КОРОЛЬ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ

Я сидела на кровати и разглядывала рубин в перстне Тэхена. Сперва я злилась на Свана, крыла последними словами за глупость и трусость, за то, что заставил меня рисковать зря, чтобы раздобыть перстень. Но потом до меня стало медленно доходить, что Сван нашёл единственный надёжный способ защитить меня. Он не мог оставаться в замке, но и побег бы вряд ли что-то решил. Лирана знала, кого искать, да и заметила бы исчезновение Свана почти сразу. Даже если бы я не попалась Тэхену, он бы обнаружил пропажу перстня, понял, в какую сторону Сван направился, и Аркен со стражниками, которым не нужно ни еды, ни отдыха, догнал бы Свана, который с трудом сидел в седле, прежде, чем тот добрался до гор. Я бы не смогла его защитить и попалась бы следующей. План с самого начала был обречён на провал. А теперь Сван уже точно ничего и никому не расскажет.
Протяжно выдохнув, я уронила лицо в ладони, чувствуя себя отвратительно и мерзко, словно сама заставила Свана влезть в петлю. Возможно, в каком-то смысле так и было. Не стоило брать его с собой. Не стоило вообще браться за это дело.
Я повертела в руках перстень. Может, всё бросить? Сбежать из этого проклятого замка подальше от Тэхена. А по дороге заскочить в замок Семи Ветров и вонзить нож Дугалу в глотку.
Гонимая этой мыслью, я соскочила с кровати, схватила нож, плащ и бросилась к двери. Но не успела я сделать и пары шагов, как голова закружилась, сердце бешено заколотилось, а лёгкие перестали работать. Я хватала ртом воздух, но не могла вдохнуть, покачнулась и упала на пол. Невидимая сила перекручивала мои внутренности, запястье – там, где его касался коготь Дугала, проливая мою кровь и обозначая заключение сделки, – горело огнём. Руку свело судорогой и нож выпал из пальцев.
В мозгу сами собой всплыли слова Лето: «Если бы Роан решил отказаться от сделки, его убила бы магия».
Похоже, магия недвусмысленно намекала мне, что не потерпит такого своеволия.
«Я поняла. Поняла! Я никуда не сбегу!»
Боль отступила, я со свистом втянула воздух, с досадой стукнулась лбом об пол, ударила кулаком. Проклятые фейри! Проклятый Дугал!
В дверь постучали.
Я вскочила, пряча перстень в карман. Тэхен что-то почувствовал? Услышал? Обнаружил пропажу перстня? Стук повторился, и я поспешила открыть.
Но на пороге стоял не Тэхен.
– Лирана? – Я озадаченно моргнула.
Она застыла на пороге, как будто и сама не до конца понимала, зачем пришла. Глаза красные, припухшие от слёз, на щеках и носу – красные пятна. Она обнимала себя руками и выглядела совершенно потерянной.
– Я не знала, к кому ещё пойти, – пробормотала она.
Ну уж точно не ко мне. Я сделала шаг в сторону, пропуская Лирану в спальню. Она огляделась по сторонам и мышкой прошмыгнула внутрь. Помялась, не зная, куда себя деть, вздрогнула, когда я закрыла дверь за её спиной, и обернулась.
– Юноша... с которым ты видела меня днём... – Лирана сглотнула. – Он повесился.
Я, не придумав ничего лучше, кивнула.
– Ты... поэтому плакала?
Лицо Лираны вытянулось, глаза расширились, и она резко отвернулась.
– Я не плакала! Я... – Её губы скривились, нос покраснел ещё сильнее, Лирана зло потёрла глаза и сунула мне в руку смятую записку. – Вот! – Я развернула лист, чтобы ещё раз увидеть написанное рукой Свана прощание. – Он испугался, что о нас узнают и это испортит мою репутацию. Я не раз говорила ему, что эта связь ошибка, что ничего не выйдет... Но я никогда и подумать не могла, что он... что он...
