КОРОЛЬ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ

Я сидела в засаде возле гостевого дома «Замок Розы», ожидая, когда фейская девчонка вернётся в комнату. Вернее, стояла в тёмном переулке на другой стороне улицы. В тот день снова лил дождь: плотная пелена воды надёжно скрывала меня от посторонних глаз. Голова всё ещё болела, напоминая о недавней оплошности, которая могла стоить мне жизни. Вардену я о случившемся не рассказала, спрятала окровавленные вещи под кроватью, надеясь позже втихаря бросить их в камин, рану на голове кое-как зашил сосед по комнате, благо её можно было прикрыть волосами. Я не хотела видеть разочарование в глазах Вардена – он не терпел неудач, но ещё больше он ненавидел оплошности.
«Убийца ошибается только один раз, – любил повторять он. – И платит за это жизнью».
Чаще всего так и происходило. Чаще всего за ошибки наказывала сама Гильдия. Но в этот день моя ошибка отыскала меня сама.
– Это ты вчера подглядывала за мной?
Я вздрогнула и резко обернулась, не понимая, как упустила звук шагов. Фейская девчонка стояла посреди переулка, мокрый капюшон накидки облепил голову, янтарные глаза смотрели решительно, с лёгким прищуром. Я застыла, не понимая, что делать: хватать девчонку, нож или бежать прочь.
– Идём за мной, – скомандовала она звонким голосом и, отодвинув меня плечом, быстрым шагом направилась к гостевому дому.
Я открыла было рот, но, не найдя слов, захлопнула его, открыла снова, поджала губы. Должно быть, со стороны это выглядело глупо, но девчонка на меня не смотрела – она уже переходила улицу. Не придумав ничего лучше, я поспешила за ней. Решила, что сила на моей стороне: мне было шестнадцать и у меня был нож.
В гостинице удушающе пахло розами, и у меня ещё сильнее заломило в висках. От вида красных стен с нарисованными пухлыми белыми бутонами кружилась голова. Мы поднялись на последний этаж, и девчонка распахнула передо мной дверь, пропуская вперёд.
– После тебя, – буркнула я, не желая подставлять ей спину.
Девчонка пожала плечами и зашла в комнату, я проскользнула следом и плотно закрыла за собой дверь. Удивительно, но запах роз исчез, сменившись лёгким ароматом свежескошенной травы и весеннего ветра, голову тут же отпустило, и я непонимающе заморгала, оглядывая маленькую комнатку со скошенным потолком.
Пока я пыталась сообразить, откуда взялся аромат, девчонка скинула мокрый плащ, выжала прямо на пол чёрные волосы и быстрым движением собрала их в неряшливый короткий хвостик на затылке, огромные острые уши стали выглядеть ещё более заметно, придавая хозяйке несколько нелепый вид. Теперь я могла хорошенькое её разглядеть: симпатичная, с нежными, по-детски мягкими чертами лица, тело нескладное, долговязое, как у обычного человеческого подростка, ростом чуть ниже меня. На вид я дала бы ей лет пятнадцать.
– Тебя кто-то послал, чтобы выследить меня? – Фейка упёрла кулаки в бока, и мокрая до нитки рубаха облепила её тощие острые плечи и совершенно плоскую грудь. – Или ты по природе своей любишь заглядывать в чужие окна?
Девчонка взмахнула рукой, и стремительный порыв ветра, взявшийся из ниоткуда, в мгновение ока высушил нашу одежду. Я охнула, наконец понимая, какую совершила глупость – решила, что оружие и самоуверенность можно противопоставить фейской магии. Глупо. Очень глупо. Чтобы хоть как-то сохранить самообладание, я схватилась за нож.
Девчонку, кажется, клинок в моей руке нисколько не испугал. Она смерила меня взглядом:
– Я заплачу вдвое больше, если поможешь мне.
