Там где я ненадолго

Наш новый временный дом оказался старым двухэтажным с характерной черепичной крышей, которая тихонько поскрипывала от ветра. Внутри все было очень просто: крохотная кухонька с повидавшим виды диванчиком и одна спальня, где стояли две кровати. Расклад был такой: родители спят вместе, а Вика — на том диване. Теснота продолжала нас преследовать, напоминая, что мы не дома.

Первым делом мы всей семьей отправились в магазин. Обычный поход за продуктами: кассы, товары, непонятные надписи и люди. Родители, купив все что нужно, пошли домой, а мы с Викой решили проветриться. Сначала просто гуляли по району. На удивление, улицы были пустыми — мы не спеша проходили мимо одинаковых домов и зданий, и все вокруг казалось каким-то серым, безжизненным, лишенным той яркой суеты, к которой я привыкла. Мы медленно поднялись по лестнице, ведущей в парк. Солнце робко светило сквозь густые кроны деревьев, а легкий ветер обдувал наши лица.

Мы просто шли и разговаривали. Вика выглядела отстраненно — засунула руки в карманы и о чем-то напряженно думала, ее глаза зависали где-то в пустоте. Я же, наоборот, жадно вглядывалась в каждую деталь: вот люди гуляют с собаками, бьет небольшой фонтан, а вон стоят пустые лавки. Камни под ногами издавали мерный цокот, солнце старалось согреть землю, но на душе у меня было неспокойно. Вроде бы всё было хорошо, но внутри было странное предчувствие: с момента приезда в Канаду все пошло по наклонной, казалось, жизнь меняется безвозвратно, навсегда...

Вика, несмотря на внешнюю холодность, тоже ощущала это давление и неопределенность — как только она приехала, на ее плечи легла большая ответственность. Так мы возвращались домой из зеленого парка и снова вышли на безжизненную улицу. Вика, заметив мое беспокойство и грусть, которую я пыталась скрыть, решила хотя бы немного приукрасить этот серый день.

— Ты не против, если мы зайдем и купим чего-нибудь вкусного?

Я подняла голову.

— Это было бы здорово! — невольно улыбнулась я.

Мы остановились на кока-коле. Взяв по бутылке, устроились на лавочке. Напиток весело зашипел, когда мы открутили крышку. Сладкая колючая жидкость приятно щипала язык, оставляя тот самый знакомый вкус, который не менялся несмотря на страну, — на мгновение на душе стало легче.

Когда мы вернулись домой, небо окончательно посерело, спрятав солнце за тяжелыми облаками. На улице пахло предстоящим дождем — той самой влажностью и запахом земли. Ветер, разыгравшись, с силой трепал листву деревьев. Пока мама на кухне готовила еду, за окном застучал мелкий дождь. Я села на подоконник, глядя на то, как по стеклу бегут тонкие струйки воды. Но взгляд мой был отстраненным. Дождь шел уже час — то затихая, то превращаясь в настоящий ливень. Капли стекали по стеклу, как будто кто-то рисовал на нем прозрачные слезы. За окном все казалось размытым — деревья, мокрая улица превратились в пятно. Мир стал тише, будто кто-то убавил громкость.

Я продолжала наблюдать за каплями — они сталкивались, объединялись на середине стекла и бежали вниз: быстро, потом медленно, потом снова быстро. И почему-то эти капли, казалось, понимали меня. Дождь молчал — как я. Он тоже не спешил, просто был.

Дождь все еще шел, мелкий и навязчивый, — и я не выдержала: вышла на улицу. Подставила лицо сырому небу. Я села прямо на асфальт, поджав под себя ноги и опершись руками о мокрый бетон. Вода стекала по моим щекам, щекотала шею, пробиралась под воротник — но мне было совершенно все равно. В этот момент я почувствовала странную свободу. Я встала и начала прыгать через лужи, представляя, что это не просто вода на дороге, а глубокая и опасная пропасть.

В моей голове опять как по сигналу разыгрался привычный сценарий о магическом мире — там все было именно так, как я хочу: настоящая магия, бесплатные магазины, огромные замки, добрые животные, супергерои и ведьмы. Я вообразила себя могущественной темной ведьмой — ходила кругами по мокрому двору, проклиная воображаемое королевство, злобно хохоча и говоря вслух сама с собой:

— Все кончено, ваше королевство умрет!

Но в следующую секунду я уже не была злодейкой, а спасительницей-волшебницей, которая отважно борется с монстрами. Просто воображая эти сцены, я проговаривала всё вслух. Сначала тихо, шепотом, но иногда эмоции захлестывали меня, и я не могла сдержаться — выкрикивала заклинания в пустоту. Эти миры иногда были мне ближе, чем настоящий, и там никогда не было перемен.

Просидев так на мокром бетоне около тридцати минут, я почувствовала, что замерзла, и пришлось уйти домой.

После дождь наконец закончился. Воздух стал прозрачным. Мы всей семьей вышли на улицу и почти сразу встретили хозяйку — женщину среднего возраста. Она держала поводок, на котором вышагивали две собаки с крупными влажными носами; их уши были аккуратно подстрижены, а щеки украшала густая пушистая шерсть. Глаза — удивительно янтарного цвета, умные и красивые. Издалека они казались грязными, но подойдя ближе, я поняла: просто очень густая кудрявая шерсть, идущая завитками.

