КОРОЛЬ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ

Меня разбудила боль в груди. Петля на сердце раскалилась, сжалась, впиваясь и обжигая, словно Тэхен отчаянно тянул её со своей стороны. Не в силах выносить эту пытку, я мысленно попыталась подтянуть нить к себе, чтобы хоть немного облегчить боль и суметь вдохнуть. Нить вздрогнула и тут же ослабла, охладела, став почти ледяной, но тут же налилась ровным теплом. Моего сердца коснулись невидимые нежные пальцы, словно спрашивая, всё ли со мной в порядке.
Я не знала.
Я не чувствовала тела, вокруг было темно и тихо, но, кажется, я всё ещё жива. Поэтому я поторопилась успокоить Тэхена и погладила нить в ответ. Раз Расмус не убил меня сразу, возможно, ещё получится выбраться. А если нет, то вряд ли помощь подоспеет вовремя.
Когда боль от нити утихла, появилась другая – плечо изнывало от свежей раны. А ещё саднило скулу – точно, вспомнила, Расмус решил напугать меня и выстрелил в снег у моей головы. Тогда я ничего не почувствовала из-за яда, но, похоже, болт задел щёку.
Ощущение собственного тела возвращалось нехотя, медленно и тяжело, будто я увязла в пруду с густой смолой, из которого никак не выбраться. Эта смола тянула меня на дно, хотя я изо всех сил тащила себя вперёд. Но тем не менее я всё же продвигалась к берегу и боль в этом очень помогала.
Руки затекли, плечи ломило. Совершив над собой гигантское усилие, я разлепила веки и заморгала, чтобы прогнать пелену с глаз.
Комната, которую я сняла на постоялом дворе, Расмус сидел на кровати и пересчитывал монеты в моём кошеле, а я лежала на полу, на животе, без рубахи, руки за спиной были намертво связаны от кистей до локтей, на ногах тоже были верёвки. Не то что выбраться – я пошевелиться не могла. На грудную клетку и раненое плечо давили повязки – надо же, Расмус позаботился обо мне. Неужели передумал меня убивать?
– Очнулась? – Расмус посмотрел на меня и усмехнулся. – Я уж думал, что второй болт оказался лишним и ты не проснёшься. Но не смог отказать себе в удовольствии подпортить твоё симпатичное личико. Согласись, небольшая цена за то, что ты сделала с моим учеником на перевале.
Я молчала, мрачно глядя на него и пытаясь понять, что происходит и как себя вести. Расмус спрыгнул с кровати, присел возле меня на корточки и швырнул к лицу кошель.
– Откуда это у тебя? И одежда – будь я проклят, если это не фейская работа.
Я не ответила. Расмус тяжело вздохнул, схватил меня за волосы и заставил сесть. Я скривилась от боли, но не издала ни звука – не хотела доставить ублюдку лишнего удовольствия.
– Давай-ка я тебе кое-что объясню, – сказал он устало, почти равнодушно, будто не наслаждался властью надо мной. – Пока я спасался от троллей, видел, как вы с мальчишкой прошли в огромные, сияющие магией двери. Потом я вернулся, но, разумеется, никаких дверей не нашёл. Ты прямо-таки заинтриговала меня, Дженни! Настолько, что я решил подождать твоего возвращения. Заполучить твою голову? Или нечто гораздо большее? О-о, терпение убийцы всегда вознаграждается, да, Дженни? – Он провёл ладонью по моей щеке, по шраму на моих губах, а я едва сдержалась, чтобы не плюнуть ему в лицо. – И что я вижу? Ты наконец вернулась. Одета как лучшие воины Королевской гвардии, а тут, – он поднял кошель, – золота больше, чем стоит твоя голова. Я даже не сразу узнал тебя, когда ты вошла в таверну, такая самоуверенная, потолстевшая – прямо обласканная и откормленная кобыла! – он хлопнул меня по щеке, засмеялся, довольный сравнением, и встал. – Ты так торопилась, что даже не заметила меня, хотя, признаюсь, меня сложно заметить, когда я на охоте, – он самодовольно улыбнулся. – Ну так вот, мне стало любопытно, что ты задумала. И я увидел достаточно, чтобы понять, что ты водишься с фейри. Итак, вопрос. Сосредоточься, Дженни. – Он снова сел напротив, к моему горлу прильнуло холодное лезвие моего же ножа. – Где ты взяла золото и есть ли там ещё?