Я молчала, перебирая в голове варианты того, как быстро прирезать девчонку, и не пострадать самой. Но фейка, похоже, расценила моё молчание по-своему:
– Я ищу сестру, – сказала она, с удивительной грациозностью плюхнулась на кровать и закинула ногу на ногу. – Её волк вернулся домой один и привёл меня в этот город.
– Волк? – переспросила я, думая, что ослышалась.
Вместо ответа девчонка ударила пяткой по полу, и из-под кровати выглянула огромная волчья морда. Волк взглянул на меня исподлобья и оскалился. Выругавшись, я отпрянула, налетев спиной на дверь. Фейка звонко рассмеялась, запрокинув голову.
– Не бойся, он не укусит, – она весело щурилась. – По крайней мере, пока не решит, что ты опасна. Но ты ведь не причинишь мне вреда? – Она откинулась назад, опершись на руки, и игриво склонила голову набок. – Помоги мне найти сестру, и я щедро заплачу.
Я с опаской покосилась на волка и сжала нож. Эта тварь мне не позволит и близко подойти к фейке. Проклятые фейри!
– Почему я? – Мой взгляд вернулся к лукавой улыбке девчонки.
– Я здесь никого не знаю, и мои поиски не увенчались успехом. Сестру скрывают чары, они путают след и водят меня по кругу. Это сделал тот, кто знает, как обмануть фейри – а сделать это очень непросто. А ты... – Она посмотрела на нож, а потом заглянула мне в глаза. – Ты знаешь эти места, и, возможно, раз пыталась пробраться ко мне в комнату, знаешь и того, кого очень интересуют мои острые уши.
Я едва сумела сдержать торжествующую улыбку. Вот оно. Глупая фейка сама соорудила и захлопнула ловушку – мне даже делать ничего не пришлось.
– Заплатишь мне в три раза больше, – сказала я, чтобы развеять её сомнения.
– Не вопрос, – пожала плечами она.
Я кивнула и спрятала нож. Только один человек в городе был помешан на фейри настолько, чтобы похищать их. Он прикалывал цветочных фей булавками и заливал их смолой, хранил над камином голову тролля и знал заклинания, способные обмануть магическое существо.
– Я знаю, где твоя сестра.

Я распахнула глаза, не сразу сообразив, где нахожусь. Сон сгинул вместе с выдохом, оставив после себя головную боль, удушающий запах роз и смутное ощущение чего-то знакомого. Но, как я ни старалась, не смогла вспомнить, что именно мне снилось. Потом я узнала потолок и знакомый солнечный прямоугольник, который каждое утро ложился на мою кровать, когда тёплое солнце забиралось в окно.
Я в замке Дракона.
С губ сорвался вздох облегчения, я перевернулась на бок, нежась в тепле пухового одеяла. Зарылась лицом в подушку, чувствуя, как медленно стихает головная боль и расслабляются мышцы. Лезть в прошлое не хотелось, потому что там меня ждал Расмус, а встречаться с ним я не желала даже в воспоминаниях. Ублюдок сдох, и я собиралась забыть всё, что пережила за эти дни. Я зажмурилась и сильнее впечатала себя в подушку, отгоняя звуки шагов, которые преследовали меня в замке Дугала и запах фейской пыли, смешанной с золой и кровью. Ещё меньше мне хотелось вспоминать о том, как я рыдала в руках Тэхена, не в силах совладать с собственным телом.
– Наверняка это были какие-то чары, – недовольно пробормотала я в подушку. – Проклятые фейри.
– Надеюсь, речь о моём обаянии, – послышался весёлый голос со стороны двери, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Оглянулась и зашипела:
– Королей не учат стучаться?
– Я не виноват, что ты оставила двери нараспашку. – Он пожал плечами и прислонился к косяку. Двери и правда были распахнуты: я так устала с дороги, что не потрудилась затворить их, скинула одежду на пол и рухнула на кровать в чём мать родила. Даже не дошла до ванны. Должно быть, воняло от меня жутко. На руках всё ещё остались следы запёкшейся крови и блеск фейского золота – вот откуда запах.
Я села, зачем-то прикрываясь одеялом, – обычно меня мало волновали приличия.