Лирана всхлипнула, упала на кровать и зарыдала, уткнувшись лицом в покрывало. Платье, красиво взметнувшись белой волной, медленно опало. Лирана пришла босиком. Всё ещё не понимая, что делать, я присела на край кровати и стала ждать, пока Лирана успокоится. Она казалась безутешной, старалась плакать тихо, но редкие возгласы и всхлипы пробивались наружу, – я и подумать не могла, что Сван так тронул её фейское сердце.
– Он так сильно тебе нравился? – спросила я, разглаживая записку на колене. Фейская пыль на ней липла к пальцам и слегка светилась в полумраке комнаты.
– Он мне совсем не нравился! – огрызнулась Лирана сквозь слёзы.
– В этом нет ничего плохого. Люди не так уж и сильно отличаются от фейри. Не так сложно влюбиться в человека...
– Влюбиться в человека?! – Лирана села так стремительно, что я аж отпрянула от неожиданности. – Издеваешься? Я благородная фейка, а не одна из этих сумасшедших Сынов...
– Но вы же спали...
– Никогда! – Лирана побагровела от возмущения. – Я никогда не позволяла ему осквернять себя! Он не раз пытался, но я всегда строго проводила черту.
Осквернять. Что ж.
– Ты за этим сюда пришла? Рассказать, как Сван тебе безразличен?
Глаза Лираны снова наполнились слезами, она всхлипнула и покачала головой.
– Я не знаю... Я просто... Мне очень плохо, и я даже не понимаю почему.
– Поверь, я не очень хороший помощник в таких делах и...
– Моя мама тоже наложила на себя руки, – вдруг сказала Лирана, бродя взглядом по узору на покрывале. Я замолчала на полуслове, не зная, что на это сказать. – Когда мне было тринадцать. Отец говорил, что её доконала чужая земля.
– Чужая земля? Вы не отсюда?
Дугал ничего об этом не говорил. Лирана вскинула на меня насмешливый взгляд.
– Что? Нет конечно! Мы родом со Двора Лета. Мой отец был младшим братом короля Дала. После окончания войны, чтобы поддерживать мир между нашими королевствами, моего отца назначили советником Верховного Короля, а меня с рождения определили в невесты Тэхену.
Вот как. Интересно. Значит, Дугал не простой советник – он принц Двора Лета. Что же получается? Трон брата ему не достался – решил заполучить этот? Или Двор Лета – слишком мелкая цель для его амбиций? Став Верховным Королём, Дугал мог бы получить непомерную власть. Не удивлюсь, если у него ещё и на земли Сынов Полумесяца есть виды.
– Ты живёшь в этом замке с рождения?
Лирана кивнула.
– Мы с Астэр и Тэхеном росли вместе. – Она тепло улыбнулась собственным мыслям. – Были неразлейвода. Наши родители занимались государственными делами, а мы были предоставлены сами себе и не расставались даже на день. Помню, я очень злилась, когда отец сделал предложение Астэр. Через год после её Преображения. И как я радовалась, что она его отвергла. Она же была мне как сестра, я бы сошла с ума, стань она моей мачехой. – Лицо её в миг стало печальным, пальцы смяли юбку, и Лирана сглотнула. – А потом случилась эта ужасная история с конюхом...
– Слышала, что ты их застала. Астэр и...
Лирана кивнула.
– Это был мой день рождения. Отец сказал, что в конюшне меня ждёт сюрприз, если бы я знала, что увижу там... Если бы я знала, что Астэр будет там... – Она задрожала. – Конюха мне было не жаль, но смотреть на то, как мучается Астэр, было невыносимо. Я умоляла её меня простить, но она была уверена, что это я всё подстроила, потому что я не раз просила её бросить этого негодяя. И это так, я правда была против их связи, я знала, что это опасно, знала, чем может закончиться, поэтому предостерегала её как могла, и я правда угрожала ему, потому что она меня не слушала, но я бы никогда!.. – Она посмотрела на меня с нескрываемым отчаянием. – Она так и не простила меня. Она умерла, так меня и не простив!
