КОРОЛЬ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ

На пороге дома Рогфурта меня встретила служанка. Она проводила меня в гостиную, стуча копытцами по отполированному дощатому полу.
– Господин сейчас занят, я скажу, что вы пожаловали, и он навестит вас, как только освободится.
– А где Джису? – Я села на потрёпанный диван, предварительно сдвинув на противоположный край свитки и книги.
– Я её сегодня не видела.
Служанка равнодушно поклонилась и направилась к двери. Я с разочарованным вздохом откинулась на спинку дивана, вытягивая гудящие после долгой дороги ноги. Хотелось есть, но я помнила, сколько было фейской пыли в местной еде, а потому не стала рисковать и просить слуг меня накормить. Поэтому ограничилась парой глотков воды из фляги и прикрыла глаза, надеясь немного вздремнуть.
Когда я открыла глаза, за окном уже смеркалось – в комнате разливался сиреневый полумрак. Рогфурт всё ещё не осчастливил меня своим визитом – да что он о себе думает? Я со стоном размяла шею – тело затекло из-за неудобной позы. Пришлось хорошенько поприседать и сделать пару упражнений, чтобы немного расшевелиться. Голод крепко схватил меня за рёбра, и я недолго думая решила прогуляться до кухни, чтобы всё же раздобыть съестного и заодно отыскать в недрах дома задницу этого проклятого фейри.
В коридорах было тихо, настолько, что даже мои шаги казались оглушительными, хотя ходила я, как и всякий убийца, почти бесшумно. Стены украшали вычурные хрустальные лампы со светящимися кристаллами – они медленно разгорались по мере моего приближения, будто чуяли, что кто-то движется в темноте. Я помнила дорогу в столовую, а потому не сомневалась, что отыщу кухню за одной из соседних дверей.
Но до кухни я так и не добралась. Остановилась, когда моего слуха достиг странный звук. Показалось? Я прислушалась. Нет. Тихий плач и правда доносился из соседнего коридора.
«Просто иди дальше. Это не твоё дело».
«Вдруг это Джису?»
Я нервно переступила с ноги на ногу. Нет, Джису бы не издавала подобных звуков, она бы рычала и грязно ругалась. Это точно кто-то другой. И это – совершенно точно – не моё дело. Но Рогфурт же тоже может быть где-то там? Надо всучить ему этого проклятого младенца и убираться отсюда. С Джису или без.
Кухня осталась позади, звук плача становился громче. Он доносился из-за тонкой резной двери в конце коридора. Я остановилась у её порога. Кроме плача, ничего слышно не было – никто не ходил, не разговаривал. Кто бы ни плакал за этой дверью – он был там один. Я осторожно повернула костяную ручку и заглянула в комнату.
Я ошиблась.
Их было трое.
Мягкий свет кристаллов освещал просторную комнату, шкафы, полные разноцветных склянок, и обнажённые женские тела. Девушки лежали на столах. Одна из них плакала, а другие почему-то молчали. Когда я приблизилась, поняла почему. Они были мертвы. От одного взгляда на них меня затошнило, и я искренне порадовалась, что желудок пуст.
К телу первой девушки была пришита собачья голова. Кажется, она умерла какое-то время назад, потому что тело успели вскрыть – внутри было пусто, но органы нашлись в банках на полу. Я недосчиталась сердца, но разглядывать банки внимательно не стала.
Вторая девушка была ещё тёплой, но уже не дышала. Грудь её рассекал длинный свежий шов. Изо рта медленно вытекала кровавая пена, смешанная с фейской пылью.
– Пожалуйста...
Я вздрогнула, с трудом отрывая взгляд от мёртвой девушки. Не потому, что засмотрелась, нет. Потому что не хотела смотреть на ту, что всё ещё была жива. Нижней части тела у неё не было – раны туго укутывали пропитавшиеся кровью бинты. По коже уже ползла синева, которая говорила об отмирающих тканях. Такая же синева захватила правую сторону её лица, там, где вместо человеческого глаза слепо смотрел на меня другой, большой и чёрный, напоминающий рыбий. Нет, не напоминающий... Я подошла ближе и увидела рядом с девушкой забрызганный кровью небрежный рисунок. Женское тело и рыбий хвост. Этот ублюдок пытался сшить себе русалку. Больной кусок...
– Пожалуйста... – Девушка дрожала. – Убей меня...
