Там где я ненадолго

Весь вчерашний день мама говорила про свою подругу, которая живет рядом, в Стамбуле, и она обещала провести нам мини-экскурсию.

«Я так этого ждала!» — подумала я.

Мамина подруга Катя оказалась совсем не такой, как я ее себе представляла. Не важная и строгая, а веселая, смешная, быстрая, со звонким голосом и глазами, в которых отражались тысячи историй.

Наша семья, немного растерянная, но вдохновленная, двинулась за Катей сквозь оживленные улицы. «Я ведь в этом районе еще не была», — подумала я. Озираясь по сторонам, я старалась держаться ближе к Вике: чай в стаканчиках на каждом углу, а прохожие улыбались даже глазами. Мама с Катей о чем-то весело болтали, папа выглядел отстраненным, но веселым, а Вика тоже оглядывалась по сторонам.

Спуск в метро встретил нас прохладой. Катя достала свою карточку и подмигнула мне:

— Сейчас ты поймешь, что под землей — тот же Стамбул.

Когда поезд прибыл, двери открылись с мягким шипением, и внутрь ворвался ритм города: голоса на турецком, легкая музыка. Мы зашли внутрь — тесно, но не душно. Напротив сидела женщина в цветном платке, рядом мальчик читал книжку. За окном мелькали городские огни и редкие дома. Станции пролетали одна за другой.

Тетя Катя, не умолкая, рассказывала, где раньше был храм, где пекут лучшие бублики, где купить специи — «так что не пожалеешь». Я слушала с интересом. Мы поднялись на поверхность, и город снова раскинулся перед нами — с чайками, мостами и солнцем. Мы еще немного походили по городу, и настало время прощаться. И вот мы уже дома.

Я открыла глаза и потянулась. Вчера был очень интересный день. Я огляделась — Вика еще спала. С кухни доносились голоса, папа разговаривал по телефону. Я взглянула на календарь, стоящий на тумбочке. «Ой, — подумала я, — уже двадцатое апреля? Завтра же мамин день рождения!»

Я встала и направилась в кухню. Папа уже отложил телефон и принялся за готовку яичницы.

— Доброго утра, — сказал он, улыбнувшись.

— Доброе, — ответила я.

Я была чуточку взволнована.

—Ты уже знаешь, что подаришь маме?

— А ты?

Я удрученно помотала головой.

— Ничего не придумала!

Он поставил тарелку на стол.

— Ничего, время еще есть. Не забудь, у тебя репетитор.

— Угу.

После двух часов занятий я начала думать о подарке. Я могла и раньше подумать, но, когда пишешь диктант и пытаешься вычислить Х, в голову мысли о подарке не лезут. Так что же подарить? Открытку — первая мысль... да, но этого мало. «Ох», — я вздохнула.

Вика, только позавтракав, пришла в комнату и сказала:

— Родители ушли, но потом мы пойдем на море.

Я кивнула.

—Знаешь, — вдруг начала я, — у нас в комнате слишком белые и скучные стены... давай их украсим!

— Давай!

Сидя за столом, мы разложили разноцветные краски и бумагу. Сначала мы разукрасили наши ладони краской и, с усилием прижимая к бумаге, оставили разноцветные отпечатки. Дальше рисовали кто что умел. Я нарисовала веточку с нежными цветочками, Вика — бескрайнее голубое море. Мы выбрали пять картинок и повесили их над кроватью — комната ожила.

Потом пришли родители. Вечером мы отправились на море - солнце уже заходило. Пройдя мост, мы очутились у воды. Закат в Стамбуле не случается внезапно — он разворачивается медленно, как старая красивая сказка. Сначала небо наполняется мягким светом, потом улицы становятся золотыми, и наконец все вокруг — вода, камни, лица прохожих — все окрашивается в янтарь. Наша семья шла вдоль набережной, где легкий ветер раздувал края одежды и приносил соленый запах моря. Волны шуршали о камни, чайки кружились в небе, небо стало легким и красочным — фиолетовым, оранжевым, — а вдалеке плыли корабли.

