КОРОЛЬ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ

Напряжение в Хрустальном зале было физически ощутимо. Мне даже казалось, что колонны не выдержат тяжести и потолок рухнет нам на головы.
– Можем убить её, и дело с концом, – цыкнула Лирана, опускаясь на стул.
– Если мы будем убивать каждого, кто переступит порог замка, то никто не захочет иметь с нами дел, – ответил Тэхен. – А у нас, как видишь, и так с этим сложности. Завтра проснусь и узнаю, что и Двор Зимы решил пойти на нас войной.
– К Ночи Аанъя они хотели прислать принцессу Розари с посольством, если я правильно помню. – Олмун зарылся в бумаги, выудил нужную и внимательно рассмотрел.
– Замечательно! Она тоже хочет посоперничать за сердце Короля! – всплеснула руками Лирана. – О чём только думает? Она же прошла Преображениие больше сотни лет назад, а Тэхен ещё совсем юн!
Тэхен недовольно покосился на Лирану.
– Я порой забываю, насколько вы оба молоды... – покачал головой Олмун и заскрипел пером. Все ждали, что он продолжит, но Олмун молчал, погрузившись в свои мысли.
Я, воспользовавшись заминкой, посмотрела на Тэхена, всё ещё пребывая в полном замешательстве. Он поймал мой взгляд и устало улыбнулся, безошибочно разгадав мои мысли.
– Наречённая – это не совсем осознанный выбор Верховного Короля. Король на церемонии находится под воздействием сильной магии, и эта магия может повлиять на его выбор. Бывали случаи, когда Верховный Король выбирал среди празднующих феек, которых видел впервые. Поэтому неудивительно, что Дворы присылают на первую церемонию нового Короля потенциальных невест.
Лирана фыркнула.
– Но Двору Лета обещано...
– Как верно отметила Ойра, договор был заключён, когда Его Величество был лишь принцем, да к тому же не наследником престола. – Олмун облизал палец и перевернул страницу. – Тогда он мог просто жениться на вас. Но... теперь всё не так легко.
– Но проблема в том, что договор никуда не делся!
– Это верно, верно. И если Его Величество выберет не вас, то этим нарушит договор, и у короля Дала будут формальные основания нарушить мирное соглашение. – Олмун отложил перо и сложил руки перед собой. – Если король Дал того пожелает, разумеется.
– О-о! Он пожелает, не сомневайтесь! – оскалилась Лирана и застучала ногтями по столешнице. Бабочки взволнованно метались над её головой.
– Погодите. – Я неожиданно даже для себя встряла в разговор. – Хотите сказать, что Тэхен не может повлиять на то, кого выберет? Всё, как решит... магия?
– И это может быть... кто угодно. Первая встречная. Мне придётся с ней... – Тэхен побледнел и откинулся на спинку кресла. Кажется, мысль о ночи с незнакомкой пугала его сильнее угрозы войны.
Олмун сочувственно покачал головой:
– Ничего не поделать. Бывали случаи, когда принц или принцесса, будучи уже в браке, в свою первую Ночь Аанъя выбирали новых спутников. И тогда первый брак считался недействительным. Но такое случалось крайне редко, обычно между супругами успевала сформироваться крепкая эмоциональная связь и парой на церемонии становились действующие жена или муж. Но важно отметить, что мы не знаем, как магия повлияет именно на вас. Вполне возможно, что вы полностью сохраните свой разум или... потеряете его вовсе. Поэтому не вижу смысла переживать по поводу вопроса выбора наречённой, пока, собственно, этот выбор не будет сделан. Раз уж вы, – Олмун прочистил горло, подбирая слова, – не можете удовлетворить всех разом. – Аркен хохотнул, Олмун укоризненно на него покосился. – Я имею в виду стороны потенциального конфликта.
Тэхен сидел неподвижно, прикрыв рот рукой и так напряжённо смотрел перед собой, что казалось, вот-вот грохнется в обморок. Похоже, мысли, которых он избегал так долго, разом навалились на него и грозили раздавить.
– А можно никого не выбирать? – пробормотал он.
– Тэхен! – воскликнула Лирана.
– Я бы мог смириться с тобой, но первая встречная!..