Я смерила Расмуса злым взглядом. Так вот, что он задумал. Решил, что, не убивая меня, сможет набить карманы потуже. Большая ошибка, Расмус. Терпение – добродетель всех убийц. А вот жадность – их враг. Но я не торопилась открывать рот – Расмус не купится, если я сразу выложу все карты на стол.
– Дженни, не испытывай моё терпение. – Нож надавил сильнее. – Знаю, что у нас были не самые гладкие отношения, но я ведь буду тебе поближе этих остроухих.
– Да я лучше язык себе откушу.
Кулак прилетел под рёбра, я задохнулась, рухнула на бок, и пинок отбросил меня к стене. Сапог лёг мне на голову и придавил к полу.
– Кажется, ты не понимаешь, в каком положении оказалась. Либо я отрезаю твою голову прямо сейчас, либо ты показываешь мне, где берёшь фейское золото.
– Иди в жопу.
– Как скажешь. – Расмус перевернул меня на живот, схватил за запястье и заломил так резко, что оно хрустнуло. Я порадовалась, что руки затекли настолько, что я ничего не чувствовала. – Можем начать с пальцев, какой отрезать первым? Мизинец? Или лучше вот этот, с прекрасным золотым колечком?
– Ладно! – крикнула я, когда нож прильнул к пальцу. – Ладно! Я скажу!
Колено Расмуса ударило меня в раненое плечо, он навалился всем весом. Я, не сдержавшись, закричала. Он сгрёб меня за волосы на затылке и оттянул голову назад, влажные губы коснулись моего уха.
– И лучше бы тебе не пытаться меня обдурить, сука.
Расмус отступил, и я беспомощно уронила голову на пол. Темнота застилала глаза, уши заложило, а боль пульсировала во всей левой стороне тела. Как будто где-то вдалеке заскрипела кровать под весом Расмуса.
– Ну, – поторопил он.
– Фейри платят за работу, – пробормотала я в грязный пол.
– Громче, Дженни, я не слышу.
– Фейри платят за работу для них! – огрызнулась я, надо было держаться ближе к правде, чтобы Расмус не распознал ложь. – Как в Гильдии, только убивать никого не надо. Они просят делать всякие странные вещи, вроде... собрать молока шлюхи и принести мёртвого младенца.
– Так вот что за дерьмо у тебя в сумке, – протянул Расмус.
– Надеюсь, ты его не вылил. Фейри за него отвалят немало.
Расмус нырнул рукой куда-то за кровать, выудил бутыль и потряс, демонстрируя, что она наполнена.
– И что, надо просто отнести это фейри? – Он с сомнением покосился на молоко. – Где их найти?
– Не держи меня за дуру, Расмус. Я не расскажу всего, но в обмен на свою жизнь могу проводить к фейри и их золоту. Прости, но умирать раньше времени в мои планы не входит.
Расмус ухмыльнулся и поставил бутыль на тумбочку у кровати. Он разрывался между недоверием, любопытством и жаждой наживы, переводил взгляд с меня на бутыль, с бутыли на нож и обратно.
– Слушай, если ты отстанешь от меня, то забирай хоть всё фейское золото.
– На кого ты работаешь? – взгляд Расмуса вцепился в меня в поисках хоть малейшего признака лжи.
– Его зовут Дугал. – Я прикинула, куда добраться живой у меня больше шансов. До Рогфурта со вспыльчивостью Расмуса я могла и не дотянуть. – Живёт один в огромном замке недалеко от той самой скалы на Тролльем Перевале, но... по ту её сторону. Без меня ты не пройдешь.
– Значит, этому Дугалу нужно молоко шлюхи?
– Не ему, другому, но работаю я на Дугала. И ещё нужен мёртвый младенец. – Я закатила глаза. – У фейри своё представление о прекрасном.
Расмус смотрел на меня несколько долгих мгновений, а потом поднялся с кровати и грубо впихнул мне в рот кляп. Проверил надёжность верёвок и направился к двери. Когда дверь за ним захлопнулась, я уронила голову на пол. Проклятье, как это понимать? Ничего не вышло?