Лирана зарыдала, спрятав лицо в ладонях.
Я нахмурилась. Была ли хоть одна жизнь в этом королевстве, в которую Дугал не запустил свои мерзкие щупальца?
– Звучит так, будто подлянку Астэр подстроил твой отец.
Лирана отняла ладони от лица, беспомощно пожала плечами. Она знала. И не была этому рада.
– Он всё отрицал. Но я не верила его оправданиям, как Астэр не верила моим. – Лирана отвернулась. – А когда все узнали, что Астэр погибла... С того дня я не сказала отцу ни слова за пределами официальных встреч. Я даже не могла смотреть на него. На публике мы вели себя как примерные отец и дочь, чтобы избежать слухов, но... но на деле мы стали друг другу чужими. Он умер для меня в тот же день, что и Астэр.
А вот и ответ на вопрос, почему Лирана не знала о планах Дугала. Она не встала бы на его сторону. Думается мне, она сдала бы его Тэхену не задумываясь. Тэхен и Астэр были её семьёй, а не Дугал. И Лирана защищала то, что от неё осталось, поэтому она так рьяно охраняла Тэхена, в том числе и от меня. Способы сохранить то, что ей дорого, Лирана, правда, выбирала немногим лучше, чем её отец. Но, кажется, по-другому, она попросту не умела.
Взгляд Лираны упал на записку Свана в моих руках.
– Может, даже к лучшему, что он решил закончить жизнь так, пока всё не зашло слишком далеко. Несмотря на проклятия, которыми Астэр в гневе осыпала меня, я обещала себе, что никогда не повторю её ошибку.
– Люди – это не ошибка. – Я смяла записку, слова Лираны мгновенно распалили во мне злость. – Сван – не ошибка. Не говори так, будто его жизнь ничего не стоила. Он умер именно потому, что вы, фейри, считаете, что мы – ваши игрушки, которыми можно распоряжаться на своё усмотрение, ломать, одурманивать фейской пылью, чтобы мы становились удобнее, и охотнее исполняли ваши прихоти.
– Ты не понимаешь, о чём говоришь, – вскинулась Лирана.
– Нет, это ты не понимаешь. Сван был дорог тебе настолько, что ты прибежала в слезах ко мне. Ты думаешь, что он умер, защищая тебя, но всё равно говоришь о нём так, словно он ничего не стоил. Он был очень важен! Его жизнь была важна!
Комната поплыла, и я, подняв глаза к потолку быстро заморгала, чтобы не дать слезам пролиться. Вот же! Если подумать, я относилась к Свану примерно так же. Привыкла, что он всегда был рядом со мной, заботился и угождал. Да, у него на то были свои причины, и, думаю, далёкие от тех, которые принято называть любовью. Во мне он нашёл безопасное убежище, способ покинуть ненавистный бордель. Не знаю, любил ли он меня когда-то. Не знаю, любила ли я его. Но, думаю, Сван очень хотел этой любви, настолько, что даже пошёл на низкий, отвратительный поступок, который я никогда не смогу ему простить. Иного объяснения тому, что он опоил меня фейской пылью, я не находила. Но даже смутные воспоминания об этой ужасной ночи не могли избавить меня от тоски по нему. И от гнетущего чувства вины, которым окрасилась его смерть.
– Я велела закопать его под моим любимым розовым кустом в саду, – тихо сказала Лирана, перебирая пальцами складки платья, на которое капали крупные слёзы. – Свану нравилось его подстригать.
Я посмотрела на неё молча, устало. Она так ничего и не поняла. Да и могут ли фейри по-настоящему понять? Может ли Тэхен понять? Возможно, я для него такая же милая забава, какой был Сван для Лираны. Со мной весело играть, можно поцеловаться и пообниматься на досуге, можно даже утолить потребности тела, если хватит смелости зайти дальше, чем обычно позволяют себе «благородные фейри». Но в конечном счёте мы так и останемся просто питомцами, которых после смерти закопают в саду, а спустя какое-то время забудут и заведут новых. Думать иначе – обманывать себя.