— Волкодавы, — шепнула мне на ухо мама.

Собаки были огромными — доходили мне до плеч. Хозяйка улыбнулась.

—Можно погладить? — робко спросила я.

— Конечно! Они очень дружелюбные и любят детей!

Я с опаской подошла к одной из собак, аккуратно погладила по шерсти, потрепала по голове, почесала за ушком. Собака неожиданно приблизилась — я отступила. Но волкодав начал лизать меня. Я засмеялась и потрепала его по голове.

В это время мама и хозяйка о чем-то разговаривали между собой. Они говорили по-английски очень быстро, поэтому я уловила лишь несколько знакомых слов. Потом женщина решила показать нам, где живет.

Поднявшись по лестнице, мы оказались у нее дома — и там меня ждал главный сюрприз. У нее были котята: двенадцать крошечных, пушистых, беспомощных комочков! Все лежали в одной большой коробке, переплетаясь хвостиками. Я была в полном восторге! Я забыла обо всем на свете, пока перегладила каждого из них. Но время пролетело незаметно, и нам пришлось уйти.

Через несколько дней я снова сидела на своем любимом, но уже поднадоевшем месте — у окна.

— Ох, — выдохнула я, глядя на пустую улицу.

«Я не понимаю, — крутилось у меня в мыслях, — зачем мы уехали? Ведь там все было хорошо...»

Зачем мы уехали из дома? Я до мелочей помню, как мы собирались. Помню, как мама, стараясь не смотреть мне в глаза, говорила, будто мы просто уезжаем в отпуск. Но мне уже тогда казалось, что что-то не так. Ну не похоже это было на обычный семейный отдых. Зачем лететь в Канаду? Разве это отпуск? Нет... точно нет. Я нахмурилась, снова и снова вспоминая всё родное, что осталось за океаном.

Я вспомнила бабушку. Она была хорошей, хотя в глубине души мне всегда казалось, что мою двоюродную сестру она любит чуть больше. Вспомнила друзей из школы: Саню и Алену — дочку маминой подруги. Они часто бывали у нас в гостях, мы так здорово проводили время, играя во всё подряд. Перед глазами встали одноклассники и учителя. Анастасия Викторовна, моя классная руководительница, всегда была очень доброй и невероятно терпеливой. А еще я очень любила продленку.

Я начала ходить туда во втором классе и обожала это время. Там я посещала кружки актерского мастерства и гончарный. Гончарка мне особенно нравилась. Я вспоминала, как наши руки были все в глине, как мы старательно лепили кружки и вазы. Потом их обжигали в специальной печи, и наконец можно было раскрасить. Они часто получались немного кривыми, неуклюжими, но зато с душой. Преподаватель всегда хвалил меня, и я чувствовала себя настоящим мастером. Актерское мастерство тоже было захватывающим. Там учили удивительным вещам. Например, как правильно плакать или как безопасно падать: нужно было забраться на сцену и максимально реалистично рухнуть вниз, а все остальные ребята вместе с учителем должны были тебя поймать. Это было круто и очень весело! Мы учили скороговорки, но были и совсем странные уроки — например, нам давали задание изобразить, как «ходит зеленый чай» или как выглядит «синий цвет». Я до сих пор не понимаю, зачем они были нужны, но в тот момент это казалось важным. Вспомнила ту продленку и невольно улыбнулась. Там всегда было интересно... ну, за исключением тех моментов, когда нас заставляли делать домашку.

А зимой были лыжи. Мне это безумно нравилось, сама не знала почему. Просто нравилось это неповторимое ощущение — ловко и быстро скользить по хрустящему снегу, скатываться со склона, сердце билось чаще, когда я с него съезжала.

Тогда же вспомнилась та наша квартира и крысы — наши самые лучшие, самые любимые домашние крысики. Три мальчика: Ланя, Снеж и Мак. Их назвали в честь полевых цветов — Ланя (Ландыш), Снеж (Подснежник), ну и Мак. Они были такими милыми и забавными, что я каждый день по ним скучала. А еще...

Мой мысленный монолог неожиданно прервал папа, вошедший в комнату.

— Опять в окно смотришь?

— Угу. Там кошка на заборе, она каждый день здесь.

— Понятно... Тебе как тут, в этом доме?

— Тесновато, места мало, но у хозяйки крутые собаки.

— Мы скоро переедем в другой дом, — папа наблюдал за мной.

— Хорошо. Надеюсь, он будет побольше и у меня будет своя комната!

Отец улыбнулся:

— Узнаешь.

— А скоро?

— Через 2 дня.

— Ясно...

— Ну ладно, отдыхай, Анечка!

Папавышел на улицу, а я еще долго глядела ему вслед и гадала: каким же он будет,этот наш новый, уже третий по счету дом? И вот день переезда настал. Мы теплопопрощались с хозяйкой, в последний раз погладили огромных волкодавов, которыепровожали нас своими янтарными глазами. Сели в машину и снова уехали в даль. Мыехали очень долго, а за окном бесконечной лентой тянулись поля, чужие дома,станции метро и еще много всего незнакомого. Вот так мы и ехали — в даль, даль,даль...

- спасибо что читаете.