– Что значит, ты бы «мог смириться» со мной?!
– Поверьте, Ваше Величество, в этом деле нет ничего сложного, – махнул рукой Аркен. – К тому же до праздника ещё есть немного времени, мы можем вам подыскать кого-нибудь... поупражняться!
Тэхен метнул испепеляющий взгляд в Аркена, тот мгновенно смолк, неловко улыбнулся и сделал вид, что его очень интересуют разложенные на столе записи Олмуна.
– Мысль неплохая. – Олмун задумчиво почесал бороду. – Я бы мог предположить, что ночь, проведённая с определённой женщиной, может способствовать тому, что на ритуале вы выберете именно её. Особенно учитывая вашу... неопытность. К тому же это помогло бы пресечь слухи о том, что в вашей постели ещё не было ни одной женщины.
Бледность сошла с лица Тэхена, сменившись стыдливым румянцем.
– Моя постель вас не касается.
– Очень даже касается! – воскликнула Лирана. – То, что происходит в постели Верховного Короля, напрямую влияет на государственные дела. И если ты можешь повлиять на исход церемонии, просто проведя с кем-то ночь, то разве не стоит так и сделать? Мы можем посовещаться, оценить риски и решить, с кем – со мной или Ойрой – тебе нужно переспать, чтобы на ритуале всё прошло гладко. Если ты переживаешь, я всё сделаю сама...
– Этого не будет, – отрезал Тэхен. – Я не животное, чтобы весь двор планировал мою случку.
– Король не принадлежит себе, – отрезала Лирана. – И не волен жить так, как ему хочется. Его удел думать о свободе и счастье его народа. А наше дело – указать Верховному Королю путь.
– Разве может даровать народу свободу и счастье тот, кто сам их лишён? – Тэхен покачал головой. – И дело советников – быть Верховному Королю верными и справедливыми помощниками, а не поводырями и покровителями. – Он поднялся из-за стола. – Свой выбор я сделаю в Ночь Аанъя. Будь он продиктован разумом, сердцем или магией. Советник Аркен, займитесь войсками. Будьте готовы встретить любого, кто обратит против нас оружие, и приставьте моих стражей к Ойре – не хочу, чтобы она пострадала или сама натворила дел. Усильте защиту на границе с Двором Лета и Сынами Полумесяца. Советник Олмун, составьте официальные обращения для королей и королев четырёх Дворов и для Ойры на случай любого исхода. Советница Лирана, предоставьте мне список всех посольств и важных гостей, которые заявили о намерении присутствовать на церемонии, я не хочу узнавать о прибытии очередной принцессы очередного двора между делом, как это случилось сегодня.
Получив от всех согласие, Тэхен кивнул мне, и мы покинули Хрустальный зал.
Я шла следом, разглядывала его спину и острые кончики ушей – всё ещё красные после неприятного разговора. Нить между нами была холодной – теперь я знала: это потому, что Тэхен хотел что-то от меня утаить. И я даже догадывалась, что именно. В другой раз я бы его подразнила, но сейчас не было ни настроения, ни сил. На ладонях и под ногтями спустя столько дней я всё ещё ощущала землю с могилы Свана, а из мыслей не исчезал Дугал как напоминание о цели, о тропинке, с которой было уже не свернуть. Я пришла в земли фейри, чтобы выгрызть для нас со Сваном новую жизнь. А в итоге выгрызла только кровоточащую рану в своей груди, похоронила Свана и позволила своему сердцу отогреться в чужих руках.
Мы пришли в небольшую гостиную с камином, креслами и шкафами книг. Стоило нам войти, огонь в камине вспыхнул сам собой, а тяжёлые портьеры на окнах сдвинулись, приглушая свет. На небольшом столике стоял поднос с едой и бутылка вина. Тэхен упал в кресло и, взяв кубок со стола, наполнил его и сделал большой глоток.
– Вина? Или предпочитаешь эль? – Он жестом пригласил меня сесть в свободное кресло. Потом заглянул в кубок и продемонстрировал мне содержимое. – Никакой фейской пыли.
– Предпочитаю не пить на работе.
Я села на предложенное место и, не дожидаясь разрешения, взяла со стола кусок мясного пирога и придирчиво осмотрела. На первый взгляд еда казалась чистой, на запах – тоже.
