Приглашение на званый ужин

Известие о смерти мисс Дэй потрясло весь детский дом, от мала до велика. Все были подавлены, даже обычно беззаботные малыши притихли. Некогда спокойное, райское место стало угрюмым, пропитанным страхом за собственные жизни.

В «Парадиз» прибыла полиция. Следователи провели обыски в кабинете погибшей и кладовой, затем опросили весь персонал детдома. Не избежали допроса и старшеклассники. Ценную информацию о предполагаемом убийце смогли предоставить лишь Вирджиния и тетя Мосли. С их слов были составлены два фоторобота, но они сильно отличались. На одном мистер Вольф предстал мужчиной тридцати-тридцати пяти лет, с пронзительным взглядом из-под залихватски изогнутых бровей. На другом же он выглядел лет на пятьдесят, с мешками под глазами, морщинами и щетиной. Никто не мог вспомнить, корреспондентом какой газеты был мужчина, поэтому запросы были направлены во все более-менее известные столичные издательства. Однако поиски в этом направлении оказались безрезультатными. Убийца не оставил никаких следов: ни отпечатков пальцев, ни ворсинок с костюма, ни волос. А у охраны замка в те дни, с четвертого на пятое сентября, произошел сбой, и ни одна камера наружного и внутреннего наблюдения не запечатлела преступника.

Все эти дни, с пятого сентября до дня похорон, мы пребывали в глубокой подавленности, мало разговаривая друг с другом. Каждая была погружена в свои мысли.

Тяжелее всех пришлось Джине. Сначала долгие разговоры со следователями, где ей пришлось вспоминать всё, что произошло после её встречи с Вольфом. Затем она начала винить себя в смерти Айви.

«Если бы в тот вечер я не заперла мужчину в кладовой тёти Мосли, возможно, Айви осталась бы жива...» - эта мысль изводила ее день ото дня, но она боялась поделиться ею с кем-либо, кроме меня.

Мне же снова было больно, ведь я потеряла еще одного близкого человека. Пусть раньше я не знала Айви, но за столь короткое время она стала мне родной. Как бы я хотела ее сейчас обнять...

Наступил день похорон. Все занятия в «Парадизе» были отменены. Весь детский дом, не сговариваясь, оделся в черное. К зданию подъехал серый катафалк, и из него вынесли коричневый лакированный гроб с телом Айви. Она казалась спящей царевной: белое платье (незамужних девушек хоронят в свадебных платьях), венок из цветов на распущенных густых волосах... Но ни один принц даже самым страстным поцелуем не смог бы вырвать Айви из лап смерти. Мало кто смог сдержать слезы: всем было жалко женщину. И все понимали, что с ее смертью изменится вся жизнь в детдоме: неизвестно, кто займет ее место, что это будет за человек и как он будет руководить. На все эти вопросы ни у кого не было ответов.

Позже, на кладбище, где Айви должна была обрести вечный покой, приехал почти весь преподавательский состав, ведь некоторые остались с нервными малышами в замке, и дети старших классов. Тетя Мосли и мои девочки стояли рядом с гробом. Ни один из родственников Айви на похороны не приехал, хотя они были уведомлены о дате. Правда, Айви мне и кому-либо никогда не рассказывала о них. Не было у нее ни парня, ни мужа: она все свое время посвящала детям.

Кладбище оказалось старым: над ровными рядами могил возвышались вековые деревья, поэтому даже в самый солнечный день там царил полумрак. Тишина, порядок и покой заставляли живых задуматься о бренности бытия, о том, что жизнь не вечна и что когда-нибудь и их прах будет так же погребен. Также на их могилах будут расти цветы, а над ними будут шуметь своими листьями деревья.

Могила Айви была вырыта в самом конце кладбища, рядом с мраморным памятником молодой женщины, чем-то похожей на нее.

- Это мать Айви, - прошептала мне тетя Мосли. - Она умерла, когда девочке было всего пять лет. Приходите вечером ко мне в столовую: посидим, повспоминаем Айви. Я ее хорошо знала еще малышкой.

После прощальных слов, наполненных скорбью и безграничной любовью к Айви, гроб медленно опустился в землю. Звук ударов горстей земли о крышку, бросаемых каждым из нас, эхом отдавался в тишине. Я, как и все, поддалась этому ритуалу. Слезы текли по щекам, не встречая преград, и капали с подбородка, смешиваясь с землей. Этот образ будет преследовать меня еще очень долго.

Тетя Мосли, обняв нас по очереди, повела обратно к замку.

- Это я во всем виновата. - вырвалось у Джины, и она разрыдалась. - Это из-за меня она умерла...

Я повернулась к ней, пытаясь успокоить.

- Нет, ты не виновата. Только он... Я убью его. Рано или поздно я найду его, и он заплатит за то, что сделал с ней.

Грета подошла к Джине, ласково погладив ее по спине. Затем, взглянув на меня, отошла и отвела в сторону.

- Мишель, нам всем нужно будет поговорить. Ты же понимаешь?

- Да... Да, я понимаю, - кивнула я.

