Игры отсечённых корней

                                  От автора

Вчерашний пир прошёл хорошо для всех — кроме будущих супругов.

Войдя в банкетный зал, Теодор и Лиара молча разошлись в разные концы длинного стола, словно между ними пролегла невидимая граница. Они сделали это почти одновременно, не переглянувшись ни на миг, будто боялись, что один взгляд может обернуться новой искрой неприязни.

Кубки наполнялись вином, ромом и сладким сидром. Слуги едва поспевали за гостями: столы быстро пустели, мясо и фрукты исчезали на глазах, жир и соусы оставляли пятна на дорогих скатертях. Смех становился громче, разговоры — вольнее, музыка — всё менее стройной.

В самый разгар пира король Ярл тяжело поднялся со своего места. Он держался за край стола, чтобы не пошатнуться, и высоко поднял бокал. Лицо его было раскрасневшимся — он уже был изрядно пьян.

Притворился...
И у него это всегда хорошо получалось.

— Я... — начал он, сделав паузу и икнув. — Я очень рад, что мой сын сегодня обручился с самой прекрасной девушкой, которую он когда-либо мог встретить.

По залу прокатилась волна одобрительных возгласов.

— Я рад за них, — продолжил Ярл, слова давались ему с трудом. — Я... всегда гордился своим сыном...

Теодор стиснул зубы.
Гордился.
Куда уместнее было бы слово «презирал».

— И я знал, что он... — король запнулся, то ли из-за вина, то ли из-за лжи, которую нёс, не стесняясь. — Одним словом... за ваше счастье, дети!

Он сделал широкий жест бокалом, расплескав вино.

Там, где сидела Лиара, за столом были только эльфы. Люди брезговали садиться рядом с ней, а некоторые — откровенно боялись. Они бросали короткие, настороженные взгляды и тут же отводили глаза, словно могли заразиться одним лишь её присутствием.

Оказалось, что эльфы тоже умеют пить — и любят это не меньше людей. Только, в отличие от них, они почти не пьянели: их движения оставались плавными, взгляды — ясными, а улыбки — редкими и сдержанными. Так продолжалось до самого утра.

После пира, все разошлись, чтобы отдохнуть и хорошенько выспаться, перед грядущей свадьбой. Те несколько часов стали для Теодора настоящим испытанием.

Он почти не спал.

Он просыпался резко, с тяжёлым вдохом, чувствуя, как сердце колотится в груди. После третьего раза он больше не пытался уснуть.

Теперь Теодор мерил шагами комнату, наматывая круги по холодному каменному полу. Ему казалось, что он сейчас умрёт, что сердце лопнет, а кости сломаются в некоторых местах одновременно.

Всё он больше не выдерживал.
Он подошёл к кровати, рванул вверх край тяжёлого матраса и выудил оттуда маленький мешочек.
Высыпав содержимое мешочка на ладонь, он мгновенно втянул порошок н

Секунда — и комната поплыла. Тело стало лёгким как вата, а душа успокоилась.

Он остановился у окна и сжал пальцы в кулак, глядя на двор замка. Слуги суетились, они готовились к возвращению уже официальной замужней пары.
Сегодня, — подумал он. — Или я переживу этот день... или он убьет меня.

За спиной тихо скрипнула дверь.

Нико окинул Теодора взглядом с ног до головы, прищурился и хмыкнул.

— Тео, у тебя сейчас лицо, будто ты — единственная девственница на фестивале плодородия у варваров. Или как будто ты засунул ногу в сапог и понял, что королевская собака только что оставила там своё критическое мнение о твоей родословной.

Он похлопал Теодора по плечу.

Следом за ним — Ева. Она прикрыла дверь и на мгновение задержалась у порога, словно оценивая обстановку. В её руках была аккуратно сложенная ткань — свежая рубашка и перчатки.

— Доброе утро, — сказала она мягко, но без привычной бодрости.

— Оно не доброе, — буркнул Теодор и отвернулся обратно к окну.

— Посмотри на меня!

Парень направлялся в сторону принца.

— Нико.