– Я быстро помоюсь и спущусь к завтраку.
Тэхен кивнул и оторвался от дверного косяка, собираясь уйти. Замялся на пороге, будто хотел что-то сказать, но не решался. Кажется, моя внезапная истерика выбила из колеи и его. Да уж, не каждый день твои стражи рыдают как дети малые. Воспитанников Гильдии за такое в лучшем случае оставляли без еды. Так что я, как и другие дети, разучилась плакать очень быстро.
Нить между нами налилась теплом, сердце испуганно затрепетало, ощутив мимолётное прикосновение, я вздрогнула и непонимающе уставилась на Тэхена.
– Если тебя что-то беспокоит...
– Меня беспокоит, что я голая и грязная сижу в кровати, а ты беззастенчиво на меня пялишься и трогаешь мою нить.
– Это наша нить.
– Это не значит, что её можно теребить когда вздумается!
– Тебе неприятно?
Я замялась – такого вопроса я не ожидала услышать. Невидимые пальцы снова скользнули по нити, легонько её поглаживая.
– Что... – Это было очень приятно, настолько, что у меня дрожали коленки. – Конечно, мне неприятно! Прекрати. – Касание тут же исчезло, нить потухла, Тэхен в дверях сделал почти незаметный шаг назад. Я почти разочарованно выдохнула, но быстро взяла себя в руки и устало потёрла лоб, надеясь прикрыть румянец на щеках. Я не хотела грубить, но другой защиты от Тэхена у меня не было.
Мы не разговаривали с того момента, как я разрыдалась у замка Дугала. Если честно, я почти не помнила, как мы вообще добрались домой. Нет, – я мысленно одёрнула себя, – не домой. Это место не было мне домом.
– Дженни...
– У нас мало времени. Я приведу себя в порядок и спущусь. Мы же должны выехать сегодня, чтобы успеть к оленям?
Тэхен кивнул. Лицо его застыло, и я не могла прочитать его выражение. Хотела потянуться к нити, чтобы нырнуть под эту маску, но сдержалась – чем меньше я буду к ней прикасаться, тем лучше. Тем безопаснее. Я ждала, что он уйдёт, но Тэхен всё стоял, глядя на меня и над чем-то раздумывая, должно быть, так же, как и я, пытался без нити определить, что творится в моей голове.
– Я хочу, чтобы ты знала, что я не причиню тебе вреда, leir nissah, – наконец сказал он, а я непонимающе уставилась на него. – И твои тайны – это твои тайны. Но я вижу, что тебя что-то гложет, и даже представить себе не могу, что ты пережила за эти дни и... когда-то давно. И, если тебе нужно будет с кем-то поделиться...
– Мне не нужно ни с кем делиться.
– Нить нужна нам для того, чтобы оберегать друг друга. И, если я буду тебе нужен, просто коснись её.
Он улыбнулся, легко, мимолётно, и уже развернулся, чтобы уйти, когда мои губы сами собой разомкнулись:
– Расмус был моим учителем... – К горлу подкатил ком, и я отвернулась, скривившись от того, насколько жалко звучал мой голос. Тэхен замер на пороге и оглянулся. – Учил меня сражаться. Если регулярные избиения всем, что под руку попадётся, можно назвать обучением.
Тэхен зашёл в комнату и прикрыл за собой дверь. Я плотнее укуталась в одеяло, наблюдая за тем, как он проходит и садится на край кровати у моих ног. Медленно, осторожно, будто боясь спугнуть дикого зверя, который по своей глупости выглянул из норы, чтобы поглазеть. Я хотела остановиться, заткнуться и перестать болтать, но пришлось бы откусить себе язык, чтобы удержать рвущиеся изнутри слова.