Выругавшись, я попыталась высвободить руки, но с узлами Расмус работал мастерски, и единственное, чего я сумела добиться, – содранная на запястьях кожа. Перекатившись на здоровый бок, я села, но верёвки на ногах не позволяли встать. Ничего полезного и мало-мальски острого на глаза тоже не попадалось. Плечо болело так, что соображать получалось с трудом. Хотелось коснуться нити, позвать Тэхена и лечь на пол в надежде, что сюда явится зверь и оторвёт Расмусу голову.
Но я не тронула нить.
Надо просто успокоиться и выбираться отсюда. Я всё ещё надеялась, что получилось заинтересовать Расмуса, потому что иначе шансов у меня было немного. Я вся изворочалась в тщетных попытках выбраться и, кажется, несколько раз теряла сознание от боли, не знаю, сложно сказать – весь день прошёл как в тумане. В какой-то момент, обессилив окончательно, я задремала.
Хлопок двери заставил меня подскочить, но не успела я опомниться, как носок сапога прилетел мне в живот, потом ещё и ещё раз. Расмус пинал меня с такой яростью, будто действительно собрался убить. Я задыхалась и захлёбывалась слюной, а когда начала блевать, Расмус наконец остановился и выдернул кляп.
Оставив меня корчиться на полу, Расмус рухнул на кровать, пытаясь отдышаться.
– Твой сраный конь меня цапнул, – хохотнул он, показывая порванный рукав куртки. – Тварь. Я просто хотел его погладить.
– Он просто чует, что ты сука, – прохрипела я, сплёвывая кровь.
– Да, поэтому я отмудохал тебя, а не его. – Расмус сел и швырнул мне мешок, грубая ткань пропиталась кровью. – Твой младенец.
– Из-под дуба? – Я смотрела на мешок, не понимая, откуда на нём взялось столько крови.
– Под дубом никого не было, пришлось найти другого. Радуйся, что сделал за тебя грязную работу.
Меня снова вырвало. То ли от боли, то ли от мысли о том, что Расмус только что убил чьего-то ребёнка.
– Великий Нот, какая же ты никчёмная. До сих пор не понимаю, зачем Варден притащил тебя в Гильдию. Раз не можешь вынести вид мертвеца, будешь спать в своей блевотине.
С этими словами Расмус прямо в сапогах лёг в кровать и забросил руки за голову, явно собираясь вздремнуть. А я снова почувствовала себя пятилетней девчонкой в Гильдии. Такой же маленькой и беспомощной. Только вот в Гильдии между мной и Расмусом частенько вставал Варден, а теперь я была совсем одна. Эта мысль ввергла меня в ужас настолько, что я снова начала задыхаться. Кое-как отползла от лужи и мешка с трупом и устроилась в углу комнаты. Нужно успокоиться и набраться сил – пока Расмус не собирается меня убивать, а значит, они мне ещё понадобятся.
Я почувствовала, как Тэхен потянул за нить, но не ответила.

Расмус ехал на коне Тэхена, а я брела следом, привязанная к седлу. Коню такой расклад не нравился, но мне удалось его успокоить и убедить до поры до времени вести себя хорошо.
Кольцо сработало без проблем, двери вспыхнули в скале, и Расмус, разумеется, приказал мне толкать самой. Когда двери закрылись, Расмус долго, с неподдельным восхищением разглядывал зелёный лес, расстилавшийся перед нами в королевстве фейри. Думаю, если он не верил мне до этого момента, то поразительная смена времён года добавила очков в мою пользу.
Я едва переставляла ноги, изнывая от боли в плече. Расмус продержал меня связанной ещё два дня, прежде чем собрался в дорогу и за эти два дня ни разу не менял повязок, поэтому я подозревала, что дела там плохи. Ладно хоть давал воды и стягивал с меня штаны, чтобы я могла помочиться в подставленное ведро. Надо ли говорить, что за эти два дня я навоображала себе несколько десятков способов убить этого ублюдка?
Замок Семи Ветров вырос из-за леса. Он был ближе всего к границе – дольше я бы просто не протянула, – и, признаюсь честно, надеялась, что Дугал мне поможет.
Увидев замок, Расмус присвистнул, а когда мы подошли ближе, бросил на меня разочарованный взгляд.
