Между прицелом

- Чейз... - хрипло, едва слышно прошептала ты, заглядывая ему прямо в глаза. - Пожалуйста... Когда папа вернётся, скажи ему, чтобы я осталась здесь. Попроси его сам. Я просто не выдержу сейчас этих его допросов и нотаций...

Чейз на секунду замер. Он не стал устраивать из этого драму и лишь тихо, бархатисто засмеялся, качая головой.

- Карпер, ты серьёзно думаешь, что я бы разрешил ему утащить тебя отсюда на эти ваши семейные разборки? - усмехнулся он, мягко подмигнув тебе. - Без проблем, беру это на себя. За это вообще не переживай.

Ты слабо кивнула, ощущая, как напряжение немного отступает.

Чейз закончил завязывать тугой узел на бинте, аккуратно расправил края и мягко, едва ощутимо провёл ладонью по твоей спине, помогая тебе снова опуститься на подушки. Его движения были настолько бережными, словно он держал не упрямую, вечно дерзящую девчонку, а хрупкое хрустальное стекло.

- Вот и всё, - тихо прошептал он, натягивая пушистый плед до самого подбородка. - Самое страшное позади.

Он не торопился уходить. На нём была чёрная футболка, подчёркивающая широкие плечи, а на сбитых костяшках темнели свежие ссадины. Наклонившись ближе к кровати, Чейз смотрел на тебя без привычного холода или сарказма - в его тёмных глазах читалась бесконечная, глубокая нежность и тихая забота. Он аккуратно, кончиками пальцев, отвёл с твоего лба спутанную чёрную прядь волос и мимолётно коснулся тёплыми губами твоего виска.

- Ты молодец, Лена, - тихо, вибрационным басом произнёс он, не сводя с тебя взгляда. - Ты очень сильная.

От этого прикосновения и его тона внутри у тебя всё перевернулось. Боль в рёбрах и жжение от порезов словно отступили на второй план. Ты впервые видела его таким - без привычной брони и ядовитых ухмылок.

Вдруг тяжёлая дверь комнаты тихо скрипнула и отворилась.

На пороге стоял отец. Он выглядел постаревшим лет на десять: сутулый, с потухшим взглядом и в мятом костюме. Он нервно перемялся с ноги на ногу, тихо прокашлялся и заговорил:

- Лена... Врач, которого вызвал Чейз, осмотрел тебя. Критического ничего нет, но нам пора. Машина ждёт внизу. Дома тебе будет лучше, там твоя комната, лекарства... Поехали домой. Нам с тобой нужно серьёзно поговорить о случившемся. Обо всём этом ужасе...

Ты сжала губы, почувствовав, как внутри снова поднимается волна обиды, но даже не успела ничего ответить.

Чейз медленно поднялся. Когда он развернулся к твоему отцу, вся теплота из его взгляда мгновенно испарилась, уступив место ледяной, стальной твёрдости.

- Она никуда не поедет. И никаких разговоров сейчас не будет, - отчеканил Чейз ровным, но не допускающим возражений тоном.

- Чейз, послушай, - отец попытался проявить строгость, хотя его голос заметно дрогнул под этим взглядом. - Я её отец. Я благодарен тебе за всё, что ты сделал, но ей нужен домашний уход. До нашего дома час езды по пробкам! Чем быстрее мы...

- Вот именно, - перебил его Чейз, сделав шаг вперёд и перекрывая собой кровать, на которой ты лежала. - До вашего дома час езды. У неё сломаны рёбра, глубокие порезы и тяжелейший болевой шок. Она не выдержит эту тряску в машине. Каждая кочка для неё сейчас - это адская боль. Разговаривать с ней в таком состоянии вы не будете.

Отец замялся, беспомощно глядя на Чейза:

- Но...

- Никаких «но», - холодно отрезал Чейз, скрестив руки на груди. - Она останется здесь. В моей квартире, под моим личным присмотром и под наблюдением нормальных врачей. А вам с вашей женушкой я бы посоветовал поехать домой и очень хорошо подумать над тем, как так вышло, что вашу дочь едва не убили из-за ваших же денег.