– Если я чего-то и боялась в своей жизни, так это Расмуса. Пару раз он избивал меня так, что я несколько дней валялась без сознания. Он со всеми был жесток, но со мной – особенно. Уж не знаю, чем я ему так не понравилась. Возможно, это был способ досадить моему наставнику, который... выделял меня среди других учеников. Когда мне было четырнадцать, Расмус решил, что «выбьет из меня дурь другим способом». Трое старших учеников должны были научить меня «быть покладистой», – заметив непонимающий взгляд Тэхена, я пояснила: – Он приказал им изнасиловать меня.
Тэхен вздрогнул, взгляд его ожесточился и потемнел, челюсти сомкнулись.
– И они...
– Они смогли сорвать с меня рубашку. – Я вскинула на Тэхена равнодушный взгляд. – А потом я их убила. Отобрала нож у одного из них и перерезала ему горло, второму лезвие вошло точно в глаз. Третий попытался отобрать у меня нож, но я вспорола ему брюхо – он ползал по полу, пытаясь собрать собственные кишки, пока я его не добила. Так что, – я усмехнулась, – я не боюсь, что ты причинишь мне вред, Тэхен. Я не маленькая напуганная девочка, которая нуждается в защите. Уже давно нет.
– Что было потом? – тихо спросил Тэхен, глядя мне в глаза.
– Потом наставник забрал меня у Расмуса и стал обучать сам. Понял, что, если оставить всё как есть, рано или поздно один из нас убьёт другого. В общем-то, так и случилось. Вчера я размозжила ублюдку голову кочергой.
Я прикрыла глаза и медленно выдохнула, сглатывая тугой ком. Я больше не буду плакать. Не из-за этой твари. Я наконец прикончила его, избавилась от того единственного, что пугало меня до скрученных в узел кишок. Я должна радоваться, а не рыдать.
– Как он оказался в королевстве фейри? – спросил Тэхен.
– Выследил меня, когда я добиралась сюда впервые, видел, как я прошла в дверь, и ждал, что вернусь. Я вернулась и попала ему в лапы. Пришлось его обмануть...
Посомневавшись несколько мгновений, я всё же рассказала Тэхену, как провела несколько дней в мире людей. Как раздобыла молоко, как попалась в лапы Расмусу у дерева с мёртвыми младенцами и как два дня провалялась связанная на грязном полу. Пришлось изменить несколько деталей, в основном связанных с Дугалом, его замком и нашей сделкой. Собственные слова успокаивали меня, не давали сорваться на рыдания, дрожащие руки я спрятала под одеялом.
Тэхен слушал внимательно, не перебивал и смотрел на меня так нежно, что я не знала, куда себя деть от этого взгляда. Никакая нить была не нужна, чтобы я ощущала его тепло, его желание прикоснуться ко мне, утешить, заключив в объятия. Я тоже этого хотела – ощутить прикосновение его пальцев к своей коже, утонуть в запахе весеннего ветра, который всякий раз переполнял лёгкие, когда губы Тэхена касались моих, – но не могла позволить себе такую слабость.
«Убийца ошибается только один раз, – пронеслись в голове слова Вардена. – И платит за это жизнью».
Я уже стояла на осколках дюжины ошибок и знала, что, если позволю себе переступить невидимую черту сейчас, не сумею выбраться из этой передряги живой. Тэхен, возможно, думал примерно о том же, потому что сидел на кровати так же неподвижно, как и я. Мы оба знали, что нужно остановиться здесь, не идти навстречу друг другу, не трогать проклятую нить, которая только всё усложняет.
– Тебе нужно уходить, – сказала я, понимая, что, если Тэхен задержится в комнате хотя бы немного дольше, мы оба об этом пожалеем. – Если мы не успеем раздобыть цветы... – Я осеклась и насмешливо запрокинула голову, заметив его обеспокоенный взгляд. – Всё в порядке. Серьёзно, ничего страшного не случилось. Так бывает, когда выбираешь себе в Тени человека, Верховный Король, – мы ломаемся легче вас. Но всё же – не такие хрупкие, как может показаться. Поэтому убери от меня этот олений взгляд и иди делать свою работу.
Тэхен улыбнулся уголком губ и покачал головой.
