КОРОЛЬ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ

Тэхен на своём клыкастом коне ехал впереди и о чём-то разговаривал с Джису. За ними – Чеен и, словно в воду опущенный, Чимин. Я замыкала нашу небольшую процессию, радуясь, что болтать ни с кем не приходится. Радуясь, что выдалось время подумать, теперь, когда боль и смятения притупились, и я могла мыслить более-менее трезво. Отвлекала только Чеен, которая то и дело оглядывалась и улыбалась мне с таким взглядом, будто пыталась подбодрить смертельно больного.
Тэхен провёл между нами черту и как-то отгородился от меня и от нити. Расставил нас по своим местам – Король и его слуга. Это хорошо – мне больше не придётся мучиться с его и своими чувствами, которые провоцировали эта дурацкая нить, его вольность и моя неожиданная и очень неприятная слабость. С другой стороны, это плохо – я пока не понимала, насколько он собрался отдалиться, может, и вовсе от меня избавиться? Зачем ему в Тенях человек, с которым больше нельзя забавляться, как все фейри забавляются с людьми? Что, если он отдалится настолько, что я просто не смогу к нему подобраться, когда Дугал наконец объявится и скажет нанести удар? Нельзя этого допускать.
«Если Тэхен не подпустит меня к себе, может, мне и не придётся его убивать?» – промелькнула робкая мысль, но я тут же её отбросила, злясь на себя. Я стала слишком мягкой, позволила себе обмануться его заботой, открыла ему себя больше, чем кому-либо в этой жизни. Он тоже показал мне больше положенного – свою слабость, боль и весь тот удушающий ураган эмоций, который вчера случайно прорвался ко мне по нашей нити и едва не свёл меня с ума. Я скользнула взглядом по его спине. Он испугался, поэтому решил провести черту. Страх – это хорошо, его можно убаюкать и снова стереть границу. Мне хотелось сделать это прямо сейчас – поговорить, обнять, успокоить, снова прикоснуться к нити, чтобы дать ему понять – всё хорошо. Но я стиснула поводья и мотнула головой, давя в себе этот неуместный порыв. Я сделаю это только и, если понадобится, для дела.
Тэхен хотел как можно скорее вывести нас с земель Сынов Полумесяца. Весь день и всю ночь мы ехали, не останавливаясь для привалов, и я даже, к своему собственному удивлению, совершенно не устала, если не считать затёкшей от постоянного сидения задницы. Первая ночёвка случилась уже в лесу по ту сторону гор.
Я бросила хворост в выложенное Чеен костровище. Чимин молча чистил лошадей – я не слышала, чтобы за всю поездку он сказал кому-то хоть слово. Джису ушла к ручью за водой. Тэхен то ли ушёл с ней, то ли просто куда-то запропастился.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Чеен, а я не ответила, потому что не сразу поняла, что обращается она ко мне, а не к Чимину. – Дженни?
Я непонимающе на неё уставилась.
– Э, нормально. Если думаешь, что пара дней без отдыха – слишком сложно для меня, то можешь не беспокоиться.
Теперь уже Чеен смотрела на меня с непониманием.
– Ладно, если не хочешь, можешь не рассказывать.
– О чём?
– О том, что случилось в шатре Его Величества. – За деланым равнодушием Чеен пряталось плохо скрываемое любопытство. – Но не отвечать – твоё право.
Я нахмурилась. В другой раз поведение Чеен меня бы взбесило, но сейчас мне самой нужно было узнать, к чему она клонит.
– Вы что-то слышали? – спросила я, но тут же поняла, что, наверно, не услышал бы мои вопли на Верховного Короля только глухой. – Не переживай, Его Величество, уже отчитал меня за неподобающее поведение.
Выражение лица Чеен стало ещё более озадаченным.
– Ты же...
Из чащи показался Тэхен, и Чеен осеклась, спешно вернувшись к разжиганию костра. Ели молча, над огнём витали, смешиваясь с дымом, напряжение и уныние. Тэхен за весь вечер ни разу на меня не взглянул, а потом и вовсе ушёл куда-то в лес. Стоило ему скрыться среди деревьев, Чеен попыталась завести робкий разговор, но не встретила поддержки и быстро сникла. Тэхен не вернулся и когда мы улеглись спать. Я отчего-то не могла сомкнуть глаз и всё смотрела в тёмную, непроглядную чащу, в которой он скрылся. Вздрагивала от возгласов совы и треска веток в глубине леса, а потом с удивлением обнаружила пробивающиеся сквозь деревья красные солнечные лучи. Тэхен вернулся с рассветом.