Её тело было покрыто фейской пылью и оттого блестело – Рогфурт накачивал их, чтобы они не чувствовали боли, пока он их режет. Но потом дурман проходил, и они просыпались в агонии. Он нарезал их, будто куски свинины в мясной лавке. Потрошил и перешивал по-своему замыслу, как портной. Они не были для него настоящими, не были живыми. Просто вещи, которые можно ломать и заменять сколько угодно.
– Пожалуйста... Пожалуйста... Я больше не могу... Прошу... Пожалуйста... Пожалуйста...
Больной ублюдок.
Я достала нож. Я хотела вонзить его в сердце Рогфурта.
Девушка заплакала громче.
– Пожалуйста... Пожалуйста...
Кожа её была обжигающе горячей и влажной от пота. Я осторожно, стараясь не причинить лишней боли, повернула голову девушки, чтобы открыть горло.
– Спасибо... спа...
Лезвие вошло глубоко, до самого позвоночника – быстро и резко, чтобы как можно скорее выпустить на волю душу и прекратить мучения. Взгляд девушки замер, мышцы лица не успели расслабиться, так и застыв в лёгкой полуулыбке. Я выдохнула, схватила со стула какую-то тряпку и вытерла с лезвия кровь, которая имела едва уловимый медовый аромат фейских яблок.
– Портите мои образцы, госпожа Дженни? – Дверь хлопнула.
– Она была не жилец.
Я бросила окровавленную тряпку обратно на стул и спрятала нож. На Рогфурта не смотрела, чтобы случайно не перепутать его рожу с ножнами.
– Но теперь я не смогу сделать достоверные записи о том, как протекало превращение, – зацокал языком он, обходя столы.
– Это не превращение. – Я бросила на него испепеляющий взгляд. – Она умирала от боли и ран.
– Сомневаюсь, что вы разбираетесь в тонкостях подобной работы, дорогуша. – Рогфурт снисходительно улыбнулся, неторопливо приближаясь. – Вы, люди, как правило, озабочены более... примитивными вещами.
Не желая тратить время на пустую болтовню, я поставила сумку на стол.
– Младенец и молоко, как договаривались.
Рогфурт поднял брови с таким видом, будто был удивлён, что его просьбу всё же исполнили, и заглянул в сумку.
– Замечательно! – Он вытащил из сумки посиневший труп, развернул слои ткани, и я невольно отшатнулась от запаха. Рогфурт же даже не поморщился. – Какой прекрасный экземпляр! Немного подпортился, но это поправимо. А молоко? – Он снова нырнул в сумку. Выудил бутылку и откупорил крышку. – О, замечательно... – Он шумно вдохнул. – Этот кислый запах предательства я ни с чем не спутаю.
– Вода из озера Жизни, – напомнила я.
– Разумеется-разумеется! – Он отставил бутылку с молоком и направился к шкафу, зазвенел склянками, бормоча что-то себе под нос. Оглянулся, перемещаясь к соседней полке. – Как вам живётся в должности Тени Верховного Короля, госпожа Дженни? Для человека работёнка непростая, особенно, когда приходится защищать такого могущественного фейри, как Его Величество.
Меня не вдохновляла его попытка завести светскую беседу в компании четырёх трупов.
– Обычная работа. – Я отвернулась к окну, из которого было видно озеро. Луна уже поднялась высоко и отражалась яркой дорожкой на тёмной глади.
– Не тогда, когда Его Величество пытаются убить.
Я напряглась, рука сама потянулась к ножу, но я силой её остановила, радуясь, что Рогфурта больше занимало происходящее на полках, чем мой вид.
– Я всем говорю, что нападение дракона не было случайностью, но никто не желает меня слушать, – продолжал Рогфурт. – Ага, вот! – Он наконец выудил из хаоса склянок знакомую бутыль и направился ко мне. – Я уверен, что этот негодяй попытается снова. В прошлый раз Его Величество спасла случайность. Повезёт ли ему так снова?
– Тэхен  неуязвим, – хмыкнула я.
– О, да-да, вы про Тьму, что живёт в нём? Не смотрите на меня так, госпожа Дженни, я же великий учёный, разумеется, я разглядел её. Древняя, очень тёмная магия, которая обрела сознание. Она живая, думающая, чувствующая, боюсь даже представить, сколько сил требуется Его Величеству, чтобы удерживать над ней власть. Я бы не сумел. Возможно, и он однажды не сумеет...