Мы немного посидели на теплых камушках, смотря на море, потом гуляли вдоль берега. Начало темнеть. Мы продолжали идти, провожая солнце, пока оно полностью не скрылась за водной гладью.

Сегодня двадцать первое апреля — мамин день рождения! Мы с папой с самого утра пошли в кафе за углом, чтобы выбрать торт для мамы. В пекарне пахло корицей, мятой и просто выпечкой, а на витринах лежали румяные бублики, печенья, торты. Мы сразу взяли бубликов и принялись выбирать торт. Их тут было очень много: шоколадные, ягодные, простые бисквитные и красивые с украшениями. Мы решили взять небольшой ягодный торт — он был украшен цветочками из шоколада. Отнесли торт домой, поставили в холодильник, еще погуляли по улицам, зашли в парк. Настал вечер.

Мы все вместе сели за стол, папа заварил чай. Мама улыбалась, принимая подарки и поздравления. Пришло время пробовать торт.

«Ох! Как же вкусно — это лучший торт, который я пробовала!» — пронеслось в моей голове. Так нежно, сладко и вкусно. Папа наливал маме чай и вдруг поцеловал ее в щеку. Вика, казалось, ничего не замечала и наслаждалась чаем с тортом.

Все поели и ушли смотреть телевизор. Тут из кухни донесся странный звук. Мы с папой пошли туда, и стали свидетелями того, как Вика берет лимонад из холодильника и, вместо того чтобы воспользоваться открывашкой, резко ударила горлышком бутылки об край стола. Щелчок — крышка отлетела, но стекло осталось целым, и из горлышка тут же вырвался тонкий столбик пены. Вика, азартно улыбаясь, перелила содержимое бутылки в стакан.

— Круто! — только и смогла вымолвить я.

Папа, рассердившись, начал ворчать и ругать Вику. Она только пожала плечами. Вот так и прошел остаток того дня.

Однако следующая неделя принесла беспокойство. Вроде все было обычно — прогулки в парке, пахлава, коты, собаки, — но что-то было не так...

Родители почти все время пялились в компьютер, Вика — тоже. Они все время что-то обсуждали, о чем-то спорили...

«Ах», — выдохнула я, сидя на кровати вечером. Родители опять в гостиной с Викой обсуждают что-то взрослое: какие-то бумажки, виза, деньги и бла-бла-бла. Я абсолютно не понимала. И сидела на кровати, глядя в звездное небо и город - звезды казались далекими. Я думала, думала, вспоминала.

И мне все больше казалось, что эта поездка не «отпуск», как сказала наша мама еще тогда, дома! Я не знала, почему мне так кажется. Может, потому что мы не в отеле, а в квартире. Или потому, что мы не очень-то отдыхаем, а скорее делаем какие-то обыденные вещи — да, ходим на море, но все же... И может потому, что сейчас учебное время: мои одноклассники учатся в школе, сидят за партой, а я нет.

Я вздохнула и невольно вспомнила школу, друзей, одноклассниц с которыми мы дружили: Соню, Настю, Саню, Дашу...

Соня — моя подруга. Она любила лошадей, а я однажды отдала ей постер с лошадкой - тогда у нее лицо сияло. Она могла часами говорить обо всем что касается животных, нам было весело вместе. Интересно, у нее еще висит этот постер или нет.

Потом вспомнила Дашу – она один раз открыла «парикмахерскую» у нас в классе, заплетала косы, а мы платили ей орехами и конфетами. Вспомнились Настя и Саня: с Настей мы вместе ходили на кружки, а Саня была моей лучшей подругой - мы вместе играли на перемене и делились новостями. Я вспомнила наш класс, шумную столовую с вкусными булочками и тихую библиотеку, в которую я иногда ходила с Саней. Эти обыденные вещи начали казаться радостным воспоминанием.

Смотря на ночное небо, я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Я быстро смахнула ее, но по ее следу скатилась еще одна, и другая. Я подумала, что боюсь того, что они привыкнут без меня, что забудут меня навсегда, что мы не встретимся и они запомнят меня «девочкой, которая уехала». Я невольно всхлипнула.