– Он же заброшенный.
– Только на первый взгляд.
Расмус спешился, отвязал меня от седла, но не отпустил, держа верёвку на манер поводка и не спуская с меня глаз.
Как и в прошлый раз, я прошла сквозь увитые дикими розами ворота в поросший разнотравьем двор, а оттуда – в истлевший холл с мраморной крошкой пола и истлевшими портьерами на мутных окнах. Расмус заметно напрягся, но ничего не говорил.
– Дугал! – позвала я, оглядываясь по сторонам. – Это я, Дженни! Выйди, пожалуйста, нам нужно поговорить. Дугал!
Никто не ответил.
Я позвала снова, с опаской покосившись на Расмуса. Но и в этот раз Дугал не отозвался. Когда я позвала в третий раз, Расмус начал злиться, смотрел на меня с недовольством, его вера в мою сказку рушилась. Нужно было что-то делать. Срочно.
– Может быть, он в столовой, – пробормотала я, оглядываясь на Расмуса. – Ах! Вот и ты, Дугал!
Расмус попался. Оглянулся, а я со всей силы пнула его в спину. Этого не хватило, чтобы он упал, но оказалось достаточным, чтобы ослабла хватка. Я выдернула верёвку из его рук и бросилась бежать. Взлетела вверх по лестнице и нырнула в первый попавшийся коридор. Расмус нёсся следом, сыпля проклятиями.
Долго я удирать не могла, но у меня оставалось преимущество – я уже была здесь и многое помнила. Я металась из комнаты в комнату, теряясь в лабиринтах коридоров, но сумела оторваться от Расмуса и оказаться в столовой. Но ненадолго. Я двигалась достаточно шумно, так что общее направление он, скорее всего, услышал. Нужно было как можно быстрее снять верёвки и найти оружие.
В столовую я прибежала специально, рассчитывая найти путь на кухню, а в ней – ножи. Но на кухне меня ждало разочарование – ржавые кастрюли, котелки и гнутые ложки, даже вилки – и те оказались без зубцов. Зато нашлись бочонки с солью и порошком из золотых яблок. В отчаянии я вцепилась в верёвку на запястьях зубами. Дёсны протестовали, но узел всё же поддался.
Верёвка упала на пол, а я схватила единственное, что могло меня защитить, – кочергу, брошенную в заросшем паутиной очаге. Метнулась в укрытие – за большой дубовый стол, – чтобы перевести дух. Хуже всего было то, что за собственным надсадным дыханием и сводящей с ума болью в плече я не слышала Расмуса. Была мысль обойти замок кругом, вернуться к коню и сбежать, вот только сумка с молоком и младенцем была у Расмуса, да и я в этот раз не собиралась оставлять ублюдка в живых.
Успокоив сердце и лёгкие, перехватив кочергу поудобнее, я подкралась к двери в столовую и прислушалась – тихо. Осторожно приоткрыла, оглядывая пустой зал. Никого.
Удар обрушился на меня сбоку – Расмус прятался за дверью. Толкнул створку, пытаясь сбить меня с ног, но я нырнула вперёд и вниз, перекатилась, ударившись больным плечом об пол и тут же вскочила, пытаясь разглядеть Расмуса сквозь красные мушки, заслонившие обзор.
Расмус ринулся в атаку, но взмах кочерги защитил меня от ножа и позволил разорвать дистанцию. От боли в плече шумело в ушах, в глазах темнело, но у меня не было права на ошибку. Споткнувшись о собственную ногу, я упала спиной на обеденный стол. Нож тут же попытался догнать меня, но я подтянула ноги и пнула Расмуса в грудь. Лезвие чиркнуло по сапогу, а Расмус, не удержав равновесие, упал. Я хотела контратаковать, но двигалась слишком медленно, и Расмус без проблем ушёл от удара кочергой, а меня занесло и боком впечатало в стену.
Надо с этим заканчивать, не то я устану так, что Расмусу даже не придётся меня убивать.
Мы столкнулись – его нож бил быстро и размашисто, я защищалась, пытаясь не подпустить его близко и при этом оставить в досягаемости кочерги. Увернувшись от моего удара, Расмус сумел пнуть меня в живот, и я покатилась по полу, схватилась за дверь кухни и забежала внутрь, захлопнув за собой. Дверь сотряслась от ударов, но я из последних сил прижималась к ней спиной.