Он задумчиво смотрел в пустоту, сжимая в руках бутыль с водой. Я требовательно протянула руку.
– Так или иначе Тьма защищает Тэхена. Идеальный щит.
– О, милая Дженни, – Рогфурт покачал головой и шутливо погрозил мне пальцем, – я же говорю, что вы, люди, совершенно не разбираетесь в подобных тонкостях! Нет идеальной магии, нет абсолютного заклинания. Нужно просто найти лазейку, самую маленькую щёлочку и, – он щёлкнул пальцами, – всё рассыпется. Как думаете, сможет ли такую щёлочку отыскать тот, кто сумел заставить древнего, разумного и очень миролюбивого дракона убивать?
Рогфурт протянул мне бутыль. Я схватила её и сунула в сумку. Руки дрожали, и я никак не могла их успокоить. Да что ж такое! Перед глазами стояло лицо Дугала и его самодовольная ухмылка, говорившая о том, что он уже давно нашёл способ обойти защиту Тэхена. Или, может, мне это только казалось. Может, ещё ничего и не выйдет... Может...
Я стиснула ручку сумки и, выдохнув, закинула её на плечо. Меня это не должно волновать.
– Останетесь на ночь? – любезно поинтересовался Рогфурт, заворачивая младенца обратно в ткань.
– Нет. Тэхен просил не терять времени. Вы не знаете, где Джису?
– О, Джису! Конечно, – расплылся он в улыбке. – Она на втором этаже. В моей спальне. Мы были заняты последние несколько часов.
Я выдавила кислую улыбку в ответ и, не прощаясь, вышла из комнаты.
– Первая дверь налево! – крикнул мне в спину Рогфурт.
Проклятые фейри. Значит, они занимались друг другом, пока я ждала внизу? Замечательно. Не то чтобы меня волновала личная жизнь Джису, но – Рогфурт? Он только мне казался опасным сумасшедшим? В конце концов, острые уши и копыта, пришитые служанкам, он отрезал у кого-то из фейри...
В одном из коридоров меня догнала служанка и остановила, осторожно взяв за рукав. Лицо её было опухшее и заплаканное. Я узнала посиневшие фейские уши, пришитые вместо человеческих, – с этой служанкой мы уже встречались.
– Спасибо, – тихо сказала она, слабо улыбнувшись и не отпуская моего рукава.
– За что?
– За то... – Она всхлипнула и поджала губы, стараясь совладать с собой. – За то, что помогли моей сестре. Она... просила меня, но я... не смогла. Спасибо...
Я долго на неё смотрела, но видела только располовиненную девушку, которой перерезала горло.
– Вы не обязаны так жить, – наконец сказала я. – В Алтаруне жизнь не мёд и нет фейской пыли, но вы можете быть свободны. Вы можете...
– Нет, – замотала головой служанка, пятясь. – Нет, господин Рогфурт...
Я одной рукой схватила её за лицо, грубо и жёстко, не так, как хотела, но я едва могла совладать с собственными яростью и отчаянием.
– Смотри на меня. Смотри! – Служанка испуганно уставилась на меня, боясь пошевелиться. – Господин Рогфурт убил твою сестру. Потом он убьёт вторую. Она тоже будет молить о быстрой смерти, но меня тут не будет, и она будет умирать долго и мучительно. И ты будешь слышать стоны её, гниющей заживо, даже сквозь дурман пыли будешь слышать, как она задыхается и мучается.
– Нет, нет, нет. – Рыдающая служанка пыталась качать головой, но я не пускала.
– А потом он убьёт тебя. Вырежет твои внутренности и заменит на другие, и уже ты будешь умирать, чувствуя, как гниют внутри чужие кишки. – Я запустила руку в карман её передника, достала склянку с золотой пылью и почти ткнула ею служанке в лицо. – Так что бросай жрать эту дрянь и выбирайся отсюда, если не хочешь, чтобы ты и твоя любимая сестрёнка сдохли по прихоти этого ублюдка.
Я швырнула склянку на пол и оттолкнула служанку. Та врезалась в стену и сползла на пол, продолжая рыдать и повторять бесконечные «нет», собирая руками пыль из разбитой склянки.
С сожалением выругавшись, я развернулась и быстрым шагом отправилась дальше по коридору.
До спальни я не дошла, Джису встретила меня на лестнице – полностью одетая.