О бессонной ночи я позже пожалела – следующие два дня мы двигались до замка без остановок. Удивительная сила, что поддерживала меня на протяжении всего пути, иссякла, когда мы въехали во двор замка. Спать захотелось так страшно, что я была готова лечь прямо на землю, но пришлось, как и подобает Тени, тащиться вслед за Тэхеном на встречу с советниками.
Я стояла, подпирая плечом колонну, и бесстыдно дремала, слушая Тэхена, который пересказывал всё, что стряслось с нами в походе. Его сдержанные интонации убаюкивали, и я почти заснула.
– Что предлагаете делать? – Грубый голос Аркена заставил меня подпрыгнуть.
Я быстро заморгала, пытаясь вернуть расплывшийся и покачивающийся зал в его прежние границы.
– Я провёл много дней за летописями, – спокойно ответил Олмун и зашуршал записями, – и узнал, что подобное уже случалось. Почти три тысячи лет назад Верховный Король не сумел раздобыть цветы Звёздного оленя. Две тысячи лет назад – погиб от неизвестной болезни Белый вепрь и его сердце стало непригодно для церемонии. В обоих случаях Верховный Король вместо недостающего ингредиента предлагал свою кровь.
– Если Тэхен прольёт кровь, ритуал сработает? – с затаённой надеждой спросила Лирана, но Олмун покачал головой.
– И да и нет. Кровь – это жертва, извинения перед народом и дань земле. Король тем самым отдаёт часть своей силы королевству и своим подданным, чтобы обеспечить их процветание на будущий год, но не получает ничего взамен. Связь между ним и его землями не устанавливается или – если она уже была протянута – разрывается. И Король ждёт следующего года, чтобы повторить ритуал, как полагается.
– А вторая часть ритуала? – как бы невзначай спросила Лирана.
– Всё без изменений. Король выбирает наречённую и проводит с ней ночь. Но... – Он снова зашелестел записями. – Об этом вскользь было упомянуто только в одном случае, который... да, который случился две тысячи лет назад, если верить написанному, то в эту ночь наречённая, вернее, то была уже сотню лет как Верховная Королева, не получила часть силы Верховного Короля, как то полагается, потому что он уже отдал эту силу народу. Но... – Снова шелест. – Но на следующий год вроде всё прошло успешно, да... Да, всё прошло как полагается.
– Значит, всё хорошо, и мы проводим ритуал, как обычно, – с облегчением выдохнул Тэхен. – Фейри не будут волноваться?
Олмун провёл пальцем по строкам:
– «И выпил Верховный Король из чаши и пролил остатки на землю. И наполнились земля его и народ его великой силой, что даровал им Верховный Король из собственного сердца, и возликовали подданные, пускаясь в неустанный пляс». В обоих случаях фейри не говорили о подмене, и в обоих случаях они чувствовали ту же силу, что и всегда. Так что, полагаю, с этой стороны всё должно пройти гладко.
– Замечательно! – Тэхен хлопнул в ладоши, поднялся с места и потянулся. – Годик посижу без половины силы – невелика потеря. Тогда будем придерживаться этого плана. Начинайте подготовку.
После собрания Тэхен сухо попрощался со мной и отправил отдыхать, а сам ушёл в библиотеку, чтобы проведать оленёнка и поздороваться с Ферром. Признаться, я хотела пойти с ними, но устала так, что всё же решила доползти до своей спальни. Силой заставила себя залезть в ванну, а потом, прежде чем лечь в постель, посомневавшись, всё же натянула на себя ночнушку с рюшами, решив, что лучше, в случае чего, убегать от опасности в ней, чем голышом. У этих проклятых фейри слишком часто что-то случалось.
Стоило мне забраться под одеяло, в дверь постучали.
– Дженни?
Под рёбрами неприятно кольнуло. Я опять совершенно забыла про Свана. Обещала же себе по возвращении сразу же к нему заглянуть! Я села.
– Заходи!
Сван проскользнул в комнату и тихо закрыл за собой дверь. Сперва я испугалась, что он захочет вернуться к прошлому разговору, к чему я сейчас была совершенно не готова ни разумом, ни телом, но, когда Сван как ни в чём не бывало засиял улыбкой, увидев меня в ночной сорочке, я с облегчением вздохнула.
– Услышал, что вы вернулись. Решил проведать, – сказал он и тут же поспешно добавил: – Не переживай, никто не видел, как я сюда шёл.
