Приглашение на званый ужин

- Черт возьми, зачем меня вообще тащат на эту дурацкую ярмарку?! - возмущалась я всю дорогу, пока Алек молча слушал и, кажется, даже забавлялся моими тирадами.

Когда девочки узнали, что мне предстоит, они лишь перекрестили меня на удачу. Ну еще бы, ведь весь день со мной будет ураган по имени Алек. Хотя, если честно, винить его было не в чем. Он действительно заступился за меня, и я была ему очень благодарна. Но одна мысль о том, что мы будем вместе весь день, сводила меня с ума. Я и этот парень? Да мы в жизни не станем друзьями!

- Извините, а куда мы едем? Где эта ярмарка? - поинтересовалась я у водителя.

- В Парк Гуртен. Сиди тихо и не рыпайся, - пробубнил он и врубил музыку погромче, явно желая заглушить мой голос.

- Вот же гад...

Беньямин, сидевший впереди, снова усмехнулся. Вот кому действительно было весело, так это ему. Он просто светился от удовольствия!

«Надо бы узнать у Алека про доктора... Но как?»

Как только машина остановилась, мы вышли на улицу. Нас сопровождал Беньямин, одетый сегодня, на мой взгляд, вызывающе: черно-красные кроссовки, совершенно не сочетающиеся с ярко-зелеными джинсами, синяя футболка с фиолетовыми узорами и приторно-розовый шарфик на шее.

- Он у нас геем заделался? - прокомментировал Алек его стиль.

Я чуть не прыснула от смеха, но осеклась, встретившись с оскорбленным взглядом Беньямина. Тот, надувшись, двинулся вперед, ведя нас к волонтерам.

Парк Гуртен, открытый в 1999 году, был настоящим "домом-горой" Берна. Это место, где можно было прекрасно провести время: настоящий детский рай с миниатюрной железной дорогой, зонами для барбекю и смотровой башней, откуда в ясную погоду открывался сказочный вид на горы. Парк славился своими летними фестивалями, но в этом году решили устроить еще один - в стиле Древнего Рима, с ярмаркой.

Добравшись до нужного места посреди парка, я увидела мини-амфитеатр, похожий на огромную глубокую миску. Дно, покрытое песком, служило ареной для представлений, а склоны были отведены под зрительские места. Они располагались на трёх ярусах: нижний, с мраморными креслами, видимо, предназначался для самых почётных зрителей - императора и сенаторов. Средний, с каменными скамьями, был платным, а верхний - бесплатным. Каждый ярус отделял низкий парапет и узкий коридор. Над верхним ярусом шла широкая терраса с галереей.

- Как красиво! - ахнула я, разинув рот от восторга.

- Рот закрой, а то муха залетит. - сказал Алек, с таким же интересом разглядывая сооружение.

- Чего встали, ребят? А работать кто будет? Я маме все расскажу! - пригрозил Беньямин, выпучив свою нижнюю губу.

Когда он говорил, звуки проглатывались так, что казалось, будто он шепелявит. Временами это выглядело очень смешно.

- Да фто ты говорифь! - передразнил его Алек, и я снова еле сдержалась, чтобы не засмеяться во весь голос.

Беньямин, напыщенный от обиды и злости на нас, отвернулся и быстрой походкой удалился к организатору фестиваля, чтобы представить ему двоих проказников. То бишь - нас.

Я же, наконец, смогла выдохнуть. Алек, заметив мое облегчение, слегка улыбнулся. Эта улыбка была не такой уж и неприятной, как я привыкла думать. Может, этот день не будет таким уж невыносимым, как я себе представляла. Хотя, кто знает.

- Миссис Пиквик, моя мать звонила вам и предлагала помощь наших воспитанников в вашем деле. Позвольте представить их! Мисс Норт и мистер Эванс,- Беньямин указал на нас рукой, затем повернулся к женщине, наклонился и, взяв ее руку, громко и смачно поцеловал.

Миссис Пиквик, женщина с тусклыми, неокрашенными волосами, собранными в пучок, с накрашенным лицом, ногами-«бананами» в лакированных сапожках и в розовом платье, пахнущем нафталином, слащаво улыбнулась и пропела:

- Ох, дорогой Беньямин, не смущай даму своими галантными жестами перед молодежью!

- Что вы, что вы! Позвольте только поухаживать за вами, я весь мир к вашим ногам положу! - вторил он ей.

Они полностью забыли о нас, увлеченные флиртом.