Тэхен настаивать не стал и плеснул себе ещё вина. Я жевала пирог и оглядывала комнату. Она казалась... обжитой, в отличие от его спальни. На письменном столе в беспорядке лежали свитки, бумаги и какие-то безделушки. На софе у окна – раскрытая книга, подушки и смятое покрывало. На полу, у изогнутой ножки, – ещё одна книга, а на ней – пустая чашка со сколом на краешке и остатки печенья на блюдечке.
– Проводишь здесь много времени? – Я разглядывала книги на каминной полке. Потрёпанные корешки не раз прочитанных историй.
– Скорее прячусь. – Тэхен усмехнулся, глотнул ещё вина и потёр переносицу. – Сюда могут входить только двое слуг. Это что-то вроде моего убежища. В замке ты всегда у всех на виду, а тут... спокойно.
Я серьёзно кивнула на книгу, служившую подносом чашке и блюдцу с печеньем.
– Понимаю. Ферру лучше не знать, какими непотребствами ты тут занимаешься.
Тэхен проследил за моим взглядом и рассмеялся.
– Не сдавай меня. К тому же, – он шутливо понизил голос, – если честно, книжка так себе. Все умерли в конце.
– Не любишь плохие финалы?
– А кто их любит? – Тэхен забросил в рот кусочек сыра и пожал плечами. – Это грустно.
– Зато жизненно.
– Для жизненности есть жизнь. В историях финал должен быть хорошим. Прекрасная принцесса спасена, злое чудище повержено, смертельное проклятие снято. Если в жизни мы не можем получить то, что хотим, пусть счастье будет хотя бы на страницах книг.
Тэхен отсалютовал мне кубком и осушил его в один глоток. Запрокинул голову на спинку кресла, вытянул ноги и, съехав вниз, протяжно выдохнул. Щёки его заалели, в глазах появился влажный блеск. Тэхен молчал, погрязнув в своих мыслях и постукивая пальцем по кромке пустого кубка. Я сбросила сапоги и с ногами забралась на кресло, продолжая есть. Я была так голодна, что, кажется, смогла бы проглотить целую лошадь. Когда половина пирога исчезла в моём бездонном желудке, Тэхен так и не заговорил. Я не хотела отвлекать его от мыслей, поэтому спрыгнула с кресла. Согревшись у камина, сняла ножны, верх формы, оставшись в рубахе, бросила их на спинку кресла и прошла по мягкому ковру к столу. Не могла отказать себе в любопытстве – хотелось поразглядывать книги. Я провела пальцами по корешкам и остановилась на обложке тоненькой книжки под названием «Принцесса-людоед». Взяла в руки и пролистала со смутным чувством, что уже читала эту историю, но никак не могла вспомнить её сюжет. Должно быть, я читала её очень давно. Между страниц мне попалась сухая веточка незабудок. Провела пальцами по поблекшим цветам, вспоминая поле, на котором мы с Тэхеном так часто завтракали. Наверно, Тэхен очень любит незабудки.
Тихо, чтобы не потревожить Тэхена, который всё ещё был погружён в себя, я закрыла «Принцессу-людоеда», вернула на прежнее место и двинулась дальше. Провела рукой по длинному чёрному перу в чернильнице, подошла к софе и взяла в руки книгу, которая на ней лежала. Страницы встретили меня плохо знакомыми символами древнего фейского языка и красивыми цветочными узорами, которые переливались перламутром, стоило свету попасть на тонкие линии. Книга выглядела старой, корешок разболтался, на многих страницах виднелись заломы, а кое-где – и заметки на полях. Её явно часто читали.
– Это сборник старых фейских сказок. – Тэхен заметил мой интерес.
– Любишь детские книжки? – усмехнулась я.
– Наши сказки – это не просто выдуманные истории. Это древняя магия, которая затерялась в веках. Например, ты знала, что тысячи лет назад фейри и люди жили бок о бок и в жилах ваших первых королей течёт не божественная, а фейская магия? Сейчас обе стороны об этом забыли, стёрли позор из летописей, сожгли все книги, но самые старые сказки помнят и эту историю. Такой книги не найти во всех Пяти Дворах, Магра постаралась, но я отыскал одну у Ферра.