– Всё в порядке. Рада видеть, что с тобой всё хорошо. – Я в ответ тоже тепло улыбнулась и похлопала по одеялу. – Я и сама хотела тебя проведать, но очень устала.
Сван сел на кровать. Я поняла, что не могу даже сидеть, настолько хотела спать, поэтому легла на бок и приподняла одеяло, приглашая Свана лечь рядом, как мы часто спали, когда приходилось делить одну кровать. Он скинул обувь и грубый жилет, оставшись в мятой хлопковой рубахе и лёг ко мне спиной, позволяя обхватить себя и прижаться. Его кудри пахли розами – непривычный запах. Сван никогда так не пах. Но я смиренно его вдохнула – слишком многое стало непривычным в последнее время. Сван обхватил мою ладонь и прижал к сердцу.
– Как ты тут? Всё хорошо? – тихо спросила я.
– Я скучаю по тебе, но да, по правде сказать, тут замечательно.
Я удивлённо ухмыльнулась сквозь наступающую дрёму.
– Замечательно? И ты не боишься здешних фейри?
– Служба у Лираны даёт очень много преимуществ. И дворцовые фейри, и другие слуги относятся ко мне так, будто я тут на правах гостя. Знаешь, оказывается, очень приятно, когда не ты, а тебе пытаются угодить.
Я с трудом ловила его слова.
– А как Лирана к тебе относится?
– Она... вполне милая.
– Вот уж чего я точно не ожидала услышать.
– Отчего же? – Сван повернулся ко мне лицом и убрал волосы с моей щеки. – Я и тебя считаю вполне милой.
– Ах, понятно, ты просто совсем не разбираешься в женщинах.
– Напротив, я очень хорошо в них разбираюсь.
Сван меня поцеловал. Я сонно ответила, запоздало понимая, что, кажется, целую его в первый раз. И поцелуй этот оказался таким сладким, что у меня закружилась голова. Язык Свана соприкоснулся с моим, оплёл его, пробираясь глубже и неся с собой вкус мёда. Сердце взволнованно забилось сначала от нахлынувшего возбуждения, а потом – ещё быстрее – от запоздалого осознания. Голова кружилась всё сильнее, и я нашла в себе силы отодвинуться от Свана.
– Ты, что, одурманен?
– Совсем немного...
Он улыбнулся так очаровательно, что я снова начала терять голову. Его глаза, бездонные, как сами небеса, околдовывали своей красотой. Умелые руки поглаживали мои бёдра, и я уже не могла сосредоточиться ни на чём, кроме этих прикосновений. Сван снова прильнул ко мне, и я жадно собирала мёд с его губ и языка, проваливаясь в сладкий дурман. Мысли путались, я снова дышала летом и счастьем, зависла над пропастью блаженного небытия и только настойчивые руки Свана удерживали меня на грани сознания.
Он задрал ночнушку, забросил мою ногу себе на бедро и вошёл почти сразу, но я только этого и ждала. Я прижалась горячей щекой к его груди, тяжело дыша и не двигаясь – я не могла даже пальцем пошевелить, поэтому была благодарна Свану за то, что он всё делал сам, аккуратно придерживая меня. Он был так нежен и заботлив, так сладок на вкус, так желанен моим телом, что я сходила с ума.
Сван перевернул меня на спину, раскрыл мои ноги и продолжил, прикрыв глаза от удовольствия. Я отстранённо любовалась им, его чувственными губами, дрожащими ресницами, румяными щеками – он был весь словно залит ярким солнечными светом, по-фейски волшебным и чарующим. Застонав, Сван резко отстранился и спустя несколько мгновений кончил мне на живот, но я едва заметила, продолжая зачарованно глядеть то ли на него, то ли куда-то вглубь своих затянутых туманом мыслей.
Он вытер меня платком, одёрнул ночнушку, лёг рядом и обнял, прижимаясь носом к моей шее.
– Ты замечательная, Дженни, – прошептал он, поглаживая меня кончиками пальцев и легко целуя. – Ты даже представить себе не можешь насколько.
Он достал из кармана пузырёк и насыпал себе в рот фейской пыли. Его губы, зубы и язык стали золотыми. Глаза закатились, и Сван тихонько застонал. С трудом взяв себя в руки, приблизился ко мне.
– Хочешь ещё?
Я попыталась отказаться, но, кажется, вместо этого кивнула. И Сван снова поцеловал меня. На этот раз я не выдержала и провалилась в блаженное ничто.