– Речь о белых розах, где мы встречались утром?
Я встала с кровати.
– Да. Кстати, об этом... Погоди. Ты куда?
– Помолюсь за его душу, как полагается.
– Но... почему? Ты же его даже почти не знала...
– Потому что никто другой этого не сделает.
Я вышла из комнаты, хлопнув дверью. Оставаться с Лираной наедине хотя бы мгновением дольше казалось невыносимым.
По ухоженному фейскому саду медленно разливалось красной волной восходящее солнце. На каменной дорожке я встретила двух слуг с лопатами, они поклонились, торопясь пройти мимо, один, завидев меня, быстро спрятал в карман надкусанное золотое яблоко. За поворотом нашлась свежая могила, кусты роз стыдливо прикрывали листьями взрытую землю и щетинили шипы. На могиле лежали нежные лепестки, которые, должно быть, падали, когда неаккуратные слуги задевали лопатами бутоны. Я встала на колени рядом с могилой, вырыла руками небольшую ямку, вложила в неё записку и присыпала землёй.
– И ты меня прости, – прошептала я и прочитала короткую молитву Ноту, которую читали в Гильдии по тем, кто пал от рук врагов. Для самоубийц в Гильдии были лишь проклятия, а их я Свану желать не хотела. За свою тяжёлую жизнь, полную ошибок, он заслужил хотя бы достойной смерти.
Не думая ни о чём, я сидела так, пока не затекли ноги, и отстранённо наблюдала за тем, как красные розы становятся сперва золотыми, а потом – белыми. Солнце поднялось высоко, окончательно разогнав мрак ночи.

Дни сменялись днями. Тренировки утром, государственные дела днём, суматоха подготовки Тэхена к Ночи Аанъя вечером. Я довольно быстро пришла в себя и вогнала себя в прежнее русло, но каждый вечер ноги сами несли меня в сад, к могиле под кустом роз. Я приходила, стояла у её края, отмечая, как быстро она порастает травой, и уходила, надеясь, что на следующий день не вернусь. И возвращалась.
В один из таких вечеров нить нагрелась и дрогнула от лёгкого прикосновения. Я обернулась. Тэхен стоял на тропинке и молча глядел на меня. «Мне жаль», – говорила нить. Мы ещё ни разу не поднимали эту тему. Я не хотела. И он это знал. Я побрела к нему, остановилась в полушаге и посмотрела Тэхену в глаза.
– Мне жаль, – повторил он уже вслух.
Я подалась ему навстречу и прильнула лбом к его груди, рассеянно размышляя о том, когда успела стать такой слабой. Закрыла глаза, когда одна его ладонь легла мне на затылок, а вторая – погладила по спине.
– Ты почему здесь?
– Искал тебя. Кстати, только что обнаружил в твоей постели Лирану.
– Опять. – Я невесело усмехнулась. – Надеюсь, ей скоро надоест мочить мои простыни слезами.
– Она начинает тебе доверять. Чтобы ты знала, раньше с разбитым сердцем она приходила только ко мне.
Я вскинула на него удивлённый взгляд.
– Ты знал?
– Про Лирану и Свана? Догадывался. Хуже всего на свете Лирана умеет скрывать свои симпатии.
– Она боялась, что все узнают о её связи с человеком. Ещё Джису рассказала, что случилось с твоей сестрой. – Руки Тэхена дрогнули. – И что Аркен предлагал выпороть меня за то, что я сплю со Сваном. Ты, правда, думаешь, что сможешь всё изменить? Ты правда, хочешь всё изменить?
Тэхен вздохнул, и задумчиво погладил мои волосы.