– Брось, Дженни, ты не можешь прятаться там вечно. Выходи, я обещаю сделать всё быстро.
Расмус был прав: вечно я прятаться не смогу. Взгляд лихорадочно метался по кухне в поисках чего-нибудь подходящего. Мозг отчаянно пытался что-то подсказать. Я видела что-то... что-то, что могло бы мне пригодиться. Взгляд упал на пузатый бочонок. Вот оно!
Оттолкнувшись от двери, я бросилась к нему, скинула крышку и развернулась ровно в тот момент, когда Расмус уже почти настиг меня.
Золотая пыль полетела ему в лицо.
– Что за!.. – Он закашлялся, но не остановился – попытался ударить. Я улизнула, и Расмус развернулся в мою сторону – уже не так уверенно. – Что это, хрен тебя... за ногу...
На его лице появилось блаженное выражение, губы растянулись в улыбке. Расмус опустил нож, а я занесла кочергу.
Кровь, мозги и осколки черепа разметало по полу и кладке камина. Я с криком поднимала и опускала кочергу снова и снова, до тех пор, пока не закончились силы, пока боль в плече не стала невыносимой настолько, что я почти теряла сознание. Расмус так и лежал с глупой улыбкой на уцелевшей половине лица. Я стряхнула с кочерги глаз и отступила на негнущихся ногах, опёрлась на стол, тяжело дыша. Пальцы не желали выпускать кочергу – тело ещё не осознало, что битва окончена. Что Расмусу конец.
Я убила его. Я смотрела в глаза своему страху и видела мертвеца с растекающимися по полу мозгами. Кусок мяса, что мучил меня всё детство, нещадно бил и заставлял зубами держаться за то подобие жизни, которое я вела. Кусок мяса, который кончал от одной мысли о том, как будет причинять боль своим ученикам, который два дня издевался надо мной в вонючей комнате на постоялом дворе.
– Наконец-то ты сдох, – пробормотала я и меня вырвало.
– Вижу, вы разобрались со своей маленькой проблемой, дорогая Дженни.
Дугал стоял на пороге кухни и с интересом смотрел на труп на полу. Я выпрямилась, меня трясло.
– Я звала, вы не вышли.
– Разумеется, – кивнул он, достал из рукава шёлковый платок и протянул мне. – Знаете ли, я не припомню, чтобы мы договаривались о том, что вы будете водить в мой дом гостей.
– Так чего сейчас вылезли? – огрызнулась я, вытерла рот и, бросив платок на стол, побрела к выходу, по дороге стянув с Расмуса свою сумку. – Приберите тут сами, ладно?
Когда я попыталась пройти мимо, Дугал взял меня за плечо, мягко, но настойчиво.
– Решил с вами поговорить о нашей сделке, раз уж вы изволили заглянуть. Присядем?
– Говорите, что хотели, и я пойду. Много дел. – Я покосилась на руку, и Дугал, помедлив, меня отпустил.
– Видите ли, я начинаю подозревать, что связь с Королём на вас дурно влияет. – Он достал из второго рукава ещё один платок и вытер руки.
– Хорошо было бы предупредить, что у нас вообще будет связь!
Дугал улыбнулся.
– Увы, дорогая Дженни, я не могу говорить вам о своём плане, даже о таких его, казалось бы, незначительных деталях, именно потому, что благодаря этой связи наш любимый Король может обо всём узнать. Или оказать достаточное влияние на вас, чтобы вы сами ему обо всём рассказали, предав моё доверие. Один маленький нюанс хранить в секрете куда проще, чем целый план, знаете ли. Незнание делает вас искренней и невинной, а наш Король так любит искренность и невинность!
– Лирана знает о том, что вы живы? Она в этом замешана?
Дугал пропустил мои слова мимо ушей.
– Но есть кое-что, что меня беспокоит, дорогая Дженни, а именно ваша забота о Короле, я могу предположить, что она становится неподдельной.
– Не говорите ерунды.
– А разве это ерунда? – Дугал с лёгкой улыбкой покачал головой. – Вы заботитесь о Короле и о его положении. В противном случае, оказавшись в беде, вы бы не пришли сюда.