Отец побледнел. Он перевёл взгляд на тебя - ты лежала, плотно укутавшись в плед, и твои зелёные глаза смотрели на него без единой капли тепла. Поняв, что спорить с Чейзом бесполезно, а договариваться с тобой он просто не имеет права, отец лишь тяжело вздохнул, опустил голову и тихо вышел за дверь, закрыв её за собой.

В комнате снова воцарилась тишина.

Чейз выдохнул, разжимая кулаки, и снова повернулся к тебе. В ту же секунду его взгляд сменился с сурового на тёплый. Он вернулся к кровати, сел на край и аккуратно поправил сползший плед.

- Ну всё, маленькая, избавил от разговоров, - мягко сказал Чейз. - Отдыхай. Я буду рядом.

«Маленькая?» - пронеслось в твоих мыслях.

Щёлчок - и комната погрузилась в приятный, мягкий полумрак. Дверь тихо закрылась за его спиной, оставив тебя в полной тишине.

Ты осталась одна со своими мыслями. В тишине комнаты тиканье часов казалось оглушительным, а боль в рёбрах и на порезанной руке пульсировала в такт бешено колотящемуся сердцу.

Ты уставилась в потолок, и в голове, словно жуткая кинолента, начали прокручиваться события последних дней. Пазл складывался сам собой, элемент за элементом.

Сначала та страшная ссора. Пощёчина отца. Его холодные, налитые яростью глаза, когда он кричал, что ты позоришь семью. Мачеха, которая стояла за его спиной и ехидно улыбалась, потирая руки. Отец ведь прекрасно знал, что материнское наследство - те самые десять миллионов на твоём счёте - принадлежит только тебе по закону. Он умолял, требовал, пытался давить авторитетом, чтобы ты подписала передачу прав. Но ты стояла намертво.

А потом... этот тёмный переулок. Трое амбалов.

«Откуда?..» - эта мысль обожгла мозг.

Откуда посторонние уличные отморозки могли до мельчайших деталей знать про документы? Про сейф, про суммы, про твою мать? Они ведь даже не пытались грабить тебя на улице - они точно знали, кто ты такая, затащили в закрытый клуб и требовали ровно ту бумагу, которую тебе подсовывал отец.

А сегодняшнее утро? Как только Чейз вытащил тебя из ада, отец тут же явился. Без полиции, без скорой. И первой его фразой было не «Как ты, доченька?», а настойчивое требование уехать с ним, потому что вам «нужно поговорить о случившемся».

Ты судорожно глотнула воздух, ощущая, как по щеке катится горячая слеза.

«Это был он...» - страшная, чудовищная догадка копьём вонзилась прямо в сердце.

Он понял, что по-хорошему ты ничего не подпишешь. Понял, что дочка оказалась упрямее, чем он думал. И тогда он просто нанял этих тварей. Нанял Шрама и его псов, чтобы они сломали тебя, избили, изрезали ножами, запугали до полусмерти и принесли ему готовую бумагу с твоей размазанной кровью подписью. А потом пришёл сюда, изображая заботливого папочку, чтобы замести концы в воду и увезти тебя подальше от Чейза.

Ты сжала здоровую руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Внутри, пробиваясь сквозь дикую боль и шок, подступала новая, тёмная и всепоглощающая ярость. Родной отец продал её отморозкам ради денег...

Слёзы бессилия и дикой обиды на отца постепенно высохли, уступив место тяжёлой, свинцовой усталости. Злость выжгла остатки сил. Слушая собственное рваное дыхание и тихое тиканье часов, ты сама не заметила, как провалилась в глубокий, тревожный сон без сновидений.

Утро началось не с боли, а с мягкого, прохладного света, пробивающегося сквозь плотные шторы, и тихих, еле слышных шепотков прямо над ухом.

- Да тише ты, Бобби, проснётся!

- Я тихо хожу! Это у Элли кроссовки скрипят!

Ты медленно открыла тяжёлые, всё ещё слегка опухшие веки. Боль в рёбрах стала ноющей, тупой, а обработанная рука под чистыми бинтами больше не горела огнём.