- Мне одной отвратительно на это смотреть? - тихо спросила я Алека, скривив лицо, когда Беньямин снова начал целовать руку миссис Пиквик, оставляя на ней мелкие дорожки слюны.

- Я видел собак с большим самоконтролем, чем у них, - ответил Алек, отводя взгляд.

Я тихо хихикнула.

«Может, это наш шанс сбежать?» - подумала я и украдкой посмотрела на парня, который уже уставился в экран телефона.

- Деточки, возьмите шарики и идите к гелиевым баллончикам. Вон там, в углу, - махнула «Пикми» рукой. - Надуйте все, что лежит в этих пакетах! А мы пойдем, займемся взрослыми делами.

С этими словами женщина, под руку с Беньямином, удалилась в другой конец парка, оставив нас с Алеком наедине.

Я взглянула на пакеты, о которых она говорила, и вытаращила глаза.

- Глазам своим не верю! Ты посмотри, сколько их! - возмутилась я.

Пакетов было около двадцати, и в каждом - по тридцать шариков. Я представила, сколько времени это займет, и отчаянно взревела.

- Ты весь день сегодня бубнишь. Не надоело еще? - съехидничал Алек, взяв пакеты и направляясь к баллонам.

Я недовольно поплелась за ним.

- Нет, мне надоел этот день!

- Сейчас только утро, смеешься, что ли? - усмехнулся парень, с недоумением взглянув на меня.

- Вот именно! Только утро, а я уже устала!

- Тц! - Алек закатил глаза. Вытащив шарик, он быстро надул его, ловко завязал узел и предложил, - Давай так. Ты привязывай ленточки, а я буду заниматься этим. Смотри, только держи их крепко.

- Я тебе ребенок, что ли? Хватит со мной так обращаться!

- Ты не ребенок. - поддакнул он, а я победно улыбнулась. - Ты щенок.

- Чего?! - рявкнула я и толкнула его.

Он засмеялся и принялся уворачиваться. Я снова толкнула его, потом пустила в ход кулаки. В итоге, сами того не заметив, мы оказались в забавном положении: я болтала ногами у него на спине, а он носился кругами, поддерживая меня за бёдра, чтобы я не упала. Мы весело смеялись.

Когда мы выдохлись, он спустил меня на землю и пристально уставился в мои глаза.

- Что?

Он стоял, тяжело дыша, и все так же упорно смотрел на меня.

- Что?!

- Ничего. Забудь.

- Нет уж, говори!

- Ты не успокоишься, да? - Получив отрицательный ответ, он наконец ответил, - Просто... Давно я так не смеялся. Уже и не помню, когда в последний раз хотя бы улыбался искренне.

- В тебе говорит твой спор с друзьями или ты действительно говоришь то, что думаешь?

Алек вздохнул, но мотнул головой.

- Забудь про этот спор, серьезно. Я тогда это сказал, потому что был зол. Но я никогда бы так не поступил с девушкой. А с тобой - тем более.

- Как это? В смысле «со мной тем более»? - удивилась я.

Он подошел ко мне вплотную и немного наклонился, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Лукаво улыбнувшись, он произнес:

- Я люблю щенят.

Я закатила глаза, на что он, тихо посмеиваясь, отвернулся и продолжил надувать шарики, подавая мне готовые.

«Щенят он, видите ли, любит!» - фыркнула я, но улыбнулась, пока он не видел.

Я почувствовала, как по щекам разливается легкий румянец, но быстро взяла себя в руки. Не хватало еще, чтобы он заметил мою реакцию на его дурацкие слова.

- Ну давай, «любитель щенят», - протянула я, беря очередной шарик с привязанной ленточкой. - Что дальше? Сколько нам еще этих шариков надувать?

Алек пожал плечами, его глаза все еще искрились весельем.

- Пока не закончатся. Или пока ты не перестанешь ворчать. Что наступит раньше.

Я демонстративно вздохнула, но внутри уже не было прежней усталости. Его дурачества и наша небольшая потасовка как будто стряхнули с меня утреннюю хандру.

- Ладно - ладно. - пробормотала я, сосредоточившись на ленточке. - Только не вздумай снова меня толкать. А то я тебе покажу, кто тут «щенок».

Он снова засмеялся, но уже тише, и продолжил свою работу. Мы работали в молчании, прерываемом лишь шипением надуваемых шариков и редкими смешками Алека. Солнце поднималось всё выше, заливая парк теплым светом, и день, который начался так скверно, вдруг показался не таким уж и плохим. Я поймала себя на мысли, что мне даже нравится эта легкая, непринужденная атмосфера. И, возможно, даже его дурацкие шутки.

