Приглашение на званый ужин

Алек рывком поднял меня с пола и вытащил в коридор. Джина и Гретта замерли с поднятыми руками вверх, не зная, что делать в данной ситуации. Я видела, как Джина дрожала от страха, пока Гретта еще выглядела молодцом.

- Я так и знала, - процедила она, буравя с Джиной гневным взглядом.

- Кто вы? Что здесь делаете? - отчеканил каждое слово вооруженный мужчина.

Перед нами стоял огромный афроамериканец, чьи мускулы едва не рвали ткань одежды - вылитый Дуэйн Джонсон на стероидах. Ствол его пистолета смотрел Гретте прямо в переносицу, и в его глазах не было ни намека на милосердие.

- Илай?

- Мартин? Какого черта?..

- Опусти ствол. Они со мной, - сказал он с таким спокойствием, словно тот человек не орудие убийства держал, а леденец.

- Что ты натворил, Мартин... - Илай с тяжелым вздохом опустил пистолет, его взгляд метнулся к распахнутой двери лаборатории. - Господи, что ты натворил...

- У меня не было выбора! Ты же знаешь!

- Братские разборки - это, конечно, трогательно, но у нас тут проблема посерьезнее, - прервал их Алек. Он не отпускал моей руки, его глаза метались по коридору.

- В смысле? - не понял Мартин.

- Сирена воет, придурок! - визгнула Гретта, пытаясь перекричать оглушительный рев. - Валить пора!

Ее слова потонули в новом звуке - тяжелом, ритмичном топоте десятков ног, приближавшемся из глубины особняка. К нему примешивались отрывистые выкрики. Охрана.

Ледяная волна паники накрыла всех. Джина всхлипнула, вжимаясь в стену. Гретта грязно выругалась, ее взгляд лихорадочно искал путь к спасению. Алек притянул меня ближе и напрягся, готовясь к худшему.

Но Илай, еще секунду назад казавшийся растерянным, преобразился. Его лицо окаменело, в глазах вспыхнула холодная ярость. Одним плавным движением он выхватил из-за пояса второй пистолет и шагнул нам навстречу, становясь живым щитом.

- Уходите! - рявкнул он так, что заложило уши. - Мартин, веди их! Живо!

Грохнул выстрел. Потом еще один. Илай открыл ураганный огонь, превращая коридор в смертельную ловушку для набегающей охраны. Пули высекали искры из стен. Воздух наполнился запахом пороха и криками раненых. Алек, не раздумывая, потянул меня за собой. Джина и Гретта сорвались с места следом. Впереди, с искаженным от ужаса лицом, несся Мартин, указывая путь в лабиринте коридоров.

Мы бежали, подгоняемые грохотом битвы за спиной. Каждый поворот мог стать последним. Адреналин глушил страх, оставляя лишь одно желание - выжить. А потом позади нас грохнуло так, что задрожали стены. Кажется, Илай решил поднять ставки.

Наконец мы вырвались наружу, в прохладу ночи. Перед нами, уже раскручивая винты, стоял черный вертолет «Газель». Мартин, не сбавляя бега, подтолкнул нас к нему.

- Внутрь! Быстрее! - кричал он.

Джина и Гретта без сил упали на сиденья. Алек усадил меня и замер, как и Мартин, у открытой двери. Оба вглядывались в темноту, в пасть зверя, из которой мы только что бежали.

- Илай! - голос Мартина был на грани срыва.

В ответ из мрака вынырнула одинокая фигура. Илай. Тяжело дыша он сжимал пистолет в здоровой руке, вторая безвольно висела вдоль тела.

- Ты как? Я уж подумал! - бросился к нему Мартин.

- Не дождешься, - хрипло бросил Илай, отстраняя его и заваливаясь в кресло пилота. За ним сели и парни. - Пристегнулись? Мне плевать. Держитесь.

Вертолет резко взмыл в небо, оставляя внизу охваченный хаосом особняк. На лужайке замелькали силуэты охраны, бессильно провожающие нас взглядами.

- Дэйв! Мира! - вдруг закричала Джина, ее голос срывался. - Мы должны вернуться!

- Нет! - отрезал Мартин, и в его голосе смешались боль и отчаяние. - Мы не можем. Илай уже сделал все, что мог.

Я, до этого молчавшая, только прижимала ладонь ко рту. Мой собственный голос был едва слышен.

- Но Дэйв...

- Я знаю, - прервал меня Алек, глядя в иллюминатор на удаляющиеся огни. - Но сейчас главное, что мы в безопасности.