– Хочешь сказать, всё, что тут написано, случалось на самом деле? – Я села на софу и пролистала книгу.
– Говорят, древние фейри не умели врать, а значит, не умели и выдумывать истории, поэтому писали только правду и очень любили человеческие сказки, полные красивой лжи.
Тэхен налил себе ещё вина, встал с кресла и подошёл ко мне. Прислонился бедром к столу и сделал глоток.
– Думаешь, всё тут – правда?
– Думаю, что они нашли способы кое-что приукрасить, какие-то детали изменило время, но в целом да.
Я погладила кожаный корешок, провела пальцами по золотому тиснению символов на обложке и подняла на Тэхена любопытный взгляд.
– Какая история твоя любимая?
– Vurn'er Kharen. «Волчье сердце». Про человеческую принцессу и двух братьев-фейри, которых злая колдунья обратила в волков, чтобы захватить их королевство.
Я похлопала по подушке рядом с собой и протянула Тэхену книгу.
– Прочитаешь?
Он опешил на мгновение, в нерешительности переступил с ноги на ногу, а потом глотнул ещё вина, взял книгу и сел.
– Давай лучше начнём с начала, – сказал он.
– С начала книги? – Я набросила покрывало нам на колени.
– С начала времён, – улыбнулся Тэхен, завязал лентой волосы, чтобы не лезли в глаза. Длинные пальцы нырнули в книгу и открыли первый разворот. Окружённая падающими звёздами, на меня со страницы смотрела рождённая из лунного света богиня Эдда. Тэхен вздохнул и начал читать. Читал он медленно, на ходу переводя с фейского.
– Мир появился в миг, когда в мировой Бездне Хаос и Магия сплелись воедино, подобно любовникам, и породили они Небеса и земную Твердь. В следующее их соприкосновение явились в мир свет и тьма, давшие начало дню и ночи, а следом за ними – жар и холод, породившие реки и моря. Магия и Хаос продолжили сочетаться союзом и вскоре землю покрыли леса и горы. Крупицы Хаоса в ней дали начало первым людям и зверям. Капли магии обретали жизнь в камне, цветке, дереве, морской пене – так появились первые фейри. Первой и самой могущественной из них была великая Эдда. Она родилась из лунного света и спустилась на землю, полная любви, потому что из неё и была соткана. И было той любви так много, что Эдда не могла удержать её всю в себе. Тянулись к её любви и другие. Распахнула свои объятия она миру и объединила под своим крылом одиноких и потерянных волшебных существ, положив начало Первому Королевству и Пяти его Дворам.
Эдда любила мир, любила каждое существо, что родилось благодаря удивительному сочетанию Магии и Хаоса. Особенно сильно Эдда любила людей. Они завораживали Эдду, такие похожие и такие отличные от фейри, люди быстро жили и быстро умирали, а от того чувствовали и видели мир совершенно иначе. Воевали друг с другом так, будто жизнь ничего не стоила, и любили так, будто завтра им предстояло умереть. Тысячи лет люди и фейри жили как добрые соседи: Эдда наблюдала рассветы и закаты их государств, их короли сменялись быстрее, чем она успевала моргнуть. Но однажды появился особенный король.
Тэхен перевернул страницу, а я удивлённо охнула, увидев знакомое изображение. Статный мужчина в короне держал над головой сияющий меч, а на щите его стоял на задних лапах крылатый лев – символ короля и верховного бога Алтаруна. Тэхен понимающе улыбнулся, взглянув на меня, и продолжил:
– Король Алтар пришёл в королевство фейри, чтобы предложить торговый союз. Он был умён, статен и красив. И Эдда полюбила его всем сердцем. Разделила она с ним своё королевство, свою магию и своё бессмертие. Так люди и фейри стали жить бок о бок уже не как соседи, а как единый народ. От любви Эдды и Алтара родилась их дочь – возлюбленная Магра. И казалось, что Золотой век союза людей и фейри будет длиться вечно.