—Хватит произносить моё имя, — он поднял бровь. — Ты снова принял?

Ева, дабы спасти ситуацию, подошла ближе к Теодору и протянула ему одежду.

— Королева приказала, чтобы ты надел это на своей свадебной церемонии. Всё уже подготовлено.
— Конечно приказала, — тихо ответил он. — Сегодня все приказывают — он посмотрел на Нико.

Парень, замялся, затем всё же решился.

— Зачем?

— Я не мог больше. Кости ломило.

Нико ничего не сказал.

— Ты... боишься её?

В комнате повисла тишина.

Теодор медленно выдохнул.

— Я не боюсь её, вроде — сказал он наконец. — Я боюсь того, что она может сделать. Или же вы забыли? Они людоеды! Конечно, мне не хочется быть съеденным заживо!

— Что бы ни случилось, — сказал он уже серьёзно, — ты не один. Даже если весь этот чёртов двор решит, что ты обязан быть счастлив. Я всегда с тобой, а особенно когда ты в таком состоянии.

Ева кивнула, подтверждая его слова.

— Мы рядом, — тихо добавила она.

Теодор посмотрел на них обоих. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то тёплое — благодарность, почти облегчение.

— Тогда давайте, — сказал он, выпрямляясь. — Пока я ещё ваш друг.

За окнами замка день окончательно вступал в свои права.
А вместе с ним — и судьба, от которой уже нельзя было уклониться.

Они втроём сидели за столом. Теодор молча разливал сидр, глядя в кубок так, будто тот мог подсказать ему, как сбежать из собственной жизни, от зависимости, которая преследовала его уже три года.

— А хотел вино.

— А я хочу, чтобы в мой день рождения мне приносили каждый час по пирогу, и что? 

Теодор медленно поднял на него взгляд. Ева закатила глаза.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Ты принял недавно, алкоголь тебе нельзя и точка.

Теодор цокнул.

— Если ты сейчас выпьешь, то упадёшь без чувств на собственной свадьбе. Ну или просто умрёшь. Просто думаю, что для истории красивее: «Пал жертвой любви» или «Не выдержал торжества».

— Да что с тобой не так?

— Я не знаю. Мне кажется никто не знает. Но я стараюсь, — гордо кивнул Нико. — Это мой вклад в твоё психическое здоровье перед свадьбой.

Теодор улыбнулся. Странно, но именно такие моменты заставляли его не думать ни о чём другом.
Но это длилось всего мгновение.

Дверь не просто открылась — она словно сдалась под тяжестью вошедшего. Король Ярл не шагал, он захватывал пространство. От него всё ещё пахло перегаром, но этот запах мешался с ароматом дорогого табака и старой кожи, создавая удушливую смесь власти.
Нико и Ева вскочили, их веселье испарилось, как капля воды на раскаленном мече.

— Вон, — не глядя на них, бросил Ярл. Голос был низким, как рокот приближающегося обвала.

Когда дверь за ними закрылась, Ярл медленно подошел к столу. Он не стал наливать вино. Он просто взял кубок Теодора, заглянул в него и вылил содержимое на пол, прямо под ноги сыну. Темная лужа медленно растекалась по камню.

— Пьешь, чтобы никто не видел какой ты никчемный? — Ярл поднял глаза на Теодора. В них не было пьяного тумана — только ярость. — Мой старший сын тоже пил перед тем, как я вышвырнул его в грязь. Хочешь составить ему компанию?

Может Теодору стоило сказать что это всего лишь сидр, но он промолчал.

— Ты вчера сказал, что гордишься мной, — Теодор заставил свой голос звучать ровно, хотя внутри всё сжималось. — Неужели ложь на публике так быстро выветрилась вместе с хмелем?

Ярл усмехнулся.

— Я гордился тем, как ты стоял. Как ты молчал, я же видел как она что то тебе шептала. Но сегодня... — Король внезапно подался вперед, сокращая дистанцию так, что Теодор почувствовал как король загнал его в угол. — Сегодня я вижу, как ты дрожишь от страха. Ты выглядишь как баран перед бойней. И эльфы это видят. Они чувствуют твой страх, Теодор. Он воняет сильнее, чем это дешевое поило.