– Когда я искал в Алтаруне свою сестру Астэр, попал в беду, – начал он после долгой паузы. – Меня спас человек. Девушка. Она стала мне добрым другом, но на неё открыли охоту её же люди из-за того, что она помогла мне. Я решил отвести её в королевство фейри, чтобы уберечь. Но здесь её ждала участь не лучше. Я не мог спасти её и поэтому оставил в землях людей, лишённую памяти о нашей встрече и совсем одну.
– Это... очень жестоко.
Тэхен кивнул, продолжая гладить мои волосы.
– Тогда я не знал другого способа сохранить ей жизнь. Я поклялся, что, когда стану Верховным Королём, сделаю этот мир безопасным для неё. Даже, если это займёт сотню лет.
Я улыбнулась, отстраняясь от него.
– Ты же знаешь, что люди столько не живут?
Его тёплые пальцы невесомо прильнули к моей щеке. В глазах промелькнула глубокая, непостижимая печаль.
– Знаю. Но судьба сделала меня Верховным Королём гораздо раньше этого срока, и привела тебя к моему порогу, leir nissah.
Твою судьбу зовут Дугал, Тэхен. И больше всего на свете она жаждет твоей смерти.
Тэхен, кажется, разглядел что-то в моих глазах.
– Не печалься, leir nissah. После Ночи Аанъя всё переменится. После церемонии, когда я стану полноправным Верховным Королём, никто уже не посмеет возразить моей воле.
В груди кольнуло – слишком хорошо звучали его слова. Настолько, что я не могла позволить себе в них поверить. Я давно разучилась мечтать, и смелые мечты Тэхена, его планы на будущее, которого у него не будет, до дрожи пугали меня.
Я не смогу тебя спасти. Я не смогу сохранить твоё сердце целым.
Я хочу, чтобы ты жил.
Я хочу, чтобы ты спас этот насквозь прогнивший мир.
Тэхен вытер слезу с моей щеки и коснулся нити.
«Со временем станет легче», – говорило его прикосновение, имея в виду Свана.
– Нет. Не станет, – ответила я, имея в виду совсем другое.
– Ваше Величество!
Мы отпрянули друг от друга и обернулись.
– Ваше... Величество! – По дорожке бежал взмыленный слуга. Тощий феец с синеватой кожей и чёрными, лишёнными белков глазами. Он остановился одновременно поклонившись, отчего чуть не упал. Упёрся тонкими руками в колени, стараясь отдышаться. Что ж, похоже, не все фейри сильные и выносливые. – Ваше Величество! – Разогнулся и испуганно оскалился, открывая ряды мелких и острых как бритва зубов. – Там! В тронном зале! Мать Полумесяц требует встречи с вами!
Мы с Тэхеном переглянулись.
– Мать Полумесяц? – озадаченно нахмурился Тэхен. – Точно? Ты ничего не перепутал?
– Совершенно точно, Ваше Величество! Сейчас с ней беседует советник Аркен, он отправил меня отыскать вас как можно скорее! Я мчался со всех ног!
Тэхен направился по дорожке в сторону замка. Он шёл так быстро, что я едва поспевала, а мелкий феец и вовсе бежал.
– Разыщи советников Олмуна и Лирану. Пусть немедленно явятся в тронный зал.
– Опять бегать? – пискнул слуга.
Тэхен бросил на него мрачный взгляд.
– Ты что-то сказал?
– Нет-нет, Ваше Величество! Я уже бегу! – испуганно улыбнулся он и, перегнав нас, скрылся за ближайшим поворотом.
– Что происходит? – спросила я.
– Полагаю, скоро узнаем.
Посреди тронного зала, в окружении завёрнутой в тёмные плащи свиты, стояла высокая фейка. Пшеничная коса её была уложена на манер короны. На аккуратных бараньих рогах поблёскивали тонкие золотые цепочки и драгоценные камни. Такие же цепочки висели и на поясе, который туго обхватывал её тонкую талию, удерживая на месте два белых лоскута шёлковой ткани, служившей ей платьем. При каждом движении из разрезов выглядывали худые бёдра, угрожая показать больше, чем позволяли правила приличия – по крайней мере, этого двора.