Илай уверенно вел вертушку, игнорируя раненую руку. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как напряжены его плечи и ходят желваки на стиснутых челюстях. В салоне стояла тишина, которую не мог заглушить даже рев двигателя и тихие всхлипы Джины. Ледяные пальцы Алека в моей руке были единственным якорем в этом хаосе.

Мартин сидел рядом с Илаем, не сводя глаз с его профиля. Он видел каждую каплю пота, каждый раз, когда тот стискивал зубы от боли.

- Уверен, что справишься? - тихо спросил он.

Илай лишь коротко кивнул, не отрывая взгляда от приборов. Вертолет резко накренился влево, и меня качнуло в сторону, прямо на плечо Алека. Он не шелохнулся, словно окаменев. Внизу виднелся лес, а рядом с ним пустое шоссе.

- Куда мы? - голос Джины был тихим и разбитым. Она перестала плакать, и от этого ее горе казалось еще глубже.

- Туда, где нас не найдут, - глухо ответил Мартин, не оборачиваясь. Его внимание было полностью поглощено Илаем.

Я видела, как побелели костяшки пальцев Илая на штурвале. Его дыхание стало прерывистым, и он все чаще моргал, пытаясь сфокусировать взгляд. Раненая рука, до этого просто висевшая, начала мелко подрагивать. Кровь пропитала рукав куртки и теперь капала на пол кабины, образуя маленькую темную лужицу.

- Илай, дай мне, - Мартин осторожно положил руку ему на плечо. - Я смогу.

Илай мотнул головой, но движение вышло неуверенным.

- Почти... прилетели...

Его голос был едва слышен. Вертолет клюнул носом. Девочки вскрикнули, вцепившись в свои кресла. Алек инстинктивно притянул меня ближе, его рука на моей спине была напряжена до предела.

- Илай! - рявкнул Мартин, перехватывая управление. - Отпусти!

Но Илай уже не слушал. Его голова откинулась на подголовник, глаза закатились. Он потерял сознание. Мартин с ругательством выровнял машину, борясь со штурвалом, который на мгновение стал неуправляемым.

- Держите его! - крикнул он нам через плечо. - Не дайте ему упасть на приборы!

Алек тут же отпустил меня и, перегнувшись через сиденья, подхватил обмякшее тело Илая, оттаскивая его от панели управления. Я бросилась помогать, пытаясь удержать его раненую руку, чтобы не причинить еще больше боли. Кожа Илая была ледяной и липкой.

- Посадка будет жесткой! - предупредил Мартин. - Группируйтесь!

Земля неслась на нас черным, бесформенным пятном. Я зажмурилась, вжимаясь в кресло и слыша только отчаянный стук собственного сердца и нарастающий вой двигателя. Удар. Скрежет металла. Нас подбросило, швырнуло в сторону, и на мгновение мир превратился в хаос звуков и тряски.

А потом все стихло.

Наступила оглушающая, звенящая тишина. В темноте кабины было слышно только тяжелое, с присвистом, дыхание.

- Все целы? - голос Мартина прозвучал хрипло и устало.

- Да, - ответил Алек.

- Вроде... - прошептала Джина.

- Черт бы побрал эти приключения... - пробормотала Гретта.

Я смогла только кивнуть, хотя никто этого не видел. Мартин щелкнул несколькими тумблерами, и в салоне зажегся тусклый аварийный свет. Его красное свечение выхватило из мрака наши бледные, испуганные лица и неподвижное тело Илая.

- Мы на месте, - сказал Мартин, отстегивая ремень. - Добро пожаловать в наше «убежище». Теперь помогите мне с ним. Быстро.

***

Воздух в закусочной был пропитан запахом дешевого кофе, старого жира и нашего общего страха. Я сидела, вцепившись пальцами в край стола так, что костяшки побелели. Тишина давила на уши, прерываемая лишь тиканьем настенных часов, которые, казалось, отсчитывали секунды до конца света.

Дверь в подсобку скрипнула. Я вздрогнула, подняв глаза. Мартин вышел первым, вытирая руки окровавленной тряпкой. Следом, опираясь на плечо Алека, показался Илай. Он выглядел как привидение, а рубашка на боку пропиталась темной, запекшейся коркой.

- Получилось вытащить пулю? - голос Джины дрогнул, она подалась вперед, едва не опрокинув стул.

Мартин коротко кивнул, вымученно улыбнувшись. В этой улыбке не было радости, только усталость человека, который только что вырвал кого-то из лап смерти. Джина обмякла, прикрыв глаза рукой, и по комнате пронесся коллективный вздох облегчения. Гретта отодвинула свободный стул.