На кухне все было как всегда: мама ставила на стол чашки, папа что-то смотрел в ноутбуке. За окном шел дождь, капли мягко стучали по подоконнику, а на улице стоял туман.

— Анечка... нам с папой надо тебе кое-что сказать, — сказала мама.

Голос у нее был мягкий, но какой-то нервный - как будто она собиралась что-то подарить или... отнять.

— Что случилось? — я сразу напряглась.

—Мы уезжаем... в Канаду, — мама сказала и выдохнула.

—Это где? — не поняла я.

—Рядом с Америкой, — папа казался отстраненным.

— Так далеко? Но зачем? Мне тут нравилось...

— Так надо. Считай, что это приключение.

— А Вика?

— Она с нами.

Я кивнула. Неуверенно, но кивнула, чувствуя волнения и пустоту в сердце.

—А... когда мы едем?

—Через 2 недели.

Я незаметно вздохнула. Ладно... «За 2 недели нужно успеть всё сделать и попрощаться», — подумала я. ­

После того разговора на кухне время будто сошло с ума. Две недели, которые казались такими длинными, пролетели слишком быстро — как один беспокойный миг. Квартира, к которой я только-только привыкла, начала стремительно пустеть. Мы потихоньку собирали вещи. Самым грустным стало то, что пришлось снять наши картины — те, что мы с Викой так старательно рисовали, — и стены снова стали серыми и холодными.

Я смотрела на голые серые стены, ощущая, как внутри стала появляться похожая пустота. Мы собирали чемоданы, и я окончательно поняла, что это не отпуск, — мы складывали вещи с какой-то странной окончательностью. Я аккуратно упаковала свою новую куклу в теплый свитер. В этот раз я брала с собой гораздо больше вещей, но мне все равно почему-то казалось, что я что-то забываю, что-то, что нельзя положить в чемодан.

За день до отъезда мы в последний раз пошли в парк. Погода была пасмурной, серые тучи затянули небо, солнце не могло пробиться сквозь них — как будто тоже грустило. Я подошла к знакомым кустам. Там, как всегда, стоя маленький картонный домик, где жили котята. Мне показалось, что они уже подросли — черный и рыжий подошли ко мне и потерлись об мои руки. Я аккуратно присела на корточки и долго с нежностью гладила их, стараясь запомнить тепло и шерстки и тихое мурчание.

—Прощайте, малыши, — прошептала я. —Надеюсь, кто-то будет вас любить так же, как я.

Потом к нам подбежали знакомые собаки—белая и коричневая. Мы с папой решили назвать их Саша и Женя. Они, как всегда, радостно лизали нам руки и виляли хвостом, не понимая, что видели нас в последний раз. Я приобняла их за пушистые шеи—от чего в глазах защипало. Уходить из парка было невыносимо больно. Я несколько раз оглядывалась, пока деревья и скамейки не скрылись из виду.

И вот наступило утро отъезда. Царила нервная суета, все были как на ножах. Мама проверяла все шкафы—не забыли ли мы чего, папа был непривычно молчалив. Я в последний раз обошла пустую квартиру: стеклянный стол, за которым мы ели пахлаву, пустая гостиная. Чемоданы были собраны, такси ждало внизу. Папа закрыл дверь ключом, и мы сели в машину. Водитель завел двигатель, и мы поехали прямиком в неизвестность. Я смотрела в окно на знакомые места, которые мелькали мимо.

Пройдя бесконечные досмотры в аэропорту, мы наконец оказались в самолете. Когда он начал разбег и оторвался от земли, я прислонилась к окну. Стамбул становился все меньше и меньше, наконец превратился в россыпь домиков, а потом и вовсе исчез в густых белых облаках.

Только в тот момент, глядя в бесконечную белизну за стеклом, я по- настоящему почувствовала, насколько мир огромен и насколько я маленькая. Страх и волнение крутились внутри: встречу ли я снова Соню, Саню? Или же нет. И вообще—какая будет эта Канада. Что же будет дальше?