он. - Но осторожно. Нога ещё не до конца зажила после той травмы в «Хрустальном».

Камилла кивнула и уехала в дальний конец катка. Она решила, что выпустит пар через прыжки. Четверной лутц. Четверной сальхов. Каскад из двух четверных. Она будет прыгать, пока злость не выгорит дотла.

Разгон. Спираль. Заход на четверной тулуп.

Она летела - быстро, мощно, как выпущенная из лука стрела. Ей нужно было пройти мимо скамейки, где сидел Никита, завязывая шнурки. Он низко склонил голову, не глядя по сторонам. А рядом стояла Вероника - делала вид, что тренирует дорожку шагов, но на самом деле её глаза следили за Камиллой с хищным, расчётливым прищуром.

За секунду до того, как Камилла поравнялась с ними, Вероника делала резкое движение - выбросила ногу вперёд и вбок. Прямо под лезвие Камиллы.

Подножка. Грязная. Умышленная. Профессиональная.

Камилла не успела сгруппироваться. Её повело влево, она потеряла равновесие, конёк правой ноги врезался в лёд под неестественным углом, и она рухнула всем телом, проехавшись на левом боку. Острая, раздирающая боль обожгла голень. Камилла вскрикнула, приподнялась на локтях и увидела кровь.

Лезвие правого конька вспороло левую ногу - от середины икры до колена. Глубоко. Мясо было видно, белое, а потом мгновенно залитое алым.

- КАМИЛЛА! - заорал Плющенко, бросаясь к ней через весь каток, расталкивая фигуристов. Его лицо было белым.

Но кто-то бежал быстрее.

Саша и Макар. Они вернулись с сборов на три часа раньше и пришли на каток сюрпризом - хотели посмотреть на тренировку Камиллы, подержать Мишу на руках, сделать сестре приятное. Макар стоял у входа с Мишей на руках, малыш ещё ничего не понимал, но когда мать Саша рванула вперёд, заплакал от испуга.

Саша перелетала через бортики как олимпийская чемпионка - раз, и она уже на льду. Быстрее Плющенко. Быстрее, чем кто-либо. Она упала на колени в кровавую кашу рядом с сестрой.

- С ДОРОГИ! - заорала Саша, оттолкнув плечом Плющенко (потом она извинится, но не сейчас, не в этот момент). - Ками, смотри на меня! Где болит? Как сильно? Говори!

Камилла дрожала крупной дрожью. Боль была адской, но ещё больнее было смотреть на лицо сестры - белое, искажённое ужасом и яростью.

- Саша... она специально... - прошептала Камилла.

Саша подняла голову. Её глаза нашли Веронику, которая стояла в двух метрах, прижав руки ко рту, с наигранным ужасом на кукольном лице.

Но Саша и Макар видели всё. Когда они заходили на каток, их взгляд упал на скамейку: Никита, завязывающий шнурки, Вероника, стоящая в метре от него, и Камилла, едущая прямо на них. И этот резкий, неестественный выброс ноги. Никакой дорожки шагов. Чистая подножка.

- ВЫ ЧТО, ОХРЕНЕЛИ? - закричал Макар, передавая Мишу первой попавшейся растерянной девочке из массовки. Он бросился к Веронике, схватил её за плечо так, что она отлетела к бортику. - Ты специально? ТЫ ЕЙ НОГУ РАЗРЕЗАЛА! Ты понимаешь, что это криминал?

Вероника отшатнулась, прячась за спину тренера по хореографии.

- Я случайно! Клянусь, случайно! Я отрабатывала шаги!

- Врешь, - голос Никиты был тихим и ледяным. Он поднялся со скамейки только сейчас - всё это время он сидел с завязанными шнурками и смотрел. Всё видел своими глазами. - Ты сделала это намеренно. Я видел, как ты подставила ногу.

- Никита, я не...

- ЗАКРОЙ РОТ! - заорал Никита так громко, что звук отразился от стен катка. - Если она потеряет возможность кататься из-за тебя, я лично...

- Сарновский, прекратить! - рявкнул Плющенко, поднимаясь с колен (скорая уже была на подходе, кто-то вызвал). - Все в раздевалки. Разберёмся позже. Сейчас главное - Камилла.

Саша держала сестру за руку. Камилла истекала кровью на льду - до приезда врачей прошло целых семь минут, которые показались вечностью. Лёд вокруг был красным. Камилла смотрела в потолок и думала: «Неужели всё? Неужели это конец?»

Последнее, что она увидела перед тем, как её положили на носилки и понесли к выходу, - Никита Сарновский стоял на коленях посреди кровавого катка. В его руке был зажат прядь её рыжих волос - вырванных при падении. Он смотрел на Веронику с такой ненавистью, что даже Макар, который сам был готов убить, поёжился.

Никита не пошёл за носилками. Не попрощался. Только прошептал что-то одними губами. Камилла не расслышала, но прочитала: «Я найду тебя».

В больнице Камилле наложили двенадцать швов. Нерв задет не был, но мышцу разрезало серьёзно. Врач сказал: две недели без прыжков. Минимум месяц полного восстановления. Четверные - только через два месяца, и то под вопросом.

Саша не спала всю ночь, сидя рядом с сестрой в палате. Макар приехал с Мишей в три часа ночи - малыш проснулся и плакал, требуя маму. И когда Саша взяла его на руки, заплакала сама.

- Всё будет хорошо, - сказала Камилла, глядя на потолок. - Я не сломаюсь.

Но в глубине души она хотела, чтобы сейчас рядом был не Саша. Не Макар. Не Миша. А Никита Сарновский с его насмешливыми глазами и руками, которые держали её в поддержке. И это её пугало больше, чем искореженная нога.

Через два дня, когда боль немного утихла, Камилла открыла телефон. Одно сообщение от неизвестного номера: «Трусова. Выздоравливай. Лёд без тебя - просто замёрзшая вода. P.S. Вероника отстранена на месяц. Я проследил. Н.С.»

Камилла перечитала это сообщение десять раз. А потом, несмотря на швы, несмотря на боль, несмотря на запреты врачей, улыбнулась.