Но время шло, и Алтар печалился от того, что народ Эдды владеет магией, живёт сотни, а порой и тысячи лет, тогда как люди слабы и превращаются в прах в мгновение ока. Жил он уже почти тысячу лет и давным-давно похоронил всех, кто был ему дорог. В сердце Алтара разгоралась новая мечта. Мечта, чтобы люди и фейри стали равны во всём: и в могуществе, и в отведённом им сроке. Обратился он к любимой Эдде с просьбой даровать людям силу, подобную той, что даровала она ему. Но Эдда отказала. Даровать бессмертие и одному, двум, даже десятку людей не страшно, но даровать его всем? Подобное деяние непременно нарушило бы естественный порядок вещей. Мир, поровну поделённый между Хаосом и Магией, нельзя было склонять в одну сторону. Но останавливало Эдду и другое: для подобного рода магии требовалось принести немалую жертву. Бессмертие, что Алтар получил в подарок от Эдды, – на самом деле было половиной её собственной души. Отдай она хоть на крупицу больше – погибла бы сама. Расколотая душа в её груди болела днём и ночью, но то была жертва ради любви, оттого Эдда о ней не жалела и хранила свои страдания в тайне, чтобы не тревожить Алтара. Эдда не могла обречь на подобные муки своих подданных. К тому же отдать кому-то часть души можно лишь по доброй воле.
Но Алтар воспринял её отказ по-своему. Решил он, что фейри просто не хотят делиться с людьми своим могуществом. Затаил Алтар обиду, и вместо любви поселилось в его сердце зло. Решил он забрать бессмертие силой.
Ворвался посреди ночи Алтар в спальню жены своей и схватили четверо его верных воинов перепуганную Эдду, требуя даровать людям бессмертие. Вновь и вновь пыталась Эдда объяснить Алтару невозможность такого исхода, но Алтар оставался глух к её словам. Сердце Эдды всё ещё было полно любви, но так же было оно полно и горькой скорби. Согласилась Эдда отдать Алтару остаток своей души, при условии, что тот не тронет никого из её подданных и навсегда покинет её королевство. Поняв, что лучшего ему не предложат, Алтар согласился.
Лёгкой и прозрачной была душа Эдды, нежной и хрупкой, подобно крылу бабочки. Не щадя разделил её Алтар на четыре части и раздал своим верным воинам: Брине, Велле, Ноту и Ризану. В первый и в последний раз обрели люди могущество, подобное – лишь подобное! – могуществу фейри и в ту же ночь покинули земли волшебного народа.
На рассвете Эдду, умирающей, нашла возлюбленная дочь Магра. Залилась Магра горькими слезами, но ничем не могла помочь. Разрывалось сердце её от горя, грызла его всепоглощающая ненависть к убийцам любимой матери. Но прежде чем умереть, взяла Эдда с Магры клятву, что воевать и мстить Алтару за её смерть та не будет. Эдда сама пожелала отдать ему свою душу, и никто в том не был виноват. И только лишь сердце Эдды перестало биться, повелела Магра схватить и лишить свободы каждого человека, что остался в королевстве фейри, хотела она и броситься вдогонку за убийцами, но нарушить клятву не могла. В тот день убитая горем Магра села на трон, захватила солнце в свои ладони и спрятала королевство фейри от глаз людей, навсегда разделив мир надвое.
Я смотрела на изображение пятерых богов Алтаруна и не верила своим глазам. Нам рассказывали совсем другую историю про спустившихся с небес богов, даровавших людям свободу и защиту. Они правили в Алтаруне уже тысячи лет, и люди возносили им свои молитвы.
– Хочешь сказать, что сила наших богов краденая? – спросила я.
– Не знаю. Но я хочу верить написанному. Если однажды мы уже жили вместе, как один народ, значит, сможем снова.
– Жили, пока люди не убили вашу Королеву, – напомнила я.
– Можно ли судить о всех яблоках по пяти гнилым?
Я пожала плечами. История была красивая, печальная. Что ж, если это правда, то неудивительно, что у фейри сложилось столь неприязненное отношение к людям. Солнцеликая Магра об этом позаботилась, она обещала не мстить Алтару, поэтому отомстила всему человеческому роду. А со временем даже бессмертные фейри позабыли, что когда-то всё было иначе. Я грустно вздохнула и посмотрела на Тэхена. Меньше всего я сейчас хотела думать о фальшивых богах, предательствах и убийствах королей.