— Чего ты хочешь от меня? — Теодор отступил на шаг, упираясь спиной в подоконник.

— Я хочу, чтобы через три часа, когда ты будешь стоять с ней перед алтарем, у Вальтазара и его свиты не осталось сомнений: ты не жертва. Ты — её хозяин. Или, по крайней мере, тот, кто готов её приручить. Понимаешь ли в чём загвоздка: Вальтазар не даст тебе дочь, если не будет уверен в твоих намерениях. 

Ярл схватил Теодора за подбородок, больно впиваясь пальцами в челюсть, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Если ты выйдешь туда с таким лицом , этот мирный договор превратится в твою жизнь. — встретив вопросительное лицо сына он добавил —такую же никчёмную, и бесполезную. Эльфы уважают силу. Если они увидят в тебе слабака, они сожрут нас изнутри, начав с твоей головы.

— Меня тошнит от одного её вида, — прохрипел Теодор, пытаясь высвободиться.

— Значит, глотай рвоту и улыбайся, — Ярл оттолкнул его. — Сейчас ты пойдешь в её покои. И я хочу, чтобы, ты не вёл себя так.... — он посмотрел на сына сверху вниз — как ты ведёшь себя обычно. А ты обычно похож на сопляка. Иди туда как мужчина. Скажи ей, что если она попробует выкинуть фокус на церемонии — я лично сожгу её леса, даже если мне придется превратить это королевство в пепелище. Она должна верить, что ты её не боишься. Даже если ты мочишься под себя от ужаса.

Ярл подошел к дверям, но остановился, не оборачиваясь.

— Сделай так, чтобы эта чертова свадьба выглядела как начало союза. Иди. И не заставляй меня жалеть, что я оставил наследником именно тебя.

После такого «напутствия» отца Теодор чувствовал себя как душевно больной человек.Его мысли метались туда сюда. Он миновал стражников у гостевых покоев, которые расступились перед ним с подозрительной поспешностью, и, не стучась, толкнул тяжелую дверь.

Комната Лиары встретила его теплом камина. Она стояла у зеркала. На ней был только тонкий шелковый халат, а ее стально-голубые волосы волнами рассыпались по плечам. В руках она держала длинную серебряную шпильку, похожую на стилет.

Шелковый халат, едва закрывал её бедра, не скрывал почти ничего. Её спина была прямой и тонкой, с четко прорисованными позвонками, которые казались жемчужинами под бледной, почти прозрачной кожей.
Теодор невольно опустил взгляд ниже. Длинные, ровные ноги Лиары казались выточенными из холодного мрамора. На щиколотке виднелась тонкая татуировка в виде вьющегося лука со стрелой на тетиве.
Он заставил себя сглотнуть, чувствуя странную смесь эстетического восторга и в то же время омерзение. Она была прекрасна — и так же смертельно опасна.

— Любуешься? — Лиара не оборачивалась, её голос прорезал тишину комнаты. — Или в твоем королевстве не принято стучать, прежде чем войти в покои женщины?

Теодор быстро взял себя в руки. Он сделал несколько ленивых шагов, намеренно рассматривая её фигуру с подчеркнутым, почти вульгарным интересом.

— Признаться, я ожидал увидеть чешую или хотя бы пару спрятанных кинжалов, — протянул он, останавливаясь так близко, что почувствовал исходящий от её тела холод.

И почему она вечно холодная?
У всех эльфов температура тела такая низкая?

— Но должен признать, Лиара... ноги у тебя гораздо лучше, чем характер. Если бы ты ещё и была бы нормальной, я бы даже решил, что мне повезло.

— Принц Теодор, а я, к сожалению должна признать что, для такой большой головы у вас очень маленький мозг.

Он смутился. Он же хотел как лучше, хотел расположить её к себе, и что? Он ничего не ответил.

— Надеюсь, ты не планируешь заколоть этой штукой священника, принцесса? — небрежно протянул он — Мой отец очень трепетно относится к чистоте ковров в храме.