***

- Все, я устал. Давай сбежим, пока Беньямин не видит?

- А куда мы пойдем?

- К реке, она совсем рядом.

Прекрасная бирюзовая река делает изящный изгиб, образуя полуостров - так называемую «Аарскую петлю», на котором и расположен Берн. Город обязан своим появлением именно реке: трудно представить более удобное место для средневекового поселения, окруженного водой с трех сторон. С запада же требовались надёжные крепостные укрепления, чтобы защитить город с суши. В Ааре шумела потрясающе бирюзовая вода, и, глядя на неё, забываешь, что это горная река, по которой устраивают сплавы.

- Знаешь, цвет воды объясняется ее альпийской чистотой и горными породами, которые она размывает. - увлеченно рассказывала девушка. - Через реку построены четыре моста: старинный Унтертон Брюкке, его дублёр Нидегген Брюкке середины XIX века, а также Лерхенфельд Брюкке и Корнхаус Брюкке.

Пока она восхищалась природной красотой, Алек завороженно наблюдал за изменениями на лице Мишель: удивление сменялось восторгом, затем задумчивостью, словно она вновь погружалась в воспоминания и исторические факты. Он достал телефон и начал фотографировать девушку, мило улыбаясь. Мишель, не услышав ответа, повернулась и покраснела от смущения, но взгляд от камеры не отвела.

- Что ты делаешь? - хихикнула она, недоумевая.

- Знала, что ты очень красивая?

- Ой, перестань! - махнула рукой.

- Я серьёзно! Кстати, откуда ты знаешь столько о городе?

- Мои родители были архитекторами. Они часто рассказывали мне о достопримечательностях, и мне всегда было интересно слушать, - грустно улыбнулась она, снова погружаясь в воспоминания.

Алек оглянулся вокруг в поисках чего-то, что могло бы хоть немного поднять настроение Мишель. И нашел! Совсем рядом на ступеньке сидел мальчик лет одиннадцати и скромно бренчал на гитаре. Он с надеждой смотрел на прохожих, надеясь, что кто-нибудь пожалеет его и бросит монетку в стаканчик. Алек быстро подошёл и попросил одолжить инструмент ненадолго. Парнишка растерялся, но не отказал.

Заиграла знакомая мелодия, которая сразу привлекла внимание не только прохожих, но и той, кому Алек собирался посвятить песню.

- You only see what your eyes want to see

How can life be what you want it to be?

You're frozen

When your heart's not open

You're so consumed with how much you get

You waste your time with hate and regret

You're broken

When your heart's not open -

- Mm, hmm

If I could melt your heart

Mm, hmm

We'd never be apart, - подпевала Мишель, пританцовывая.

- Mm, hmm

Give yourself to me

Mm, hmm

You hold

The key, - продолжал он, нежно глядя ей в глаза.

- Now there's no point in placing the blame

And you should know I suffer the same

If I lose you

My heart will be broken

Love is a bird, she needs to fly

Let all the hurt inside of you die,

You're frozen² - запели они уже вместе, их голоса сливались в нежной гармонии.

Мальчик, неуклюже круживший Мишель в танце, вызвал у нее искренний смех, а глаза ее светились радостью. Она закрывала их от удовольствия, позволяя музыке и моменту полностью захватить себя. Прохожие останавливались, улыбались и щедро награждали исполнителей аплодисментами и монетами.

Когда толпа начала расходиться, Алек взял стаканчик с деньгами и протянул его мальчику.

- Держи, это твое. - сказал он с улыбкой.

- Спасибо большое! - обрадовался мальчик.

- Можно узнать, зачем тебе деньги? Если не секрет.

- У моей мамы сегодня день рождения! Хочу купить ей сумочку. - ответил он с горящими глазами.

Алек почувствовал легкую грусть, услышав слово «мама», но быстро взял себя в руки, улыбнулся и ласково потрепал мальчика по волосам.

- Ты молодец. - сказал он, - Удачи тебе, малец!

Мальчик весело обнял гитару, взял деньги и быстро растворился в толпе. Мишель тихо наблюдала за ним, улыбаясь, когда слышала нежность и гордость в голосе Алека.

«Он умеет петь, играть на гитаре, выражать эмоции и даже улыбаться! Похоже, ты совсем не знаешь своего друга, Дейв... Или это передо мной он притворяется, а на самом деле, он такой, каким мне его описывали...» - размышляла она.