– У твоей любимой сказки счастливый конец?
Тэхен кивнул.
– Тогда почитай мне лучше её, пожалуйста.
– Как пожелаешь, lier nissah.
Зашелестели страницы. Тэхен открыл разворот, на котором были нарисованы два волка в прыжке, окружённые узором из цветов и шипов.
– Давным-давно жила-была в далёком королевстве прекрасная принцесса. Волосы её были подобны солнцу, а глаза – морским глубинам. Она была храбра, как медведица, и стреляла из лука так метко, что не мог с ней соперничать ни один лучник королевства. Однажды отправилась принцесса на охоту и нашла волка в капкане. Подняла она лук, чтобы оборвать страдания несчастного животного, но вдруг взглянул на неё волк жёлтыми глазами и промолвил...
Я слушала его размеренный голос, смежив веки. Когда Тэхен остановился, чтобы собрать фразу, переведённую с фейского, я открыла глаза, чтобы зачем-то взглянуть на строчку текста, в котором всё равно не смогла бы разглядеть смысл. Тэхен перевернул страницу, и я придвинулась ближе к нему, чтобы полюбоваться иллюстрацией: девушка стояла на коленях и плакала, закрыв лицо руками, а рядом с ней сидели, склонив головы, два волка и плакали вместе с ней. Тэхен продолжил читать, а я не стала отодвигаться, пойманная в ловушку его тепла, захваченная историей о настоящей любви, той, которая, несмотря на все бури и испытания, обязательно обретёт счастливый финал. Голос Тэхена наполнял комнату, которая и правда была похожа на убежище. Маленькая, уютная, тихая, она пахла Тэхеном, дарила ощущение покоя и навевала сон. В этой маленькой комнате можно было ненадолго забыть обо всём, притвориться, что за дверью нет ни печалей, ни страхов, ни обязательств. Слушать треск поленьев в камине и низкий, убаюкивающий голос. Я положила голову на плечо Тэхена и повыше натянула покрывало, спрятав руки под мягкой шерстяной тканью. За первой сказкой последовала вторая, а за ней – третья. За окном стемнело, в комнате зажглись свечи. Если верить сказкам, не так уж и редко фейри влюблялись в людей, а люди – в фейри. Интересно, как Магре тысячелетия назад так легко удалось развести два народа, превратив одних в забаву и прислугу для других? И может ли один фейри – пусть и Верховный Король – всё изменить?
Тэхен сделал паузу и потянулся к столу, чтобы глотнуть вина. Серьги в его ушах качнулись, привлекая моё, почти уже завоёванное сном, внимание.
– Тебе очень идут рубины. – Я провела кончиком пальца по уху. Тёплому, покрытому почти невидимым глазу пушком.
Тэхен вздрогнул, повернулся, пальцы скользнули по его горячей щеке, я поспешно убрала руку и вернула голову на его плечо, чувствуя, как у самой вспыхивает лицо. Тэхен отложил книгу, извернулся и, подхватив меня, потянул на себя.
– Что ты делаешь? – Я нахмурилась, но не стала сопротивляться, позволила развернуть себя и усадить на его колени. Лицом к лицу. Положила ладони ему на грудь, и почувствовала, как тяжело и быстро бьётся его сердце.
– Я очень хочу сделать вид, что мира за этой дверью не существует. – Тэхен бродил взглядом по моему лицу. – Хочу вечно сидеть с тобой вот так, пить вино и читать книги. И чтобы завтра никогда не наступало.
– Жаль, что так бывает только в сказках.
Я тоже этого хотела. Забыть обо всём. Забыть, что он – Верховный Король фейри, а я – Тень, которая должна его убить. Хотя бы сегодня. Утонуть в горьком меду его глаз и больше никогда не возвращаться.
Тэхен потянулся к моим губам, но целовать не стал.
– Leir nissah... – тихо сказал он. – Я остановлюсь, как только ты попросишь, и не притронусь к тебе, если только ты сама того не пожелаешь.
Несколько долгих мгновений я смотрела ему в глаза. Их расплавленное золото обжигало меня, не давая ни дышать, ни думать. Голова кружилась, хотя я и не пила вина. Сердце выпрыгивало из груди, билось так же быстро, как и сердце Тэхена. И нить между нашими сердцами становилась всё короче и крепче, сплеталась туго и навсегда.