Прямо перед твоей кроватью на корточках сидели Кэсси и Элли. Кэсси держала в руках большую кружку с горячим чаем, от которого шёл пар, а Элли бережно раскладывала на тумбочке пакет с твоими любимыми круассанами. Чуть отдалённо у двери переминались с ноги на ногу Бобби и Сэм.

Заметив, что твои глаза открылись, Кэсси едва не уронила кружку.

- О боже, Лена! Ты проснулась! - громко прошептала она, мгновенно опустившись на край кровати, но тут же испуганно отдёрнула руки, боясь причинить тебе боль. - Как ты себя чувствуешь? Сильно болит?

- Мы тут с самого утра сидим, Чейз нас едва впустил, - тихо улыбнулась Элли, аккуратно беря тебя за кончики пальцев здоровой руки. В её глазах всё ещё стояли слёзы, но она изо всех сил старалась выглядеть бодрой. - Сказал, если мы будем шуметь - вышвырнет всех за дверь без разговоров.

- Этот парень реально сумасшедший, - подал голос Бобби из угла, но тут же осёкся под строгим взглядом Кэсси. - В смысле... он крутой. Он всю ночь просидел на стуле прямо в коридоре у твоей двери. Ни на минуту не лёг.

Ты перевела взгляд на слегка приоткрытую дверь спальни. На мгновение в щели мелькнула знакомая широкая спина в чёрной футболке - Чейз о чём-то тихо разговаривал на кухне с врачом.

- Леночка, мы вчера так перепугались, - Кэсси аккуратно погладила тебя по плечу, её голос задрожал. - Твой отец... он уехал вчера такой странный, злой. Мачеха твоя звонила Элли, пыталась выведать, где ты... Мы ничего им не сказали!

Упоминание отца отозвалось ноющей болью где-то глубоко в груди, но, глядя на заплаканные, но такие родные и искренние лица подруг, ты впервые за эти адовые дни почувствовала, что ты не одна.

- Ой, да брось, Кэсси, - Элли вдруг хитро улыбнулась, вытирая слезинку. - Наша Ленка - крепкий орешек. Вы бы видели, как она тому амбалу нос разнесла! Я теперь с ней вообще спорить боюсь, а то ещё впечатает лбом!

- Ага, - хохотнул Бобби от двери, - я теперь перед ней только в шлеме появляться буду. Карпер-убийца, едрёна мать!

Ты попыталась сдержать улыбку, но губы сами поползли вверх:

- Перестаньте... засранцы... - прохрипела ты, хохотнув, но тут же ойкнула, хватаясь за перевязанные рёбра. - Всё, хватит! Прекратите меня смешить, мне жутко больно смеяться! Серьёзно, вы меня так прикончите быстрее, чем те качки!

- Ой-ой-ой, какие мы нежные! - ехидно протянула Элли.

И, не давая тебе опомниться, она резко наклонилась и сзади лёгким, коротким движением щекотнула тебя за правый бок.

- А-А-А-А! - вырвалось у тебя.

Ты буквально взорвалась от дикого, неудержимого смеха, забившись на подушках и одновременно пытаясь закрыться руками. Смех смешался с айканьем, из глаз брызнули слёзы, а рёбра отозвались адской, но такой «живой» болью, что ты уже просто задыхалась от хохота:

- ЭЛЛИ, СУКА! Перестань, всё-всё-всё! Я сейчас умру, прекратите, уроды!

- Всё, всё, тише, грех на душу не берём! - со смехом замахала руками Кэсси, оттаскивая Элли за плечи от кровати. - Элли, ты с ума сошла, ей же нельзя!

- Да я чуть-чуть! - с искренней, детской радостью хохотала Элли, но тут же подняла ладони вверх, сдаваясь. - Всё, молчу! Больше никакой щекотки, честно!

Твой смех постепенно перешёл в тихое, облегчённое хихиканье. Ты откинулась на мягкие подушки, тяжело и жадно дыша. В груди всё ещё жгло от резко давшей о себе знать боли, но на душе впервые за долгое время стало удивительно легко и тепло.

- Всё, всё, завязывайте, я серьёзно! - кое-как выдавила ты, судорожно хватаясь за бок и пытаясь отдышаться. - Вы мне сейчас все швы распустите, гады!