Лиара даже не обернулась. Её отражение в зеркале полоснуло его взглядом.

— Вы должно быть, забыли, но наша церемония пройдёт у Стены. Мне кажется, кровь на снегу будет даже очень... — её голос звучал обычно. — Ты заблудился? Потому что если нет, я не знаю что ты тут забыл.

— О, я решил, что перед тем, как мы свяжем себя узами «вечной любви» и прочей чепухи, нам стоит обсудить технические детали.

Он остановился прямо за её спиной.

— Наши клятвы должны звучать убедительно.

— Убедительно? — Лиара медленно повернулась к нему, шпилька в её руке опасно блеснула у его груди. — ты хочешь, чтобы я изобразила страсть к существу, которое пахнет табаком?

— Я пахну табаком, ты холодная как кусок льда, да мы идеальная пара.

— Идеально будет выглядеть твоя голова на моём столе.

Теодор сглотнул. Боже да она его съест целиком. Даже один глаз не сохранит в качестве примера. Он уже хотел было уйти, но тут слова отца прозвучали прямо в его подсознании. Он лениво улыбнулся и посмотрел на принцессу.

— Ну зачем же так грубо, Лиара? — он понизил голос до вкрадчивого шепота, в котором звучал чистый яд. — К тому же, подумай о публике. Лорды хотят зрелищ, эльфы хотят величия. Давай подарим им этот маленький спектакль. Ты ведь не хочешь, чтобы мой народ решил, что эльфийские принцессы — просто бледные куклы? Да и к тому же, я не хочу чтобы твой отец передумал выдавать тебя за меня.

Я этого и хочу. Только этого.
Как бы ему хотелось чтобы король эльфов взял дочь и ушёл в свои земли.
Но Лиара смотрела на него странно, как будто он сказал то чего она не хотела услышать.

— Ты можешь не переживать принц, он не передумает.

— И наши влюблённые лица убедят его ещё сильнее.

Теодору не терпелось услышать от неё положительный ответ и убежать. 
Как же ему не нравилось эта жизнь.

— Ты слишком много на себя берешь.

— Радость моя, ты же понимаешь что лицо это только первый шаг. Я тебя должен буду целовать.

— Мои губы коснутся твоих только для того, чтобы ты почувствовал вкус своего поражения.

— О, так это будет поцелуй с привкусом победы. Как романтично. Ты так стараешься меня запугать, что я начинаю думать...тебя обидело, когда я так галантно предложил тебе купить совесть?

Между ними было всего пару сантиметров — зона поражения.

— Я буду думать о совести, когда ты начнёшь думать как восстановить мозги, — спокойно пообещала она, и на её губах промелькнула тень той самой черепной улыбки.

— Вот видишь ты уже думаешь о моём благополучии, — Теодор ослепительно улыбнулся в ответ, хотя в глазах плясали искры чистого страха. — Но давай договоримся: на церемонии мы — два человека, которые не ненавидят друг друга. Я буду смотреть на тебя так, будто ты — всё, о чем я мечтал, а ты... ну, постарайся хотя бы не выглядеть так, будто тебя тошнит прямо на мой парадный камзол, всё ясно принцесса?

Он отвесил ей шутовской поклон, не сводя с нее глаз.

— Проваливай, Теодор, — прошипела она, возвращаясь к зеркалу. — Пока я не решила, что мирный договор не стоит того, чтобы терпеть твое присутствие лишнюю минуту.

— До встречи у алтаря, — бросил он уже у двери, сверкнув глазами. — И постарайся не опаздывать. Мне не терпится увидеть, как ты будешь врать перед богами так же виртуозно, как врешь мне сейчас.

Дверь захлопнулась. Теодор прислонился к ней с обратной стороны и тяжело выдохнул.

Теодор захлопнул дверь и ещё несколько секунд слышал, как в ушах бьётся его собственный пульс.

— Боги спасите меня, — прошептал он.

Он отошёл от её дверей на десяток шагов и столкнулся с Нико. Тот подпирал стену, делая вид, что рассматривает гобелен, но на самом деле караулил друга.