– Только сегодня... – выдохнула я и наклонилась к Тэхену.
Его губы, горячие и влажные, всё ещё хранили терпкий вкус вина. Его пальцы зарылись мне в волосы, обхватывая затылок, и мурашки бисером посыпались по спине. Я обвила руками его шею, углубляя поцелуй. С каждым мгновением Тэхен распалялся всё сильнее, обнимал меня крепче, дышал быстрее, прижимал к себе, и я, не задумываясь ни на мгновение, отвечала ему страстными поцелуями.
Оторвавшись от моих губ, Тэхен заставил меня сесть прямо. Я замерла, ожидая, что будет дальше. Он, напряжённо наблюдая за реакцией, потянул за шнурок на вороте моей рубахи. Я не стала его останавливать. Я хотела чувствовать его не только на своих губах. Распустив ворот, Тэхен медленно сдвинул рубаху сначала с одного моего плеча, а потом – с другого, и она упала, обнажив покрытую мурашками грудь. Тэхен, едва касаясь, провёл подушечками пальцев по моим ключицам, спустился вниз и погладил отвердевший сосок.
– Ты же знаешь, что делать? – спросила я с полуулыбкой.
Тэхен вскинул на меня голодный, полный желания взгляд, и усмехнулся.
– Я девственник, а не дурак.
Одним быстрым движением, он притянул меня к себе и прильнул губами к моей груди. Я тихо, почти не слышно, застонала, выгибаясь в его руках и плотнее прижимаясь к нему бёдрами. Вскрикнула, когда острые когти оцарапали кожу на спине, но не остановилась, позволяя языку Тэхена довести себя до исступления.
Я поняла, что что-то идёт не так, только когда тяжёлое дыхание Тэхена превратилось в рык, а Тьма крыльями вырвалась из-под его рубахи. Его клыки впились в нежную кожу на моей груди, надавили, причиняя боль, но ещё не раня.
– Тэхен! Нет!
Он выпустил меня в то же мгновение, я вскочила, споткнулась о подушку и упала, а Тэхен, утробно зарычав, обратился зверем. Метнулся в сторону, с грохотом переворачивая стол. Кубок зазвенел, упав на пол, и этот звук напугал Тэхена. Он отпрянул к окну, запутался в портьере и, заревев, сорвал её, разрывая когтями. Заметался по комнате, которая теперь была ему мала, крушил всё на своём пути, будто искал выход из ловушки. Книги летели на пол, трещала, ломаясь, мебель, разбилась бутылка вина, и зверь взвыл, наступив на осколки. Заметил окно и бросился к нему, но я, уже совладав с собой, преградила ему путь.
– Нет! Тэхен! Ты можешь кому-нибудь навредить!
Зверь остановился, тяжело дыша и капая на пол слюной. Кажется, его возбуждение никуда не делось, смешалось со страхом и яростью и теперь сводило с ума. Я нащупала нить, ласково коснулась её, но зверь дёрнулся, зарычал, клацнув зубами, будто я причинила ему боль. Я протянула к нему раскрытую ладонь.
– Всё хорошо. Ты в безопасности. Тэхен. Тебе нужно успокоиться.
Тяжёлая лапа сбила меня с ног и придавила к полу. Волчья морда оскалилась, приблизившись к моему лицу. Я отвернулась и зажмурилась, стараясь хоть как-то уберечь лицо и глаза. Горячий язык коснулся моей щеки, а я снова схватилась за нить. Тэхен по-собачьи взвизгнул, оттолкнулся от меня, чуть не переломав рёбра и, оставив на полу глубокие борозды от когтей, выпрыгнул в окно. Я отвернулась, заслонясь рукой от звенящих осколков.
Вскочила и подбежала к окну. С острых зубьев стекла, которое осталось в раме, капала густая кровь. Большая тёмная тень неслась прочь от замка.
– Тэхен, проклятье...
Я оглядела разрушенную практически до основания комнату, кое-как зашнуровала ворот рубахи, подхватила с пола куртку, набросила на плечо ножны с ножами и выбежала в коридор.