- А что я? Это всё Бобби! - тут же с потрохами сдала друга Элли, вытирая слёзы от смеха. - Он вообще предлагал тебе в больницу вместо цветов шары для боулинга принести. Ну, чтобы ты тренировалась от них отбиваться!

- Э-э-э, ты чего контору сжигаешь?! - возмутился Бобби, защищаясь руками. - Я, между прочим, заботился! Вдруг у них там повторный матч, а Ленка без инвентаря! Мы бы ей ещё каску подарили с надписью «Осторожно, тараранят с лба»!

- «Тараранят»? Бобби, ты где такие слова вообще берёшь, в словаре дальнобойщиков?! - уже в голос хохотала Кэсси, уткнувшись лицом в подушку рядом с тобой.

- Да иди ты! Ленка, скажи им! Они меня не ценят! - сделал обиженную рожу Бобби. - Я, между прочим, твою честь отстаивал!

- Ага, отстаивал он, - хихикнула Сэм, впервые подав голос у двери. - Ты вчера, когда Чейз того первого качка вырубил, за торшер спрятался и оттуда «Получи, мразота!» шёпотом кричал.

Комнату снова накрыла волна дикого хохота. Ты уже просто не могла сдерживаться - слёзы текли рекой, а рёбра горели огнём, но остановиться было невозможно.

- Вы... просто... конченые засранцы... - задыхаясь от смеха и держась обеими руками за животик, стонала ты. - Я вас всех ненавижу! Прекратите, всё, у меня сейчас рёбра в обратную сторону выгнутся!

- Всё-всё, Ленчик, крайняя шутка! - Элли подскочила и с умным видом приложила палец к губам. - Слушай: приходит Лена в магазин, а продавец ей говорит: «Девушка, вам пакет нужен?» А она такая: «Нет, спасибо, я лбом унесу!»

Это была последняя капля. Ты взвизгнула, буквально уткнувшись лицом в плед, и взорвалась таким громким, безудержным смехом и одновременно стоном от боли, что твой крик перекрыл всю квартиру:

- ЭЛЛИ, СУКА-А-А! ЗАТКНИСЬ, МНЕ БОЛЬНО!

И в этот самый момент, когда ты вопила и корчилась от смеха на кровати, тяжёлая дверь спальни с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Чейз.

В своей чёрной футболке, с кружкой горячего кофе в одной руке, он мгновенно оценил обстановку. В его тёмных глазах вспыхнула дикая смесь тревоги и абсолютного офигения.

- Вы что тут, блять, устроили?! - его низкий, громовой бас заставил всех мгновенно заткнуться и замереть на местах, как по команде «Смирно!». Бобби так и остался стоять с открытым ртом, а Элли медленно опустила руки.

Чейз стремительно шагнул к кровати, поставил кружку на тумбочку и, нависнув над тобой, сурово осмотрел твоё покрасневшее, заплаканное от смеха лицо и руки, сжимающие рёбра.

- Я сказал - тихо! - строго процедил Чейз, переводя ледяной взгляд с Бобби на Элли и Кэсси. - Я её пять минут назад перевязал. Вы ей рёбра доломать решили, клоуны?

- Чейз, да мы это... мы просто... - начал заикаться Бобби.

- Вон отсюда. Все, - отчеканил Чейз, даже не повернув головы. - На кухню. Быстро.

Подруги с парнями, виновато переглянувшись и сдерживая хихиканье, на цыпочках потянулись к выходу. Элли на прощание тихонько показала тебе язык за спиной Чейза, а Бобби беззвучно артикулировал губами: «Мы вернёмся!».

Когда дверь закрылась, Чейз тяжело вздохнул, качая головой. Он аккуратно сел на край кровати, наклонился к тебе и осторожно положил тёплую, тяжёлую ладонь на твою дрожащую от остаточного смеха грудь, помогая успокоить дыхание.

- Ну и что это за концерт, маленькая? - тихо, с едва заметной, скрытой тёплой ухмылкой прошептал он, глядя тебе прямо в глаза. - Они тебя доконать решили?