- Как тебе представление? - улыбнулся Алек, подойдя ближе.

- Было круто. Пойдем дальше, мне душно тут. - выпалила девушка на одном дыхании и направилась к воде.

***

Я не понимала, что со мной происходит. Сердце бешено стучалось при виде Алека, а потом успокаивалось и таяло, когда он улыбался. В голове крутилась одна мысль, но я упорно гнала ее прочь.

- Хорошо, я тебя понял. Не буду пока докучать, но предложу кое-что, согласна?

Я вопросительно посмотрела на него, ожидая продолжения.

- Давай нырнем в реку и поплывем по течению к одному месту? Мы уже достаточно далеко ушли, а так будет легче, да и на улице не холодно.

- С ума сошел? Ты течение видел?! - воскликнула я.

Течение в этой реке было действительно быстрым, мне от одного только вида воды становилось страшно.

- Дорогая, неужели ты не знаешь местных забав? - усмехнулся Алек.

- О чем ты?

- Многие швейцарцы так полгорода оплывают! Там неглубоко, стоять на дне можно даже с твоим мелким ростом. И если ты не знала, через каждые сто метров на берегу сделаны бетонные спуски с поручнями. Спустился - тебя снесло, а через сто метров лови поручень. Вылез, вернулся назад и по новой.

- А если не получится ухватиться?!

- Не беда. У тебя будет много попыток.

Он спрыгнул с бортика в воду прямо в одежде и схватился за поручень.

- Тебя долго еще ждать, щенок?

- Иди ты в баню со своим щенком!

- Это приглашение? - снова усмехнулся парень, но опустил голову, увидев мое разъяренное лицо.

- Я тебя умоляю, не отпускай меня!

- Доверься мне. Иди сюда. - он махнул рукой и показал на свою талию. - Обхвати меня ногами и держись крепко за шею.

Я еще не долго мешкала, но сделала, как он сказал. Взвизгнув, я ухватилась за парня так крепко, что, казалось, ни одно живое существо не смогло бы отцепить меня от него.

- Ты готова?

- Нет! - пискнула я, но Алек отпустил поручень и присел, расслабив ноги.

Я зажмурила глаза, не в силах смотреть на происходящее. Футболка прилипала к спине, кончики волос запутались и иногда обхватывали мою шею, как удав, а кроссовки потяжелели так, что мне пришлось скрестить и напрячь ноги, чтобы не сорваться.

- Открой глаза! - смеялся парень мне в ухо. - Ну же!

Я покачала головой, но приоткрыла их. Любопытство побеждало страх. Мы плыли с невероятной скоростью стремительно вниз. Я повернулась назад и заметила совсем недалеко поручень.

- Хватайся, Алек! Прошу! - пыталась я перекричать шум воды.

- Не сейчас! Мы еще не приплыли! - услышала я в ответ и судорожно вздохнула.

«Что он творит?.. Что творю я?! Зачем я согласилась на эту авантюру, да еще и с ним?!» - бранилась я мысленно.

Резкий толчок. Алек затормозил, схватившись за нужный поручень, и встал на ноги, сопротивляясь течению и все так же держа меня на руках. Он молча взглянул на меня недоуменным взглядом. Я недовольно качнула головой, как бы спрашивая его: «Что?!». Он вздохнул, но собрался силами и поднялся на бортик.

Когда его ноги коснулись земли, я тут же спрыгнула, но, не удержавшись, качнулась в сторону. Парень резко, но аккуратно поймал меня.

- Перенервничала? - улыбнулся он.

- Это еще мягко сказано, молодой человек... - пробубнила я, пытаясь справиться с головокружением и тряской ног.

- Ладно, приходи в себя побыстрее, мы уже на месте.

Я взглянула на домик - настоящую избушку из сказки, - и на огромную надпись над дверью: «Старинные истории».

- Что это?.. - не успела я договорить, как Алек, ни секунды не медля, шагнул внутрь.

Я поплелась за ним, проклиная его в душе. Он, все-таки, наврал! Я уже успела промерзнуть до мозга костей. Во-первых, вода в реке была ледяной, будто из арктических льдов! А во-вторых, на дворе осень, чтоб его, Алека, разорвали миллионы волков!

Внутри меня встретил мелодичный звон китайского колокольчика. Тело, наконец, перестало дрожать, окутанное блаженным теплом. В нос ударил уникальный аромат, словно сотканный из атмосферы: верхняя нотка тикового дерева плавно переходила в неуловимый шлейф кедра и кожи, а завершала композицию история сандалового дерева, темного мускуса и корицы.