– Дело не в том, что ты слабая, Дженни, а в том, что Король будет оберегать свою Тень, а Тень будет оберегать своего Короля, потому что так заведено, потому что вместе они сильнее и потому, что я хочу оберегать тебя.
– Ты меня даже не знаешь, – пробурчала я, чтобы скрыть смущение, завладевшее моим сердцем.
– Ты спасла мою жизнь, leir nissah, уже этого мне было достаточно. – Он встал с кровати и поправил накидку. – А об остальном расскажешь, когда будешь готова.
Я обхватила колени руками и усмехнулась, с сомнением глядя на него снизу вверх.
– Спасла жизнь? Ты серьёзно? Да тот мальчишка с ножом не причинил бы тебе вреда.
Тэхен только загадочно улыбнулся, пожал плечами и, оставив меня без ответа, направился к выходу. На пороге оглянулся.
– Я завтракать не буду, поеду вперёд – ты права, времени мало. Возвращайся к Джису. Раздобудьте воду и догоняйте нас в горах. Постарайся больше не ввязываться в неприятности, leir nissah.
Не ввязываться в неприятности? Да с недавних пор они липнут ко мне, как фейская пыль. Ответить Тэхену я не успела – он скрылся в коридоре, оставив меня одну. Вместе с ним стихло и моё сердце.

Я пожалела, что спустилась на завтрак в столовую, как только в двери вошла Лирана. Она была в приподнятом настроении и что-то весело мурлыкала себе под нос. Лёгкое платье волновалось при малейшем движении, волшебные бабочки кружили над её головой, то садясь на волосы, то снова взлетая. При каждом взмахе с их тоненьких крылышек осыпалась сияющая пыльца. Настроение Лиране не испортило даже моё присутствие. Она упала на стул, схватила пшеничную булочку и принялась щедро намазывать на неё сливочное масло.
Я не стала растрачиваться на приветствия, сосредоточив внимание на молочной каше с ягодами.
– Где Тэхен? – спросила Лирана как бы невзначай, подкинула слова в воздух, и, если бы мы не были в столовой вдвоём, я бы решила, что обращается она не ко мне.
– Уехал.
– Вот как? Жаль, я надеялась, мы сможем вместе позавтракать... – надула губы она и свободной рукой отбросила за спину волны волос. На белой шее виднелись красноватые отметины, намекающие на то, что ночь Лирана провела не одна. Так, значит, Тэхен не упустил возможности развлечься?
– А вы за ночь не наобщались? – равнодушно бросила я, отводя взгляд от следов «общения».
– Что ты... – Лирана осеклась, коснулась шеи, и, сравнявшись цветом лица с бутонами алых роз, которые сегодня украшали столовую, быстрым движением перекинула волосы обратно на грудь. Бросив на меня презрительный взгляд, вздёрнула подбородок. – Это не то, о чём ты подумала.
– Я ни о чём не думала. Вы взрослые лю... фейри, вольны делать свои фейские дела когда угодно и с кем угодно.
Лирана хмыкнула и улыбнулась одними губами.
– В этом ты права. – Она поймала бабочку, сжала и растёрла в пыль. Коснулась пальцами шеи, оставляя на коже переливчатый фиолетовый след, а в следующий миг след исчез, а вместе с ним и отметины от поцелуев, будто их и не было. – Хорошо, что ты знаешь своё место.
Я изогнула бровь, но ничего не сказала. Ввязываться в перепалку казалось пустой тратой времени. Лирана покосилась на дорожную сумку, которую я оставила на столе рядом с собой.
– Что там? Пахнет странно.
– Мёртвый младенец и грудное молоко.
Лирана скривилась, мгновенно перекрасилась в зелёный, – а я впервые уловила в её чертах сходство с Дугалом, – и прикрыла рот рукой.
– Зачем тебе эта дрянь?!
Я стащила сумку со стола и уложила на соседний стул. От неё уже и правда начинало попахивать, но Рогфурт не уточнял, в каком состоянии должен быть мёртвый младенец. Оставалось надеяться, что лёгкий душок ему не повредит.