Вот твой текст с исправленной грамматикой и аккуратными отступами между абзацами и диалогами, чтобы его было удобно и приятно читать:

- Чейз... - хрипло, едва слышно прошептала ты, заглядывая ему прямо в глаза. - Пожалуйста... Когда папа вернётся, скажи ему, чтобы я осталась здесь. Попроси его сам. Я просто не выдержу сейчас этих его допросов и нотаций...

Чейз на секунду замер. Он не стал устраивать из этого драму и лишь тихо, бархатисто засмеялся, качая головой.

- Карпер, ты серьёзно думаешь, что я бы разрешил ему утащить тебя отсюда на эти ваши семейные разборки? - усмехнулся он, мягко подмигнув тебе. - Без проблем, беру это на себя. За это вообще не переживай.

Ты слабо кивнула, ощущая, как напряжение немного отступает.

Чейз закончил завязывать тугой узел на бинте, аккуратно расправил края и мягко, едва ощутимо провёл ладонью по твоей спине, помогая тебе снова опуститься на подушки. Его движения были настолько бережными, словно он держал не упрямую, вечно дерзящую девчонку, а хрупкое хрустальное стекло.

- Вот и всё, - тихо прошептал он, натягивая пушистый плед до самого подбородка. - Самое страшное позади.

Он не торопился уходить. На нём была чёрная футболка, подчёркивающая широкие плечи, а на сбитых костяшках темнели свежие ссадины. Наклонившись ближе к кровати, Чейз смотрел на тебя без привычного холода или сарказма - в его тёмных глазах читалась бесконечная, глубокая нежность и тихая забота. Он аккуратно, кончиками пальцев, отвёл с твоего лба спутанную чёрную прядь волос и мимолётно коснулся тёплыми губами твоего виска.

- Ты молодец, Лена, - тихо, вибрационным басом произнёс он, не сводя с тебя взгляда. - Ты очень сильная.

От этого прикосновения и его тона внутри у тебя всё перевернулось. Боль в рёбрах и жжение от порезов словно отступили на второй план. Ты впервые видела его таким - без привычной брони и ядовитых ухмылок.

Вдруг тяжёлая дверь комнаты тихо скрипнула и отворилась.

На пороге стоял отец. Он выглядел постаревшим лет на десять: сутулый, с потухшим взглядом и в мятом костюме. Он нервно перемялся с ноги на ногу, тихо прокашлялся и заговорил:

- Лена... Врач, которого вызвал Чейз, осмотрел тебя. Критического ничего нет, но нам пора. Машина ждёт внизу. Дома тебе будет лучше, там твоя комната, лекарства... Поехали домой. Нам с тобой нужно серьёзно поговорить о случившемся. Обо всём этом ужасе...

Ты сжала губы, почувствовав, как внутри снова поднимается волна обиды, но даже не успела ничего ответить.

Чейз медленно поднялся. Когда он развернулся к твоему отцу, вся теплота из его взгляда мгновенно испарилась, уступив место ледяной, стальной твёрдости.

- Она никуда не поедет. И никаких разговоров сейчас не будет, - отчеканил Чейз ровным, но не допускающим возражений тоном.

- Чейз, послушай, - отец попытался проявить строгость, хотя его голос заметно дрогнул под этим взглядом. - Я её отец. Я благодарен тебе за всё, что ты сделал, но ей нужен домашний уход. До нашего дома час езды по пробкам! Чем быстрее мы...

- Вот именно, - перебил его Чейз, сделав шаг вперёд и перекрывая собой кровать, на которой ты лежала. - До вашего дома час езды. У неё сломаны рёбра, глубокие порезы и тяжелейший болевой шок. Она не выдержит эту тряску в машине. Каждая кочка для неё сейчас - это адская боль. Разговаривать с ней в таком состоянии вы не будете.

Отец замялся, беспомощно глядя на Чейза:

- Но...

- Никаких «но», - холодно отрезал Чейз, скрестив руки на груди. - Она останется здесь. В моей квартире, под моим личным присмотром и под наблюдением нормальных врачей. А вам с вашей женушкой я бы посоветовал поехать домой и очень хорошо подумать над тем, как так вышло, что вашу дочь едва не убили из-за ваших же денег.