— Ну как? — Нико окинул его взглядом. — Судя по тому, что ты не вылетел оттуда в окно и на тебе нет лишних дырок кроме тех которые уже были, переговоры прошли успешно?

— Вот после таких речей с тобой даже разговаривать не хочется.

Нико присвистнул, отталкиваясь от стены.

— Слушай, до твоей свадьбы ещё два часа. Слуги скоро начнут искать тебя, чтобы нацепить тот парадный доспех, в котором ты не сможешь даже согнуться. Если хочешь последний раз вдохнуть свободы — у нас есть полчаса.

— Куда? — Теодор посмотрел на него исподлобья. — Отец приставил стражу к каждому выходу.

— На крышу, — ухмыльнулся Нико. — Туда стража не лазит, или даже если залезет, им будет сложно из за тяжёлых снаряжений. Идём.

Они поднялись по узкой винтовой лестнице в западной башне, где воздух пах пылью и старым деревом. Выбравшись на парапет, Теодор жадно вдохнул холодный воздух. Отсюда весь замок был как на ладони. На площади уже собирался народ: люди внизу казались крошечными муравьями.

— Посмотри на них, — Теодор кивнул вниз. — Они радуются. Я в отчаянии а они радуются. После церемонии когда мы вернёмся сюда, будет ещё один пир. Разве это повод для радости?

— А разве нет? — Нико сел на каменный выступ, свесив ноги в бездну. — Если ты сегодня не сбежишь, войны не будет. Это честный обмен, Тео. Без войны в мире, у нас будет нормальная жизнь, и мы не будем в страхе. В страхе за наших детей, да и не только мы. Каждый солдат чей то сын, брат, отец. Разве это не стоит того?

— Ты всегда умел подбодрить, — горько усмехнулся принц.

— Я просто говорю правду. Тебе страшно не потому, что она эльфийка. Тебе страшно, потому что ты впервые делаешь что-то, что нельзя отменить на следующее утро, протрезвев. Да может они и людоеды, но в глубине души ты понимаешь что они тебе ничего не сделают. Всем нужен этот союз. Эльфы не исключение.

Теодор молчал. Он смотрел на горизонт, туда, где за лесами скрывалось королевство Лиары. Ему вдруг вспомнился её взгляд в зеркале — не просто холодный, а какой-то... пустой. Словно её тоже вели на казнь, просто она умела это скрывать лучше него.

—Я тут пошёл к Дорову — начал Нико — я расспрашивал об эльфах. Я начну с самого начала. Они народ конечно кровожадный, но они разделены на расы. Есть три вида всего. Первый вид это «аманафус» они сейчас называются так— Нико повторил это слово в уме чтобы не ошибиться — да именно так. Они являются людоедами, и живут в разных местах, они выглядят как обычные эльфы, и нельзя их распознать. Другой вид «падишма» они как бы эволюцию прошли и не едят нас. А третий вид «диамар» они питаются людьми когда захотят, но едят и обычную еду тоже.

— И зачем мне это?

— Вальтазар диамар, и мне кажется Лиара тоже.

— Она меня съест!

— Нет, Доров сказал что им нужен мир.

— И ты веришь Дорову?

— Я верю его детям, и тому что он говорит правду только за золото.

— Ну это было очевидно.

— И да, что то странное в их семье.

—Кроме того что они людоеды?

— Да, ну вот смотри, ты и Риан сыновья короля, законные, но у твоего отца ещё и бастарды.

Теодор кивнул. Несколько месяцев назад, к ним пришла женщина, с двумя детьми. Она заявила что это его дети, но Ярл просто приказал их казнить.
Вот таким был весь король.
Ему было наплевать на всех корме себя.

— Так вот, у короля эльфов оказывается только одна дочь Лиара. А ему уже больше трёх тысячи лет.

Теодор замер, но конечно знал эльфы живут долго но не  знал что настолько. А сколько же было Лиаре? Тысяча? Две тысячи? 

— Нико, — тихо позвал принц —  А сколько ей лет?

— Я не знаю, о ней написано очень мало. И начали про неё писать только десять лет назад.