- Этот разговор будет долгим. Тебе придется многое нам рассказать. Как и нам тебе.

Грета горько улыбнулась и поспешила догнать Джину. Я же осталась стоять у свежей могилы Айви, погруженная в свои мысли. Я смотрела на землю, на те комья, что теперь покрывали тело Айви. В голове крутилась одна мысль: «Я должна». Это было не просто обещание, это стало моей новой целью, моим единственным смыслом. Я чувствовала, как внутри меня разгорается огонь, холодный и яростный огонь...

***

Эйнсли приехал на окраину города и направился к одиноко стоящей скале в лесу. Раскаивался ли он в том, что погубил невинную душу? Нет, раскаяние было ему чуждо.
Подойдя к двери ветхой лачуги, он приложил ключ к замку - дверь легко отворилась, и в хижине автоматически зажегся свет. Эйнсли вошёл, подошёл к стене, на которой висела большая картина с изображением охоты на волков, нажал на скрытую доску и открыл потайной ход. Он начал спускаться по крутой лестнице вниз. Внизу, в большом зале, его уже ждал солидный мужчина с нахмуренными бровями. Одет он был строго: в черный костюм и пальто. Он с недовольным видом рассматривал что-то на ноутбуке. Услышав шаги, мужчина встал с массивного кресла из красного дерева и засунул руки в карманы.

- Ты меня разочаровал, Эйнсли, - сказал он низким голосом, глядя на Эйнсли сверху вниз. - Я думал, ты легко избавишь нас от этой девчонки.
- Но, Вольдемар... - начал Эйнсли, но его тут же перебили.
Мне все известно. И про кладовку, и про директора. Зря ты ее убил - она могла бы нам пригодиться... Все из-за твоего упрямого характера. Пришлось вывести из строя все камеры детдома. Ох, как же ты меня разочаровал, Эйнсли, разочаровал...
- Эта девчонка... Да ее словно сам Люцифер охраняет! - воскликнул Эйнсли, яростно сверкнув глазами. - До этого я всегда исправно выполнял все заказы Верховного Совета и ни разу его не подвел!
- Что правда, то правда, - вздохнул Вольдемар. - Верховный Совет нашел другой путь, чтобы добраться до нее. Тебе ее подадут на блюдечке с голубой каемочкой - только сделай свое дело и не упусти момент. Если она достигнет полной силы, мы получим очень сильного противника. Нужно нейтрализовать волчонка, пока она не стала волчицей.

Вольдемар сел обратно в кресло и жестом пригласил Эйнсли присесть в такое же. Из ящика на столе он достал две сигары, одну протянул Эйнсли, а от своей отрезал кончик острым, как бритва, ножом и передал ему. Пока Эйнсли повторял этот жест, Вольдемар достал длинные спички и, вращая сигару по часовой стрелке, зажёг её. Затем откинулся на спинку кресла и закурил.
Через несколько минут молчания Эйнсли снова услышал низкий голос Вольдемара:

- За женщиной тоже долго охотились, никак не могли к ней подобраться, пока не удалось подкупить близкую к ее семье особу... - Вольдемар сделал затяжку. - Это один из методов Верховного Совета - найти предателя среди близких. М-да, сколько оборотней было продано «за тридцать серебряников»... Ты себе не представляешь, что творят деньги с людьми, - усмехнулся он. - Главное - назвать нужную сумму, и вот муж за руку приводит к нам жену, а дети - родителей. Ничего, Эйнсли, приведут к нам эту девчонку, вот увидишь.

Эйнсли с облегчением вздохнул. Он глубоко вдохнул дым, чувствуя, как напряжение немного спадает. Взгляд его стал более сосредоточенным.

- Значит, мне остается только ждать, - сказал он тихо. - Но я не могу сидеть сложа руки. Нужно подготовиться к тому, что будет дальше.

Вольдемар кивнул, не отрываясь от экрана ноутбука.

- Пока девчонка не проявила себя полностью, у нас есть время укрепить позиции. Верховный Совет не потерпит провалов. Помни об этом.

Эйнсли посмотрел на мужчину и почувствовал, как внутри что-то холодеет. Он понимал, что игра идет на высоких ставках, и промах здесь будет стоить слишком дорого.

- Что мне нужно сделать? - спросил он.
- Во-первых, усилить охрану вокруг ее возможных убежищ. Во-вторых, найти тех, кто может помочь нам изнутри. Мы не можем позволить себе больше ошибок.
- А что насчет нее? - спросил Эйнсли, сжимая сигару в руке. - Если она действительно станет волчицей, мы потеряем контроль.
- Именно поэтому ты должен быть готов к последнему шагу, - ответил Вольдемар, пристально глядя в глаза своему подчиненному. - Ты - лучший охотник. И если придется, ты должен привести ее сам.
Эйнсли молча кивнул. Он знал, что выбора у него нет.
- Хорошо, - сказал он наконец. - Я подготовлюсь. Буду ждать указаний.

Вольдемар встал и подошел к двери.

- Обязательно. А пока отдыхай. Тебе понадобится вся сила.