Отец побледнел. Он перевёл взгляд на тебя - ты лежала, плотно укутавшись в плед, и твои зелёные глаза смотрели на него без единой капли тепла. Поняв, что спорить с Чейзом бесполезно, а договариваться с тобой он просто не имеет права, отец лишь тяжело вздохнул, опустил голову и тихо вышел за дверь, закрыв её за собой.

В комнате снова воцарилась тишина.

Чейз выдохнул, разжимая кулаки, и снова повернулся к тебе. В ту же секунду его взгляд сменился с сурового на тёплый. Он вернулся к кровати, сел на край и аккуратно поправил сползший плед.

- Ну всё, маленькая, избавил от разговоров, - мягко сказал Чейз. - Отдыхай. Я буду рядом.

«Маленькая?» - пронеслось в твоих мыслях.

Щёлчок - и комната погрузилась в приятный, мягкий полумрак. Дверь тихо закрылась за его спиной, оставив тебя в полной тишине.

Ты осталась одна со своими мыслями. В тишине комнаты тиканье часов казалось оглушительным, а боль в рёбрах и на порезанной руке пульсировала в такт бешено колотящемуся сердцу.

Ты уставилась в потолок, и в голове, словно жуткая кинолента, начали прокручиваться события последних дней. Пазл складывался сам собой, элемент за элементом.

Сначала та страшная ссора. Пощёчина отца. Его холодные, налитые яростью глаза, когда он кричал, что ты позоришь семью. Мачеха, которая стояла за его спиной и ехидно улыбалась, потирая руки. Отец ведь прекрасно знал, что материнское наследство - те самые десять миллионов на твоём счёте - принадлежит только тебе по закону. Он умолял, требовал, пытался давить авторитетом, чтобы ты подписала передачу прав. Но ты стояла намертво.

А потом... этот тёмный переулок. Трое амбалов.

«Откуда?..» - эта мысль обожгла мозг.

Откуда посторонние уличные отморозки могли до мельчайших деталей знать про документы? Про сейф, про суммы, про твою мать? Они ведь даже не пытались грабить тебя на улице - они точно знали, кто ты такая, затащили в закрытый клуб и требовали ровно ту бумагу, которую тебе подсовывал отец.

А сегодняшнее утро? Как только Чейз вытащил тебя из ада, отец тут же явился. Без полиции, без скорой. И первой его фразой было не «Как ты, доченька?», а настойчивое требование уехать с ним, потому что вам «нужно поговорить о случившемся».

Ты судорожно глотнула воздух, ощущая, как по щеке катится горячая слеза.

«Это был он...» - страшная, чудовищная догадка копьём вонзилась прямо в сердце.

Он понял, что по-хорошему ты ничего не подпишешь. Понял, что дочка оказалась упрямее, чем он думал. И тогда он просто нанял этих тварей. Нанял Шрама и его псов, чтобы они сломали тебя, избили, изрезали ножами, запугали до полусмерти и принесли ему готовую бумагу с твоей размазанной кровью подписью. А потом пришёл сюда, изображая заботливого папочку, чтобы замести концы в воду и увезти тебя подальше от Чейза.

Ты сжала здоровую руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Внутри, пробиваясь сквозь дикую боль и шок, подступала новая, тёмная и всепоглощающая ярость. Родной отец продал её отморозкам ради денег...

Слёзы бессилия и дикой обиды на отца постепенно высохли, уступив место тяжёлой, свинцовой усталости. Злость выжгла остатки сил. Слушая собственное рваное дыхание и тихое тиканье часов, ты сама не заметила, как провалилась в глубокий, тревожный сон без сновидений.

Утро началось не с боли, а с мягкого, прохладного света, пробивающегося сквозь плотные шторы, и тихих, еле слышных шепотков прямо над ухом.

- Да тише ты, Бобби, проснётся!

- Я тихо хожу! Это у Элли кроссовки скрипят!

Ты медленно открыла тяжёлые, всё ещё слегка опухшие веки. Боль в рёбрах стала ноющей, тупой, а обработанная рука под чистыми бинтами больше не горела огнём.