Напротив пустого трона, будто стремясь закрыть его собой, стоял Аркен.
– А, вот и Верховный Король. – Фейка обернулась, услышав, как открылись двери зала.
Я скользнула быстрым взглядом по её красивому лицу. Это совершенно точно не была Мать Полумесяц, которую я встречала прежде.
– Ойра. – Тэхен не выразил никакого удивления, и, если бы не накалившаяся нить, я бы даже поверила его абсолютному спокойствию. Он неторопливо направился к трону. – Смотрю, ты успела пройти Преображение за то время, что мы не виделись. Поздравляю с этим прекрасным событием.
– Благодарю. – Ойра улыбнулась уголком золотых губ. Качнула бёдрами, позволяя ткани соскользнуть и оголить кожу. – Приятно знать, что ты оценил.
Тэхен вежливо кивнул.
– Значит, ты теперь новая Мать? С этим тебя тоже можно поздравить?
– Так уж вышло, что, пока я была в отъезде, ты оторвал голову моей дорогой матушке в приступе гнева. – Ойра провожала его игривым взглядом.
– Полагаю, ты знаешь, что ваша сторона первой нарушила мирное соглашение? – Тэхен, кивнув Аркену, сел на трон. Я, как и полагается Тени, встала рядом.
– О да, наслышана. Говорят, наш человек ранил тебя. – Ойра окинула меня выразительным взглядом, а потом вернулась к Тэхену. – Матушка не успела передать мне трон, поэтому пришлось за него побороться. Но и тут Верховный Король фейри неожиданно проявил себя, положил Алдура и его отряд, открыв мне дорогу к трону.
Она похлопала в ладоши и склонила голову набок, совсем как её мать. Было в этом что-то издевательское.
– Так ты явилась, чтобы лично поблагодарить меня? – Тэхену её поведение тоже не нравилось, хотя он и оставался безукоризненно вежлив.
– Я узнала, что ты тайно и вероломно пересёк границу территории Сынов Полумесяца и убил честных фейри, которые защищали свои земли от вторжения. – Ойра сверкнула глазами, а я физически ощутила, как напрягся Тэхен, хотя внешне не повёл даже бровью. – Или ты думал, что раз договора больше нет, то можешь творить на землях Сынов Полумесяца всё что вздумается и оставаться безнаказанным? Это было бы наивно даже для тебя, Тэхен.
– Её войска подошли к нашим границам, – сказал Аркен так тихо, чтобы слышали только мы с Тэхеном.
– Хочешь объявить мне войну? – спросил Тэхен.
Ойра рассмеялась, став очень похожей на свою мать.
– Я не так категорична, как моя матушка. И не так кровожадна, как Алдур. Мои воины лишь ждут моего возвращения. Целой и невредимой. Я же, как и подобает любящей Матери своего народа, пришла к тебе, Верховный Король, с великодушным предложением.
Ойра замолчала, выдерживая гнетущую паузу. Глаза её лукаво блестели.
– Каким же? – со скучающим видом спросил Тэхен, подперев подбородок кулаком, хотя нить между нами пылала от переполняющих его чувств. Он не знал, чего ожидать от Ойры, боялся за жизни своих подданных и злился, но было среди этих чувств и что-то ещё. Тепло. Тепло и тихая нежность, которые Тэхен испытывал, глядя на Ойру. Он всё ещё видел в ней маленькую озорную девочку, которую каждый год встречал в обители и которую по-братски любил.
– Ты знаешь, что многое в правлении моей мамаши меня не устраивало. Как я знаю то, что многое не устраивало тебя в правлении Моргота. Мы оба, насколько я помню, хотели всё изменить. И я вижу, что ты уже встал на этот путь. – Ойра выразительно взглянула на меня и подмигнула. А потом вернулась к Тэхену, грациозно приложила руку к груди и вновь склонила голову набок. – Я пришла, чтобы наравне со всеми принять участие в Ночи Аанъя и стать твоей Королевой. Мы сможем объединить наши земли и править ими вместе как Верховный Король и Верховная Королева Шести Дворов. Я пришла, чтобы в Ночь Аанъя ты сделал меня своей.