– Что вы мелете? – цыкнула я. – Это тут при чём?
Дугал заложил руки за спину, отвернулся от трупа и прогулочным шагом прошёл в столовую.
– Вы могли бы подумать о себе и позвать Короля на помощь – уверен, вы уже знаете, что связь это вам позволила бы. Но вы знали, что он лично бросится вас спасать, оставив охоту на оленей – о да, я в курсе вашего маленького плана, – покинув земли фейри, тем самым отрекшись от них, но зато вам не пришлось бы терпеть боль и на последнем издыхании сражаться за свою жизнь. Между угрозой собственной жизни и Королём вы выбрали Короля.
– Дугал, вы несёте откровенную чушь, – скривилась я, впрочем, голос звучал не очень уверенно.
– Может быть. Может быть, вы правы, – пожал плечами он. – Но я бы всё равно хотел перестраховаться, знаете ли. Пришло время пересмотреть условия нашей сделки.
Я вскинула брови.
– Нет.
– Подумайте ещё раз. Немного магии, и я буду уверен, что вы верны мне, а вы будете уверены, что получите золото и... что с вашей юной птичкой ничего не случится.
Я стиснула зубы и поняла, что всё ещё сжимаю кочергу.
– Вы ничего мне не рассказываете, напускаете туману, но при этом хотите зачаровать меня и смеете угрожать Свану?
– Уверяю вас, дорогая Дженни, туман моих замыслов скоро развеется, и вы обо всём узнаете. Моя же просьба остаётся прежней: когда настанет время убить Короля, вы пронзите его сердце. Именно тогда, когда я скажу, и тем способом, которым я скажу. Я же после этого обязуюсь отдать вам столько золота, сколько попросите, и позволить вам и вашему другу живыми и здоровыми покинуть королевство фейри. Ах, ну и, разумеется, я включаю в условия пункт о неразглашении, чтобы лишить вас соблазна кому-то рассказать о наших с вами интимных беседах. Думаю... Да, думаю, это всё. Видите? Никакого подвоха, магия лишь позволит убедиться, что ни вы, ни я не свернём с пути, и нам обоим будет спокойнее. Если, конечно, вы не вздумали меня предать.
Он протянул руку для рукопожатия и снова чётко проговорил все условия сделки.
Я медлила, прокручивая в голове его слова, стараясь найти подвох, но не находила. Кроме того, что, если я не соглашусь, он навредит Свану. Эта мысль мешала думать трезво. Связь с Тэхеном, ожившая в такой неподходящий момент, тоже мешала. Сердце пекло больше, чем раненое плечо, а я не хотела верить словам Дугала об этой связи и о том, как она влияет на меня. Возможно, не будь я измотана, ранена, не пеки сердце нить и не жги голову страх за Свана, я бы остановилась.
Но я протянула руку и обхватила сухую ладонь Дугала. Коготь на его указательном пальце уколол моё запястье, я ойкнула, а Дугал, выпустив меня, слизнул с когтя кровь.
– Сделка заключена. – Он учтиво поклонился и по-дружески улыбнулся. – Главное в таких делах отыскать верный момент для предложения, не так ли? Был рад повидаться с вами, дорогая Дженни. До скорой встречи.
Не успела я оглянуться, как Дугал исчез, оставив меня одну.
Я боролась с желанием лечь на пыльный пол и заснуть прямо тут, но заставила себя побрести к выходу. Если смогу удержаться в седле, доберусь до замка Дракона и отдохну как следует. К тому же плечу нужна была срочная помощь, если я не хотела лишиться руки. В замке мне помогут.
– Зря ты это сделала, – тихий голос заставил меня обернуться.
В дверях стояла Лето, ещё более худая и бледная, чем я её помнила.
– Что? – Я не расслышала.
– Сделка. Зря ты её заключила, – прошелестела Лето, собрала с пола немного золотой пыли, облизала пальцы и с облегчением выдохнула, привалившись к стене. – Сделки хуже фейской пыли. Золото лишает нас воли, но хотя бы приносит удовольствие, сделки нас просто ломают.
– О чём ты?
Посмотрев на меня с сочувствием, Лето села рядом с Расмусом и стала обшаривать его карманы.