Я оглядела помещение, где слились воедино века, эпохи, события и даже люди, которых история никогда бы не объединила. Время здесь замедлило ход, и казалось, что даже воздух был каким-то особенным. В отличие от суматохи и скорости жизни за дверями, здесь царили покой, тишина и умиротворение. Ощущение было сродни погружению в музей или на выставку.

Я принялась искать Алека, но у окна увидела спину мужчины, погруженного в чтение выцветшей и мятой газеты.

- Это же антикварный магазин, да? - спросила я, забыв о приветствии.

- Ужас... - покачал головой продавец, не отрываясь от чтения. - Все никак не угомонятся!

- Кто?

Он оторвался от бумаги, повернулся ко мне, не сходя с места. Тень падала на его лицо, не давая рассмотреть его внимательнее.

- Люди, кто же еще то? Убивают всех подряд, а государство никаких мер не принимает! Вот, допустим, в «Парадизе» недавно директора убили! Представляете? Бедные дети!

Я моментально напряглась. Эта тема мне совсем не нравилась. Боль всё так же разъедала грудную клетку и глотку, но сказать я ничего не могла. Откуда же он знал, что я, как раз-таки, из «Парадиза»? Мир тесен.

- Джон. Я же тебя просил не упоминать детдом. - Алек возник у меня за спиной, напугав до чертиков, и взял первую попавшуюся книгу с полки.

В его руке оказался первый экземпляр Шекспира - «Укрощение строптивой».

- Во дела! Мишель, это же про тебя! - засмеялся он.

- Эй, положи, где взял! Не беси меня! - крикнула я, пытаясь выхватить книгу.

- Дети, успокойтесь. Вы мне весь магазин так снесете.

Передо мной появился никто иной, как Мистер Смит. Тот самый Доктор, которого я так хотела найти!

- Что? Но как?..

- Тебе просто надо перестать думать вслух... - прошептал Алек мне на ухо, и, оставив меня наедине с мурашками, исчез.

- Здравствуй, Мишель. Я давно ждал, когда ты решишься меня навестить! - произнес Мистер Смит, и его голос, казалось, окутал меня той же теплой, обволакивающей атмосферой, что и аромат магазина.

Но в тот же миг меня пронзила резкая слабость. Ноги и руки подкосились, голова жутко болела, подташнивало. Я стояла, ошеломленная, пытаясь осмыслить происходящее. Алек, который только что был рядом, испарился, словно призрак. А Мистер Смит, которого я искала, появился здесь, в этом странном месте, где время, казалось, остановилось.

- Вы... вы знаете про «Парадиз»? - спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

- Я знаю многое, Мишель, - повторил он, и в его глазах мелькнул какой-то странный, древний свет. - Я знаю о твоей потере, о твоем горе. И я знаю, что ты хочешь понять, почему это произошло.

Он сделал шаг ко мне, и я невольно отступила. В его присутствии было что-то одновременно притягательное и пугающее.

- Этот магазин, «Старинные истории», - продолжил он, обводя взглядом полки, заставленные книгами и артефактами, - это место, где прошлое встречается с настоящим. Здесь хранятся не только вещи, но и воспоминания, истории, которые забыты или искажены.

Он остановился перед одной из полок, где лежала старинная шкатулка, украшенная резными узорами.

- Ты ищешь правду, Мишель. И правда, как и истории, может быть очень разной. Иногда она скрывается в самых неожиданных местах.

Я смотрела на него, пытаясь понять, кто он такой и как он связан с моей жизнью. Алек, исчезнувший так внезапно, и этот загадочный Мистер Смит, знающий обо мне больше, чем кто-либо другой.

- Вы... вы можете мне помочь? - спросила я, чувствуя, как надежда начинает пробиваться сквозь страх.

- Я могу показать тебе путь, Мишель, - ответил он, и его голос стал тише, почти шепотом. - Но идти по нему придется тебе самой. Согласна?

Я сглотнула. С трудом смогла кивнуть в знак подтверждения. Казалось, что-то мешало мыслить и действовать трезво...

Мистер Смит отошел на пару секунд и вернулся с банкой, из которой сочился дым. Благовония...

«Так вот что за запах меня преследует...»

Стало еще хуже, я пыталась удержаться на ногах изо всех сил. Тут же подоспел Алек. Он любезно предложил мне помощь и усадил на стул. В глазах потемнело, и я провалилась в забвение.

² - часть текста песни «Frozen» певицы Мадонны (Madonna).