Двери в зал снова распахнулись, и в них влетела Лирана. Следом за ней неторопливо ковылял Олмун.
– К сожалению, достопочтенная Мать Полумесяц, – улыбнулась Лирана, становясь рядом с Аркеном. – Его Величество уже обещан мне по действующему договору с Двором Лета.
– Был обещан, – изогнула губы Ойра. – Пока оставался принцем и не имел прав на престол. Но как только Тэхен стал наследником, ваша помолвка потеряла силу. Король проходит через Ночь Аанъя, а ей никакие договоры не писаны. Уверена, Король Дал это понимает.
Король Дал, может быть, и понимал, а я вот не соображала, к чему она клонит, но никто, разумеется, не собирался мне ничего объяснять.
– К тому же, – изогнула губы Ойра и подмигнула Тэхену. – Если мы объединимся, то Двор Лета не посмеет поднять против нас оружие.
– Я бы не была так уверена. – Лирана вскинула подбородок. – Не стоит недооценивать короля Дала, если не хотите однажды утром обнаружить нож в своей спине.
Я переводила взгляд от одной фейки к другой, не понимая, как мы оказались в этой точке. Тэхен ещё не успел толком стать Верховным Королём, но уже нажил себе полкоролевства врагов. Потрясающе. И я совершенно не представляла, как ему теперь выкручиваться. Кого бы Тэхен ни выбрал, вторая сторона в лучшем случае обидится, в худшем – начнёт войну.
– Ойра, ты знаешь я не могу ничего обещать, – вмешался Тэхен. – Ни тебе, ни Лиране. Даже если бы хотел.
– Я всё сказала, – пожала плечами Ойра. – Я пришла с открытым сердцем, Тэхен, как старый друг. Именно поэтому моё предложение настолько щедрое. Впрочем, давить на тебя я не собираюсь. Луна в Ночь Аанъя направит тебя, тогда и дашь ответ одной из нас, как и полагается. А пока... – Она выразительно посмотрела на Лирану. – Надеюсь, вы не поступитесь законами гостеприимства и предоставите мне и моим воинам покои? Мы очень устали с дороги.
Лирана бросила недовольный взгляд на Тэхена, тот махнул рукой.
– Советница Лирана, прошу, позаботьтесь о наших гостях. А после я буду ждать советников в Хрустальном зале.
– Будете все вместе выбирать женщину для Верховного Короля? Как волнительно. – Ойра рассмеялась, послала Тэхену воздушный поцелуй и последовала за Лираной, которая уже шла к выходу из тронного зала.
– Ни дня без проблем, – выдохнул Тэхен, когда двери за ними закрылись. – Что дальше? Заговор цветочных фей?
– О, три с половиной тысячи лет назад цветочные феи едва не сжили со свету Верховного Короля из-за того, что тот отказался брать в жёны их королеву, – вспомнил Олмун. – В тот год, кстати, разразился страшный голод из-за того, что феи не дали пробудиться от спячки пчёлам и другим насекомым, но наслали на поля саранчу.
– Прекрасно! – воскликнул Тэхен, встал с трона и направился к дверям, а я покосилась на Олмуна.
– И чем закончилась эта история?
– Верховный Король погиб, потратив всю свою магию на возрождение земель. Трон заняла его старшая дочь. Она уничтожила почти всю популяцию цветочных фей и получила прозвище Ласточка.
– Почему Ласточка? – удивилась я. – Звучит очень красиво.
Олмун ухмыльнулся в бороду и посмотрел на меня с прищуром.
– Потому что, как эти птицы в природе едят бабочек, Ласточка ела на завтрак цветочных фей. Живьём.
Я сконфуженно поджала губы и кивнула. Любопытничать больше не хотелось. Как и есть.