– Мы просто искали ночлег. До врат в Алтарун оставалось всего ничего, но мы не успевали добраться до темноты, к тому же началась гроза и я еле шла из-за живота. Мы увидели замок. Думали, что тут никто не живёт. – Она достала кошель, покрутила в руках, равнодушно отбросила в сторону и продолжила поиски. – Сколько бы мы ни бродили по залам и ни звали хозяев, никто не появлялся, но в столовой горел камин, а стол ломился от еды. Мы ничего не ели несколько дней... – Не найдя ничего интересного, Лето достала из передника верёвку и стала связывать Расмусу ноги и руки. – Дугал возник из ниоткуда и был очень зол из-за того, что мы влезли в его дом, хотел нас убить. Тогда Роан тоже заключил сделку. Дугал сам её предложил. Роан должен был убить Верховного Короля фейри, взамен Дугал обещал не только сохранить нам жизнь, но и открыть врата в Алтарун, и даже дать коней и золота. Очень щедрое предложение, правда?
Я не ответила. Лето ухмыльнулась, встала и, ухватившись за петлю, которую соорудила из верёвки, потащила тело Расмуса к дверям. По полу вслед за ним тянулся широкий кровавый след.
Спустя десяток шагов она устала и опустила тело, чтобы передохнуть.
– Роан не справился, – продолжила она, хотя я не просила об этом – меня больше беспокоила боль от ран. – Клятва не была исполнена. Моего сына Дугал продал феям, а меня оставил при себе. Да мне одной и некуда было идти.
– Роан был не жилец, – сказала я.
– Знаю, – равнодушно отозвалась Лето, снова схватилась за верёвку и потащила тело. – Если бы его не убила ты, его убил бы кто-то другой. А если бы Роан решил отказаться от сделки, его убила бы магия. Из таких сделок только фейри выходят победителями.
– Что значит – убила бы магия?
Лето снова ухмыльнулась.
– Да, Роана он об этом тоже не предупредил.
С этими словами она вытянула тело из столовой, а когда я доковыляла до двери, за которой она скрылась, чтобы задать следующий вопрос, в коридоре никого не было. Магия снова окутала замок, скрывая от глаз незваных гостей всё, что те не должны были видеть. А может, Дугал услышал наш с Лето разговор и решил его пресечь. Я привалилась к дверному косяку, глядя в темноту. Ощущение того, что ловушка захлопнулась, не покидало меня. Не ловушка – клетка, в которую я сама покорно зашла, закрыла дверь на замок и выбросила ключ. Сама. Сама – потому что поняла, что не справляюсь, потому что слишком часто стала оглядываться на мост, который давно пора было сжечь. Сделка просто расставила всё на свои места: Дугал облил мост маслом, а я швырнула факел. Я. Сама.
Я твердила это себе снова и снова, но не находила успокоения. Голова кружилась, плечо ныло всё сильнее, и пульсация от этой боли расходилась по всему телу, подсказывая, что если я не найду помощь, то убьёт меня вовсе не магия, не мерзавец Дугал, а гниющая рана. Я шла медленно, то и дело останавливаясь, чтобы передохнуть, но всё же выбралась на улицу. Конь приветственно уткнулся мне носом в ладонь и фыркнул, учуяв кровь на запястье. Втащить себя в седло не получилось, но конь, поняв моё бессилие, склонил голову и лёг, чтобы я смогла взобраться на него. Правда, я тут же чуть вывалилась, когда он начал резко вставать.
– Ладно, давай попробуем ещё разок. – Я кряхтя встала и схватилась за седло.
– Дженни?
Я вздрогнула и обернулась.
У ворот стоял запыхавшийся Тэхен. Растрёпанный, взбудораженный, как после быстрой поездки верхом.
В мгновение ока он оказался рядом и заключил меня в объятия. Я облегчённо выдохнула и обмякла в его руках, старательно игнорируя боль в плече, чтобы не напугать Тэхена.
– Ты ранена.
– Да.
