Приглашение на званый ужин

Воздух здесь был не таким, как в привычном мире. Он казался густым, пропитанным ароматом озона и чего-то неуловимо сладкого, словно предчувствие грозы, смешанное с запахом полевых цветов. Я стояла посреди бесконечного пространства, где горизонт плавно перетекал в небо, не имеющее ни цвета, ни границ.

Где я? Последнее, что я помнила - это руки Эйнсли на моей шее, его безумный оскал и ослепляющий свет. А потом... тишина.

- Мишель?

Голос прозвучал как эхо из далекого детства. Я вздрогнула и резко обернулась. Сердце пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что стало больно дышать. В нескольких шагах от меня стояли они. Мама в своем любимом светлом кардигане, папа, потиравший затылок - жест, который я видела тысячи раз.

- Мама? Папа? - мой голос сорвался на хрип.

Я не думала. Я сорвалась с места, преодолевая расстояние в два прыжка, и врезалась в них, вцепляясь в их одежду так, будто это был единственный якорь в бушующем океане. Слезы хлынули сами собой - горячие, обжигающие, приносящие долгожданное облегчение.

- Я умерла, да? - прошептала я, уткнувшись лицом в мамино плечо. - Скажите, что это конец. Что мне больше не нужно... не нужно быть сильной.

- Ох, дорогая... - мама гладила меня по волосам, и её ладони были такими теплыми, такими настоящими. - Что же тебе пришлось пережить за столь короткое время... Ты наша гордость, Мишутка.

- Мне так тяжело, - я всхлипнула, чувствуя, как внутри рвется последняя ниточка. - Мне так страшно!

Папа мягко отстранил меня, взяв за плечи. В его глазах, несмотря на всю серьезность момента, плясали знакомые искорки.

- Так. И чего ты ревешь, как маленькая девочка? Утри сопли, Люся, ты моя дочь. - он попытался успокоить меня, но от этого мои слезы полились еще сильнее.

Это была не радость встречи. Это была агония осознания. Я знала - интуитивно, каждой клеточкой тела чувствовала, - что это лишь мираж, короткая передышка перед новым прыжком в бездну. Я снова останусь одна. Без них.

- Ты же у нас такая сильная и храбрая! - мама притянула меня к себе, целуя в макушку.

- Я не сильная, мам, - я замотала головой, чувствуя, как внутри все сжимается от боли. - Я не храбрая. Я просто притворяюсь. Каждый день, каждую минуту... я просто играю роль, чтобы никто не увидел, как сильно я боюсь.

- Милая... - мама хотела что-то добавить, но пространство вокруг нас вдруг начало вибрировать.

Воздух закружился, превращаясь в яростный вихрь. Меня оторвало от земли, потянуло вверх, прочь от их рук. Я тянулась к ним, кричала, пытаясь ухватиться за пустоту, но лица родителей стремительно таяли, превращаясь в размытые пятна света.

- Нет! Нет, пожалуйста! Не надо! Не оставляйте меня снова! - я рыдала. Рыдала во всю глотку.

Мир дернулся, и я с глухим стуком приземлилась на твердую, холодную поверхность. Темнота навалилась мгновенно, плотная, как деготь. Я затаила дыхание, прислушиваясь к тишине. Постепенно глаза привыкли к полумраку, и я узнала эти очертания. Пещера. Та самая, где мы были со Свеном. Но сейчас здесь не было ни искр, ни магии. Только холодный камень.

И тут я увидела ее.

Она возникла из самой тени. Женщина, чья красота пугала своей первобытностью. Вместо волос - каскад живых цветов, на плечах - бархатистый мох, а ноги... их не было. Вместо них из земли поднимались гибкие, пульсирующие лианы. От нее исходила такая мощь, что у меня заложило уши. А на тонкой шее висел кулон: лазурный камень, заключенный в клетку из живых веточек, висящий на хрупкой тростинке.

Она не произнесла ни слова. Медленно, с грацией хищника, она сняла украшение. Ее пальцы, длинные и бледные, сжались в кулак, и она протянула руку к моей груди.

Я хотела отпрянуть, но ноги приросли к полу. Ее кулак коснулся моей груди, и я почувствовала, как сквозь одежду, сквозь кожу, сквозь ребра проникает нечто холодное и одновременно обжигающее.