– Тэхен тебе не рассказывал?
– Нет, фу, гадость какая!
– Ну, значит, и я не буду. – Я пожала плечами и как ни в чём не бывало вернулась к каше.
Лирана же отложила булочку в сторону, глотнула ягодного морса и посмотрела на меня с таким кислым лицом, будто вместо морса в её бокале оказался чистый уксус.
– Ты мне не нравишься.
– Я здесь не для того, чтобы нравиться тебе, Лирана.
– Ты не поняла, Дженни. – Она внимательно посмотрела мне в глаза. – Ты мне не нравишься, потому что я считаю тебя опасной. – Она подалась вперёд, облокачиваясь на стол. – Тэхен беспечен и не задаёт вопросов, но у меня их десятки. Кто ты, Дженни из Алтаруна? Откуда взялась? Ты не выросла в этих землях – ты буквально ничего не знаешь о фейри. Но если так, то как прошла через врата? Кто-то тебе помог, Дженни? Думаешь, я поверю, что ты была настолько глупа, чтобы самой решить стать стражем Короля? – После каждого вопроса Лирана делала паузу, позволяя мне ответить, но я молчала, невозмутимо поедая кашу, хотя внутри всё перекручивалось от вспыхнувшей тревоги. И Лирана продолжала: – Чем ты занималась до прихода сюда? И зачем тебе Тэхен? И знаешь, ни один ответ, который я могу придумать, не говорит о твоих благих намерениях, Дженни.
– Так, может, просто ты испорченная? Ну, знаешь, наши мысли о других – отражение наших пороков, или как там говорят? – Я отставила пустую тарелку, встала со стула и, подхватив сумку, забросила на плечо. – Вот и думаешь обо всех плохо.
– Тэхен увлёкся тобой, поэтому не замечает того, что вижу я. – Лирана не двинулась с места, прожигая меня взглядом. – Не слышит моих предупреждений. Но я слежу за тобой, Дженни. Олмун и Аркен – тоже. Мы не позволим тебе навредить Королю и Королевству. Я хочу, чтобы ты понимала: в этом замке у тебя нет друзей, и Тэхен скоро тоже одумается. Как только наиграется с тобой.
Я не ответила, наградила Лирану короткой усмешкой, взяла из вазы пару пышных булочек с персиковым вареньем и направилась к выходу. Либо Лирана прекрасная актриса, – только вот какой смысл разыгрывать спектакль для меня одной, – либо всё же не знает, что Дугал жив, и искренне беспокоится за безопасность Тэхена. Возможно, дело не в банальной ревности, как я думала прежде, и Лирана просто пытается делать свою работу советницы – донести до Верховного Короля мысль о том, что человеческая девчонка опасна. И, проклятье, она права. Кажется, не оттуда я ждала разоблачения, эта высокомерная фейка видит меня насквозь. Впрочем, могла бы догадаться, что кто-то начнёт задавать вопросы. Надо бы придумать правдоподобную легенду на тот случай, если Тэхен прозреет и решит последовать примеру Лираны. Проклятье!
И почему она сказала, что Тэхен наиграется со мной? Это же невозможно – между нами связь, эта дурацкая нить, которая... Он же не может просто... Я мысленно одёрнула себя – уж это меня должно волновать в последнюю очередь.
На пороге столовой я украдкой оглянулась – Лирана всё ещё сурово смотрела на меня, так и не притронувшись к еде. «Я буду защищать своего Короля до последнего вздоха», – вот о чём говорил её взгляд. И я в этом ни на мгновение не усомнилась.
На выходе из замка я столкнулась со Сваном, он нёс корзину, полную белых роз, и, должно быть, направлялся к Лиране.
– Ты вернулась! – На губах Свана расцвела нежная улыбка, он развернулся и зашагал со мной в сторону конюшен.
– И уже уезжаю. – Я всё ещё тонула в своих мыслях, поэтому говорила сухо и отстранённо.