Прямо перед твоей кроватью на корточках сидели Кэсси и Элли. Кэсси держала в руках большую кружку с горячим чаем, от которого шёл пар, а Элли бережно раскладывала на тумбочке пакет с твоими любимыми круассанами. Чуть отдалённо у двери переминались с ноги на ногу Бобби и Сэм.

Заметив, что твои глаза открылись, Кэсси едва не уронила кружку.

- О боже, Лена! Ты проснулась! - громко прошептала она, мгновенно опустившись на край кровати, но тут же испуганно отдёрнула руки, боясь причинить тебе боль. - Как ты себя чувствуешь? Сильно болит?

- Мы тут с самого утра сидим, Чейз нас едва впустил, - тихо улыбнулась Элли, аккуратно беря тебя за кончики пальцев здоровой руки. В её глазах всё ещё стояли слёзы, но она изо всех сил старалась выглядеть бодрой. - Сказал, если мы будем шуметь - вышвырнет всех за дверь без разговоров.

- Этот парень реально сумасшедший, - подал голос Бобби из угла, но тут же осёкся под строгим взглядом Кэсси. - В смысле... он крутой. Он всю ночь просидел на стуле прямо в коридоре у твоей двери. Ни на минуту не лёг.

Ты перевела взгляд на слегка приоткрытую дверь спальни. На мгновение в щели мелькнула знакомая широкая спина в чёрной футболке - Чейз о чём-то тихо разговаривал на кухне с врачом.

- Леночка, мы вчера так перепугались, - Кэсси аккуратно погладила тебя по плечу, её голос задрожал. - Твой отец... он уехал вчера такой странный, злой. Мачеха твоя звонила Элли, пыталась выведать, где ты... Мы ничего им не сказали!

Упоминание отца отозвалось ноющей болью где-то глубоко в груди, но, глядя на заплаканные, но такие родные и искренние лица подруг, ты впервые за эти адовые дни почувствовала, что ты не одна.

- Ой, да брось, Кэсси, - Элли вдруг хитро улыбнулась, вытирая слезинку. - Наша Ленка - крепкий орешек. Вы бы видели, как она тому амбалу нос разнесла! Я теперь с ней вообще спорить боюсь, а то ещё впечатает лбом!

- Ага, - хохотнул Бобби от двери, - я теперь перед ней только в шлеме появляться буду. Карпер-убийца, едрёна мать!

Ты попыталась сдержать улыбку, но губы сами поползли вверх:

- Перестаньте... засранцы... - прохрипела ты, хохотнув, но тут же ойкнула, хватаясь за перевязанные рёбра. - Всё, хватит! Прекратите меня смешить, мне жутко больно смеяться! Серьёзно, вы меня так прикончите быстрее, чем те качки!

- Ой-ой-ой, какие мы нежные! - ехидно протянула Элли.

И, не давая тебе опомниться, она резко наклонилась и сзади лёгким, коротким движением щекотнула тебя за правый бок.

- А-А-А-А! - вырвалось у тебя.

Ты буквально взорвалась от дикого, неудержимого смеха, забившись на подушках и одновременно пытаясь закрыться руками. Смех смешался с айканьем, из глаз брызнули слёзы, а рёбра отозвались адской, но такой «живой» болью, что ты уже просто задыхалась от хохота:

- ЭЛЛИ, СУКА! Перестань, всё-всё-всё! Я сейчас умру, прекратите, уроды!

- Всё, всё, тише, грех на душу не берём! - со смехом замахала руками Кэсси, оттаскивая Элли за плечи от кровати. - Элли, ты с ума сошла, ей же нельзя!

- Да я чуть-чуть! - с искренней, детской радостью хохотала Элли, но тут же подняла ладони вверх, сдаваясь. - Всё, молчу! Больше никакой щекотки, честно!

Твой смех постепенно перешёл в тихое, облегчённое хихиканье. Ты откинулась на мягкие подушки, тяжело и жадно дыша. В груди всё ещё жгло от резко давшей о себе знать боли, но на душе впервые за долгое время стало удивительно легко и тепло.

- Всё, всё, завязывайте, я серьёзно! - кое-как выдавила ты, судорожно хватаясь за бок и пытаясь отдышаться. - Вы мне сейчас все швы распустите, гады!