- Что?.. - выдохнула я, чувствуя, как внутри меня разливается странное, чужое тепло.

Ее рука прошла сквозь меня, словно я была призраком, и осталась там, в районе сердца.

- Я отдаю тебе свое, - ее голос звучал как шелест листвы. Знакомый, приятный голос. - Исполни свое предназначение.

- А как же вы?.. Как вы будете без сердца? - я схватилась за ее запястье, но пальцы прошли сквозь него, как сквозь дым.

Она посмотрела на меня, и в этих бездонных глазах отразились целые галактики.

- Мое чУдное дитя. Я не человек. И не Божество. Я нечто большее.

Она улыбнулась - едва заметно, печально - и просто растворилась в воздухе, оставив после себя лишь запах влажной земли и тишину.

Я вскрикнула и резко села на полу, судорожно хватая ртом воздух и кашляя. Казалось, будто я наглоталась воды, и теперь она пыталась вырваться наружу, мешая дышать. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь шторы. Я прижала руку к груди. Там, под кожей, что-то мерно и тяжело пульсировало.

Я вернулась. Но больше не была прежней.

С опаской огляделась вокруг. Сердце бешено колотилось, а разум пытался понять - где же он? Эйнсли. Он мог быть где угодно, и я знала, что он не оставит меня в покое. Надо было найти его, наказать за то, что он сделал.

- Бросил мой труп, - прошептала я, сжимая кулаки. - Будто шавку какую.

Злость разливалась по венам, придавая сил. Тело еще не слушалось меня полностью - пытки оставили свой след, и я чувствовала слабость в каждом мускуле. Но я взяла себя в руки, глубоко вдохнула и тихо произнесла: «Айла».

Мой волчий нос мгновенно уловил аромат - резкий, горький, знакомый. Это был он. Я рванула вперед, следуя за ним, не замечая ни боли, ни усталости. Вокруг появились другие запахи - родные, близкие. Я замерла, принюхиваясь.

«О нет... Они в опасности! Хватит вести себя как тряпка, Мишель. Ты не слабая. Ты должна спасти их!»

Я неслась, словно ветер, не чувствуя ни усталости, ни боли в лапах. Казалось, моя жизнь - тонкая нить, готовая оборваться в любой момент под натиском острых ножниц. Сердце колотилось в груди, дыхание сбивалось, а мир расплывался перед глазами. Интуиция кричала: «Это конец!», но я не могла остановиться. Я должна была спасти друзей, прежде чем позволить Зверю забрать меня.

Колючие ветки рвали мою морду, а вязкая грязь сковывала движения. Силы иссякали, но перед глазами стоял образ, который не давал мне покоя с тех пор, как я узнала о Звере. Эта мысль была как удар, не дающий мне сдаться.

Страх? Конечно. Страх, что его зловещая пуля найдет кого-то из моих друзей. Я готова на все, лишь бы они были в безопасности. Без них моя жизнь потеряла бы смысл. Они вернули мне надежду, дали шанс начать все сначала.

Добежав до проклятой горы, сжимающей сердце воспоминаниями, я увидела то, чего никак не ожидала.

Он здесь.

Зверь стоял перед моей дрожащей, плачущей подругой, направляя на нее револьвер и противно смеясь. Мои раненые друзья лежали на земле - они отважно пытались защитить меня, даже не имея шансов.

Взвыв от ярости и боли, сдавившей грудь, я бросилась к нему. Одна цель.

Я хотела отомстить.

Раздался выстрел. Я резко пригнулась. Сердце застучало так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Время замедлилось - каждый звук, каждый вздох, каждый взгляд стали острыми, как лезвие ножа.

- Нет! - крик Гретты разорвал тишину, и я увидела, как она сжимает голову Джины, пытаясь остановить кровь. Ее руки дрожали, губы шептали молитвы, а глаза были полны ужаса и отчаяния.

Я стояла, словно парализованная, не в силах поверить в то, что вижу. Джина - моя Джина - лежала без движения.
Моё тело само приняло человеческий облик.

- Нет... Нет, нет, нет... Только не она. Только не Джина...