– Так быстро? Я уж надеялся тебя украсть на пару часов. – Он обогнал меня на лестнице и преградил путь, а улыбка его стала соблазнительной. – Дела могут и подождать немного.
– Не могут, Сван. Время поджимает.
Мимо прошла стайка служанок, захихикала, краснея и бросая на Свана озорные взгляды. Завидев меня, все как одна поклонились и заторопились в замок. Сван на них даже не посмотрел. Я обошла его и продолжила путь к конюшням.
– Брось, мы больше недели не виделись. – Сван тут же меня догнал. – Я волновался о тебе, а ты даже не сказала, что приехала.
Я ощутила укол совести, но не сбавила шаг.
– Я вернулась только вчера, еле доползла до спальни и сразу заснула. Извини, что не навестила. – Я старалась вернуть голосу мягкость – обижать Свана мне не хотелось.
– Что-то случилось?
Я покачала головой.
– Нет, уже всё в порядке. Не о чем волноваться.
– Но что-то случилось, – не унимался Сван.
Мы зашли в конюшню – оказалось, для меня уже снарядили лошадь. Должно быть, Тэхен распорядился. Кивнув конюху, я вывела животное во двор. Сван продолжал глазеть на меня с тревогой, и я, вздохнув, сдалась.
– Я встретила Расмуса и убила его. Так что у нас одной проблемой меньше.
– Ты... Расмус жив?
– Уже нет.
– Но как так вообще вышло?
– Слушай, я сегодня уже пережила одну исповедь о Расмусе, на вторую меня не хватит.
Сван замер, глядя на меня с недоверием.
– Ты рассказала кому-то о Расмусе?
Я пожала плечами.
– Тэхен спросил о нём, что мне оставалось делать?
– Например, то же, что делала, когда о нём спрашивал я. – Сван мгновенно скис, в голосе его звучала обида.
Я устало вздохнула.
– Сван, я не понимаю...
– Разумеется, ты не понимаешь, – фыркнул он, сжимая корзину с цветами. – Ты два года ничего мне не рассказывала ни о себе, ни о Гильдии, но рассказала ему! Может, ты ещё и про Дуг...
– Тише ты! – Я бросилась на него, прижала к двери конюшни и зажала ему рот ладонью. Сван выронил корзину, и розы рассыпались по земле. – С ума сошёл?
Сван завертел головой, освобождаясь от моей ладони, его щёки пылали от румянца.
– Я ревную, – сказал он и опустил взгляд. – Я два года был с тобой днём и ночью, но так и не смог приблизиться, но почему он заполучил тебя?
– Он ничего не заполучил. – Я не понимала обиды Свана. – Я не вещь и не трофей, чтобы меня можно было заполучить. Я не принадлежу ни ему, ни тебе.
Сван ничего не ответил, продолжая смотреть на меня своими синими, печальными глазами.
– Думаешь, я не знаю, почему ты приходишь ко мне в спальню? – наконец сказал он тихо, нахмурился и покраснел ещё сильнее. – Думаешь, не вижу твой отсутствующий взгляд? Не знаю, где на самом деле витают твои мысли?
– Что за глупости? – Я начинала злиться.
Сван скривился.
– Прекрати. Не делай вид, что не понимаешь. – Он столкнулся с моим мрачным взглядом и удивлённо вскинул брови. – Только не говори, что и правда не понимаешь...
– Я понимаю, Сван, что ты выбрал неподходящее время для подобных разговоров. – Я отстранилась от него и вернулась к лошади. – Поговорим, когда я вернусь. Если тут вообще есть о чём разговаривать. – Я взобралась в седло. – Между нами ничего не изменилось.
– Изменилось, – сказал Сван так тихо, что я не была уверена, что мне не послышалось, но прежде, чем я решила спросить, Сван поднял на меня взгляд и широко улыбнулся. – Я буду ждать твоего возвращения, Дженни. Пусть Великий Алтар бережёт тебя в пути!
Я кивнула и ударила лошадь пятками. Несмотря на пожелания Свана, я покидала замок с тяжёлым сердцем.