Он поцеловал меня. Быстро, не дав опомниться. И в этом поцелуе не было ничего общего с предыдущими двумя: он был лёгок и нежен, но вместе с исцеляющей силой Тэхена, вместе с его заботой и лаской, в меня хлынули страх, ненависть и всепоглощающий гнев. Горный поток магии кипел и бурлил, обжигая меня изнутри. Тэхен сгорал от ярости. От ненависти к тому, кто причинил мне боль, и от ненависти к самому себе. Надеясь хоть немного остудить его, я обвила руками шею Тэхена и легонько погладила затылок, отвечая на поцелуй медленно, почти невесомо.
– Прости, я опоздал, – выдохнул Тэхен, отрываясь от меня и прижимаясь лбом к моему лбу.
– Ты как раз вовремя. – Я прикрыла глаза, чувствуя долгожданный прилив сил, прогоняющий призраки недавней боли. А ешё я чувствовала руки Тэхена, которые держали меня крепко и по которым успела соскучиться.
– Кто? – коротко спросил Тэхен, и в голосе его звучала плохо сдерживаемая ярость.
– Я его уже убила. Меня отыскал человек из прошлой жизни. Я обязательно тебе всё расска... Тэхен, постой, – я, окончательно придя в себя, резко отстранилась, но Тэхен не выпустил меня. – Какого хрена ты тут делаешь? Олени!
– Ты была в опасности. Я сутки не мог до тебя достучаться по нити! Чуть с ума не сошёл.
Я вспомнила, как меня разбудила до предела раскалённая нить, как Тэхен тянул за неё, будто надеясь вместе с ней вырвать и моё сердце.
– Я же ответила! – Я выпуталась из его объятий. – Тэхен, я не для того рисковала жизнью, чтобы ты бросил охоту ради меня!
Тэхен не ответил, глядя на меня так, будто я ударила его в самое сердце.
– Что бы ни стояло на кону, ты всегда будешь важнее.
Его откровенный, полный решимости взгляд отчего-то смутил меня, заставил проглотить ругательства, которые я готовила для него, и выдохнуть тихое:
– Не говори так.
– Это правда.
– Я знаю.
Я знала. И это не причиняло мне ничего, кроме боли. И мне чудилось, что запястье, на котором и следа не осталось от когтя Дугала, кололо раскалёнными спицами, напоминая о том, о чём теперь я мечтала забыть.
– Как ты оказался тут так быстро? – Я не могла смотреть на Тэхена и поэтому отвернулась, делая вид, что поправляю сумки на седле.
– Большую часть пути пролетел зверем, от замка – верхом. Подумал, если придётся идти в мир людей, лучше... выглядеть как человек. Но ты оказалась здесь.
Последнее слово ударило меня между лопаток, но я не подала виду и не оглянулась.
– Я раздобыла всё для Рогфурта.
– Отлично.
– Осталось только понять, как теперь всё успеть.
– Дженни, – голос Тэхена стал мягче, нить между нами потеплела, невидимые пальцы коснулись сердца, – ты больше не одна. Больше не нужно защищаться. Точно не от меня.
Я стиснула кожу сумки и зажмурилась. Я ненавидела себя. За то, что попалась в ловушку, за убитого младенца в мешке, за то, что размозжила голову Расмусу и за то, что не могла быть честной с Тэхеном. Никогда ещё мне не было так противно от самой себя. Если бы Тэхен только знал, с кем связался, он бы никогда не смотрел на меня так, как смотрит сейчас. Поэтому я не должна обманываться, не должна следовать за нашей нитью и не должна...
Его ладонь легла на моё плечо и притянула к себе, руки укрыли, сжимая крепко, но нежно.
– Что случилось, Джен?
Моя спина коснулась его тёплой груди, покрытые кровью руки дрожали, его губы коснулись моего затылка, и я не выдержала.
– Он издевался надо мной. Два дня он... – я захлебнулась собственным плачем. – Я думала, что умру! Я...
Слова растворились в рыданиях. Последний раз я так ревела ещё в далёком детстве и думала, что разучилась плакать. Но вот уже второй раз рядом с Тэхеном я будто училась этому заново. Я не смогла рассказать и половины из случившегося, потому что не могла выдать ничего, кроме слёз и звериного воя. Тэхен бережно держал меня в руках и ждал, слегка покачивая, как маленькую.
Когда рыдания иссякли, и я притихла,Тэхен повернул меня к себе и рукавом утёр мне щёки.
– Пойдём домой, – тихо сказал он.
И я кивнула.