Воздух был пропитан запахом гари, сырой земли и железистым привкусом крови. Я стояла на коленях, и каждый вдох отдавался в ребрах острой, пульсирующей болью. Перед глазами все плыло, но я заставляла себя смотреть. Смотреть на Джину. Она лежала неестественно вывернутой, ее сиреневые волосы разметались по грязной земле, а глаза, еще недавно полные жизни, теперь смотрели в пустое небо.

- Джина... - мой голос сорвался на хрип.

Я подняла голову, с трудом фокусируя взгляд. Эйнсли стоял в паре шагов, небрежно подбрасывая револьвер в руке. Его лицо - эта вечно кривящаяся в безумной ухмылке маска - казалось мне самим воплощением ада. Он даже не смотрел на меня, словно я была мусором.

Гретта раскачивалась из стороны в сторону, прижимая к себе безжизненное тело подруги. Ее рыдания были тихими, надрывными, от них внутри меня что-то окончательно сломалось. Я чувствовала, как по щекам текут слезы, смешиваясь с грязью на лице.

- Ну что, волчица? Не знаю, как ты выжила, - голос Эйнсли был вкрадчивым. - Но даже восстав из преисподней, ты опоздала. Опять. Ты всегда опаздываешь, когда дело касается тех, кто тебе дорог.

Я попыталась встать, но ноги подкосились. Тело, еще минуту назад полное звериной мощи, теперь казалось чужим и бесполезным. Я чувствовала, как внутри меня, в самой глубине души, ворочалась Айла. Она рычала, скребла когтями по стенкам моей души, требуя выхода, требуя разорвать глотку этому ублюдку. Но я давила ее. Сейчас я должна была оставаться человеком. Хотя бы ради того, чтобы плюнуть ему в лицо.

- Ты... - я с трудом поднялась, опираясь на обломок камня. - Ты ответишь за это. Каждой каплей своей гнилой крови.

Эйнсли рассмеялся, и этот звук ударил по нервам сильнее, чем пуля. Он медленно поднял оружие, целясь прямо мне в лоб.

- Ты думаешь, ты особенная? - он сделал шаг вперед, его сапоги хрустнули по гравию. - Ты просто кусок мяса, который я забыл дорезать. Но ничего, я исправлю эту оплошность.

Я видела, как его палец медленно давит на спусковой крючок. Время словно растянулось. Я видела каждую деталь: трещину на рукоятке револьвера, блеск его безумных глаз, сухой листок, медленно кружащийся в воздухе.

В этот момент я не думала о себе. Я думала о Джине. О том, что я не успела сказать ей «прости».

Вдруг Эйнсли дернулся. Его лицо исказилось в гримасе ужаса, он выронил револьвер и схватился за горло. Ноги оторвались от земли, он беспомощно заболтал ими в воздухе, словно марионетка, чьи нити натянули слишком сильно. Он хрипел, пытаясь вдохнуть.

Я обернулась. Позади меня, в тени деревьев, стоял Вольдемар. Он держал руки в карманах, его поза была расслабленной, почти скучающей. Он не сводил взгляда с агонизирующего Эйнсли.

- Хочешь сделать хорошо - сделай это сам... - задумчиво произнес он, слегка покачав головой.

- Воль... - прохрипел убийца, его глаза вылезали из орбит. - Что?..

- Разочаровал ты меня, - голос Вольдемара был холодным, как лед.

Он едва заметно качнул головой влево. В ту же секунду из глаз, ушей и рта Эйнсли брызнула кровь. Он обмяк и рухнул на землю, как мешок с костями. Тишина, наступившая после, была оглушительной.

«Умер?». Я не верила своим глазам. Мое сердце колотилось где-то в горле.

- Приступайте, - бросил Вольдемар, даже не взглянув в мою сторону.

Из-за деревьев, словно призраки, выросли фигуры его охраны. Ружья были нацелены прямо на нас. Я попыталась рвануться вперед, к ребятам, но было поздно.

Раздались сухие хлопки. В плечо, в бок, в шею - я почувствовала резкие уколы. Дротики. Попыталась выдернуть один, но пальцы не слушались. Мир начал стремительно терять очертания, цвета смешивались в грязное пятно. Я рухнула на землю, чувствуя, как холод гравия проникает сквозь одежду.

Последнее, что я услышала перед тем, как тьма окончательно поглотила меня, был тихий, удовлетворенный голос Вольдемара:

- Хорошо. Очень хорошо.

И я провалилась в пустоту.