- Садитесь, - буркнула она, и в ее голосе впервые проскользнула нотка участия. - Вы оба выглядите так, будто вас самолет переехал.

Илай опустился на стул, тяжело дыша. Его глаза, обычно острые и внимательные, сейчас подернулись дымкой боли.

- Что будем делать? - Гретта не дала нам перевести дух. Она впилась взглядом в Илая. - У нас получится их спасти? Сестру Мартина? Дэйва?

Я затаила дыхание. Внутри все сжалось в тугой узел. Илай медленно поднял голову, посмотрел на нас по очереди, и в этом взгляде было столько безнадежности, что у меня похолодело в груди.

- Нет, - отрезал он. Голос звучал хрипло, как скрежет металла по стеклу. - Не питайте иллюзий. То, что они использовали... вербена в таких концентрациях - это не просто яд. Это распад. Они больше не люди, Гретта. Это пустые оболочки, напичканные химией, которая выжигает все живое. Если их сердца еще бьются, то только по инерции. Они уже мертвы.

Джина всхлипнула, закрыв лицо ладонями. Алек сжал кулаки, на его лице заходили желваки. Я молчала. Слова застряли в горле колючим комом. Мы все понимали, что он прав, но слышать это было невыносимо.

- Как ты вообще в это вляпался, Илай? - Алек подался вперед. - Как ты оказался связан с таким ублюдком, как Вольдемар?

Илай отвел взгляд, уставившись в одну точку на столе. Его пальцы нервно сжались в кулак.

- Я был морпехом, - начал он, - Верил в присягу, в приказы, в то, что мы защищаем мир. Пока однажды нам не приказали зачистить деревню. Просто... стереть ее с лица земли. Мирные жители, дети - для командования они были лишь «сопутствующим ущербом». Я помню тот день в деталях: запах пороха, смешанный с гарью, и крики, которые до сих пор снятся мне по ночам. Я отказался стрелять. Опустил винтовку, когда командир приставил пистолет к моему виску. Я был готов умереть там, лишь бы палачом не становиться. Но трибунал оказался куда более изощренным наказанием, чем пуля в лоб. Меня судили как предателя, лишили звания, чести, будущего. Я сидел в одиночной камере, ожидая расстрела. Потом явился Вольдемар. Он не выглядел как военный или политик - скорее, как человек, который владеет этим миром. Он предложил мне выбор: либо петля, либо работа на него. Сказал, что ценит людей, у которых есть принципы, потому что ими легче всего манипулировать, когда они сломлены. Я стал его псом, который ненавидит хозяина, но не может сорваться с цепи.

Илай замолчал. В закусочной стало так тихо, что я слышала, как гудит старый холодильник в углу.

- Он не просто ублюдок, - добавил мужчина, глядя прямо в глаза Алеку, который все еще не сводил с него тяжелого, изучающего взгляда. - Он коллекционер. Но не вещи собирает, а людей. И если он решил, что они должны быть в его коллекции, то не остановится, пока не выпотрошит все до последнего атома.

- Что эта тварь вообще хочет? Почему в его гребаных компах имя Мишель?! Ее на органы хотят разобрать? К чему, черт возьми, все эти эксперименты на людях?! - злился Алек, едва сдерживая брань.

- Да, на органы, но...

Алек вскочил, с грохотом отодвинув стул. Деревянные ножки неприятно скрипнули по линолеуму. Он навис над столом, впившись взглядом в Илая.

- Да к черту органы! - рявкнул он, ударив ладонью по столешнице так, что чашки с остывшим кофе подпрыгнули. - Ты видел, что было в компах, Илай? Там имя Мишель! Зачем ему она? Что он, мать его, пытается вылепить из людей, если это не просто утилизация?

Илай медленно поднял на него взгляд, но ответил Мартин, остановив его движением руки.

- Ты думаешь, это медицина? - Мартин горько усмехнулся. - Органы - это просто расходный материал. Вольдемар не хирург, а алхимик. Ему не нужны почки или сердца. Ему нужна память. Нейронные связи. Он пытается взломать сознание, переписать личность, как программный код. А органы нужны ему для извлечения микрочастиц, чтобы создавать свои волшебные «сыворотки». Он жаждет могущества, и Мишель - ключ к нему. И вытянет из нее все до последней капли. А если она не придет сама - будет пытать вас, пока она не сдастся.

Алек замер, его кулаки медленно разжались.