– Я раздобыла воду. Уезжаем, – сказала я. – Тэхен просил догнать его как можно скорее.
– Неужели. А я уже думала, что ты не вернёшься и придётся выпрашивать воду самой, – хмыкнула Джису, спускаясь за мной.
– Угу, я смотрю, ты уже начала уговоры.
– А чего терять время? – Джису потянулась, хрустя позвоночником. – Особенно, когда можно совмещать приятное с полезным.
– У него комната, полная трупов девушек, – не знаю, зачем я это ляпнула, не знаю, зачем вообще продолжала говорить с ней, но я всё ещё нервничала и очень хотела с кем-то сцепиться, чтобы хоть немного стало легче.
– Я знаю, он показал мне её в первую же ночь, – хохотнула Джису. – Но не думаю, что мы видели одних и тех же девушек. Ему привозят одну-две новеньких каждую неделю.
Я распахнула дверь и вырвалась на улицу, вдохнула прохладный ночной воздух. Каждую неделю? Сколько же тел он закопал в своём саду?
– Откуда он их вообще берёт?
– Покупает у фей, как и все. Ты разве сама не фейская?
Мы направились к конюшням.
– Нет. Я пришла из Алтаруна.
Джису удивлённо хмыкнула.
– А как прошла через врата? Тебя кто-то провёл?
Я прикусила язык, ругая себя за неосторожность. Впрочем, притворяться «фейской», как сказала Джису, тоже было глупо – я ничего не знала о том, как тут всё устроено.
– Тебе я не буду рассказывать, уж прости.
Джису ничего не сказала, но посмотрела на меня с подозрением.
– Я сразу заметила, что ты не похожа на обычных людей, – сказала она, когда мы уже вывели лошадей из конюшни.
– Я не похожа на ваших людей. В моём мире я совершенно обычная. – Я взобралась в седло. – А тут вы фаршируете людей фейской пылью под завязку, превращая в своих слуг или делая ещё что похуже.
Я тронула поводья. Джису почти сразу поравнялась со мной на дороге.
– Так было всегда, – сказала она. – Они просто хотят есть нашу еду. Никто не заставляет их силой.
– Меня заставили.
– Разве? – Она фыркнула. – Ты сама согласилась вступить в ряды Сынов Полумесяца.
«Ты сама решила стать убийцей. Выбор есть всегда. Ты могла просто не убивать и сбежать. Признайся, в глубине души тебе это просто нравится». Я тряхнула головой, отгоняя прошлое, пробравшееся в сознание вслед за словами Джису. Это был выбор без выбора. Это всегда выбор без выбора. Но Джису не поймёт, Джису была свободной фейкой, она могла выбирать. А я... я правда в какой-то момент думала, что нашла в убийствах отдушину, утешала себя тем, что лишаю выбора других. Таких, как Джису. Свободных. Но это тоже была иллюзия – моя попытка закрыть глаза на ужас, который я испытывала от мысли, что снова придётся оборвать чью-то жизнь. Потом не осталось ни ужаса, ни иллюзий – только работа. Кровавая рутина, которая не вызывала во мне ничего, кроме усталости и вечного чувства голода. Так было гораздо легче – просто делать то, что говорят, и ни о чём не думать. Но теперь... Я ушла из Гильдии, встретила Свана, я стала слишком много переживать, слишком много думать. Я... хотела выбирать.
Я думала, что выбираю новую жизнь, но, кажется, просчиталась. Я выбрала свою гибель. И, возможно, единственное, что могло облегчить мои муки, – острый нож, что полоснёт по горлу быстро и достаточно глубоко, чтобы я не успела ничего почувствовать. Но я не могла сделать этого сама, поэтому потянулась во тьму, которая давно жила в моей груди, потянулась к единственному лучику света и тепла. Я коснулась золотой нити и едва ощутимо потянула, надеясь, что ничего не почувствую.
Но нежные пальцы Тэхена коснулись меня в ответ.
«Всё хорошо. Мы едем к вам», – чтобы не показаться глупой, я попыталась передать по нити свои мысли, не уверенная, как это работает и работает ли вообще. Несколько мгновений было тихо, и я уже хотела отпустить нить. А потом моё сердце будто согрело чьё-то лёгкое дыхание, я не услышала, но почувствовала Тэхена. И его прикосновение
шептало: «Я тебя жду».