- А что я? Это всё Бобби! - тут же с потрохами сдала друга Элли, вытирая слёзы от смеха. - Он вообще предлагал тебе в больницу вместо цветов шары для боулинга принести. Ну, чтобы ты тренировалась от них отбиваться!

- Э-э-э, ты чего контору сжигаешь?! - возмутился Бобби, защищаясь руками. - Я, между прочим, заботился! Вдруг у них там повторный матч, а Ленка без инвентаря! Мы бы ей ещё каску подарили с надписью «Осторожно, тараранят с лба»!

- «Тараранят»? Бобби, ты где такие слова вообще берёшь, в словаре дальнобойщиков?! - уже в голос хохотала Кэсси, уткнувшись лицом в подушку рядом с тобой.

- Да иди ты! Ленка, скажи им! Они меня не ценят! - сделал обиженную рожу Бобби. - Я, между прочим, твою честь отстаивал!

- Ага, отстаивал он, - хихикнула Сэм, впервые подав голос у двери. - Ты вчера, когда Чейз того первого качка вырубил, за торшер спрятался и оттуда «Получи, мразота!» шёпотом кричал.

Комнату снова накрыла волна дикого хохота. Ты уже просто не могла сдерживаться - слёзы текли рекой, а рёбра горели огнём, но остановиться было невозможно.

- Вы... просто... конченые засранцы... - задыхаясь от смеха и держась обеими руками за животик, стонала ты. - Я вас всех ненавижу! Прекратите, всё, у меня сейчас рёбра в обратную сторону выгнутся!

- Всё-всё, Ленчик, крайняя шутка! - Элли подскочила и с умным видом приложила палец к губам. - Слушай: приходит Лена в магазин, а продавец ей говорит: «Девушка, вам пакет нужен?» А она такая: «Нет, спасибо, я лбом унесу!»

Это была последняя капля. Ты взвизгнула, буквально уткнувшись лицом в плед, и взорвалась таким громким, безудержным смехом и одновременно стоном от боли, что твой крик перекрыл всю квартиру:

- ЭЛЛИ, СУКА-А-А! ЗАТКНИСЬ, МНЕ БОЛЬНО!

И в этот самый момент, когда ты вопила и корчилась от смеха на кровати, тяжёлая дверь спальни с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Чейз.

В своей чёрной футболке, с кружкой горячего кофе в одной руке, он мгновенно оценил обстановку. В его тёмных глазах вспыхнула дикая смесь тревоги и абсолютного офигения.

- Вы что тут, блять, устроили?! - его низкий, громовой бас заставил всех мгновенно заткнуться и замереть на местах, как по команде «Смирно!». Бобби так и остался стоять с открытым ртом, а Элли медленно опустила руки.

Чейз стремительно шагнул к кровати, поставил кружку на тумбочку и, нависнув над тобой, сурово осмотрел твоё покрасневшее, заплаканное от смеха лицо и руки, сжимающие рёбра.

- Я сказал - тихо! - строго процедил Чейз, переводя ледяной взгляд с Бобби на Элли и Кэсси. - Я её пять минут назад перевязал. Вы ей рёбра доломать решили, клоуны?

- Чейз, да мы это... мы просто... - начал заикаться Бобби.

- Вон отсюда. Все, - отчеканил Чейз, даже не повернув головы. - На кухню. Быстро.

Подруги с парнями, виновато переглянувшись и сдерживая хихиканье, на цыпочках потянулись к выходу. Элли на прощание тихонько показала тебе язык за спиной Чейза, а Бобби беззвучно артикулировал губами: «Мы вернёмся!».

Когда дверь закрылась, Чейз тяжело вздохнул, качая головой. Он аккуратно сел на край кровати, наклонился к тебе и осторожно положил тёплую, тяжёлую ладонь на твою дрожащую от остаточного смеха грудь, помогая успокоить дыхание.

- Ну и что это за концерт, маленькая? - тихо, с едва заметной, скрытой тёплой ухмылкой прошептал он, глядя тебе прямо в глаза. - Они тебя доконать решили?всё