Джина тихо охнула, прижав ладони к губам. Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот: теперь стало понятно, почему Илай говорил о «пустых оболочках». Это было хуже смерти.

Мартин промолчал. Он просто опустил голову, и в этой тишине ответ прозвучал громче любого крика. Мы поняли: время, которое мы отсчитывали, давно истекло.

Я молча встала из-за стола и вышла, мечтая лишь об одном - вдохнуть глоток свежего воздуха.

- Мишель!

- Что?! Что тебе еще нужно?! - крикнула я, не оборачиваясь.

Алек запнулся, явно не ожидая такой вспышки.

- Я лишь хотел сказать...

- «Все будет хорошо, мы справимся, ты не одна»? - я резко развернулась к нему. - ЭТО ты хотел сказать?!

- Да чего ты на меня срываешься?!

- Я... - я судорожно вздохнула, сдерживая слезы. - Я злюсь не на тебя. Если бы не я, никто бы не пострадал. Не было бы этих экспериментов, не было бы охоты... Если бы не я...

- Забудь об этом, ты не виновата, - Алек сделал шаг вперед и попытался коснуться моей руки, но я отстранилась. - Слушай, во всем замешан Верховный Совет. Вот кто виноват. И они никого из нас не получат. Ни нас, ни тебя. Успокойся.

- «Успокойся»? - я горько рассмеялась. - Им нужна я! Как мне, черт возьми, быть спокойной?!

Я бросилась прочь, не разбирая дороги. В голове пульсировала одна мысль: если понадобится, я сама пойду к Вольдемару. И сама все закончу.

Через некоторое время, дрожа от ночного холода, я набрела на придорожную закусочную. Заказав кофе, я уселась за барную стойку, уставившись в стену пустым взглядом.

- Вот ты где. А я-то тебя обыскалась... - раздался знакомый голос с едкими нотками сарказма.

- Бабушка?.. - я испуганно обернулась. - Но как?

- Ой, помолчи, - она отмахнулась и, облокотившись на стойку, с любопытством разглядывала меня. - Хочешь спасти своего благоверного?

- О чем ты?

- Я про твоего белобрысого. Если не хочешь, чтобы Алека разобрали на запчасти, заканчивай прохлаждаться и дуй в машину, - она ехидно улыбнулась.

- В машину? - я вскочила со стула, едва не опрокинув чашку. - Какую машину? Ты о чем вообще?

Бабушка не ответила. Она лишь бросила на стойку смятую купюру и, схватив меня за локоть, потащила к выходу. Ее хватка была неожиданно крепкой, почти железной. На парковке, под тусклым светом мигающего фонаря, стоял черный внедорожник с тонированными стеклами. Двигатель работал на холостых, утробно урча в ночной тишине.

- Садись, - скомандовала она, открывая заднюю дверь.

- Нет! - я уперлась ногами в асфальт. - Ты не можешь просто появиться из ниоткуда и приказывать мне! Где Алек? Что ты сделала с Алеком?

Бабушка закатила глаза, и в этом жесте было столько привычного, домашнего, что на секунду я забыла о страхе. Но тут же вспомнила: она не должна была знать, где я. Никто не должен был знать.

- Твой «белобрысый» сейчас пытается выбить дверь в убежище, чтобы найти тебя, - прошипела она, приблизившись ко мне так близко, что я почувствовала запах ее духов - тяжелый, с нотками полыни. - А люди Вольдемара уже перекрыли выезд из города. Если ты сейчас же не сядешь в эту машину, через десять минут от него останется только кучка «биологического материала», о котором так красиво распинался твой Мартин.

Сердце пропустило удар.

- Откуда ты знаешь про Мартина?

- Я знаю все, Мишель. Больше, чем ты можешь себе представить. И если ты хочешь, чтобы твои дружки остались целы, ты сделаешь ровно то, что я скажу.

Она резко дернула меня на себя, и я, потеряв равновесие, свалилась в салон. Дверь захлопнулась с глухим, тяжелым звуком. Внутри было темно, пахло кожей и оружейным маслом.

- Поехали, - бросила бабушка водителю, чье лицо скрывала глубокая тень от козырька кепки.

Машина рванула с места так резко, что меня вдавило в сиденье. Я обернулась назад, глядя, как закусочная стремительно превращается в крошечную светящуюся точку в темноте.

- Куда мы? - мой голос дрожал.

- Вопросов не задавай.

В нос ударил резкий, знакомый запах. В глазах поплыло, тело обмякло, перестав слушаться.

- Артемизия... - хрипнула я и провалилась в сон.