— Почему?

— Я не знаю.

— А если с ней что то не так?

— Мой ответ останется прежним.

— Нико на мою свадьбу, просто подожги замок.

Нико перестал улыбаться. Он посмотрел на друга и серьезно кивнул.

— Договорились.

Они просидели в тишине ещё минут двадцать. Потом снизу раздался звон колокола — первый сигнал.

— Пора, счастливчик, — вздохнул Нико, поднимаясь. — Идём наряжать тебя в позолоченную...ну ты понял.

Когда они спустились, в покоях Теодора уже ждала целая армия слуг во главе с Эдвардом. На манекене сиял свадебный камзол: чёрный бархат с золотым шитьём, тяжёлый от вышивки и камней. Он выглядел красиво.
Пока слуги затягивали на нём ремни, Теодор чувствовал, как немеет тело. Эдвард подошёл к нему с массивной цепью — знаком наследника.

— Вы готовы, мой принц? — старик посмотрел на него как то странно. Как будто он ждал чего то.

Теодор выпрямился, расправил плечи, хотя камзол давил на грудь, мешая дышать. Он нащупал рукой нож, спрятанный в голенище сапога — сталь холодила кожу, и это было единственное, что казалось ему настоящим во всём этом цирке.

— Я готов, Эдвард.

Дорога к Стене заняла около часа. Теодор со своими родителями ехал в тяжелой резной карете, обшитой изнутри черным шелком. Королева была одета в светлое платье из дорогой ткани, расшитое золотом и символами королевского дома. Её волосы были уложены в строгую, но изящную причёску, украшенную тонкой диадемой и жемчужными заколками. На её лице читалось спокойное достоинство, за которым скрывались гордость и тщательно подавленные чувства. Колеса глухо стучали по подмерзшей колее, а снаружи доносились крики толпы — люди высыпали на обочины, чтобы поглазеть на кортеж.

Когда впереди показалась Стена, даже Теодор, видевший её сотни раз, на мгновение затаил дыхание.
Сегодня Стену было не узнать. Её суровый, щербатый камень задрапировали огромными знаменами: черными с золотым драконом людей и серебристо-синими с единорогом эльфов. Наверху, на широкой обзорной площадке, где обычно стояла стража, теперь возвели алтарь. Тысячи свечей в стеклянных фонарях горели вдоль парапетов, их свет дрожал на ветру, создавая иллюзию, будто Стена светится изнутри. Повсюду, на снегу были разбросаны красные розы, которые на морозе мгновенно покрылись инеем, превратившись в хрупкие стеклянные изваяния.
Карета остановилась у подножия башни с подъемником. Король вышел первым, Теодор вышел следом и протянул руку, помогая спуститься королеве.

— Теодор, — раздался голос отца от которого бросало в дрожь.

На нем был полный латный доспех, начищенный до зеркального блеска, и алый плащ, тяжело спадающий на камни. Лицо отца было непроницаемым, как гранит Стены.

— Идите к подъемнику, — бросил Ярл страже. — Я поднимусь с сыном один.

Когда решетчатая клеть подъемника начала медленно ползти вверх, скрипя цепями, Ярл повернулся к Теодору. Пространство было тесным, и мощная фигура отца, казалось, вытесняла из него весь воздух.

— Ты заходил к ней, — это был не вопрос. Ярл смотрел на искусанные губы сына и его бледное лицо. — Договорились?

—Всё будет хорошо, — Теодор криво усмехнулся, глядя на проплывающие мимо камни кладки.

Ярл не улыбнулся. Он подошел вплотную и наотмашь, коротко, ударил Теодора кулаком в грудь — прямо по серебряному шитью. Удар был не сильным, но веским, заставившим принца выдохнуть.

— Слушай меня внимательно, — голос Ярла стал тихим и опасным. — Через несколько минут ты выйдешь на край этой стены. Я бы не повторял столько, если бы знал что ты с первого раза понимаешь, перед тобой будет стоять Вальтазар со своими лордами. До того как мы выехали он пришёл ко мне, и сказал, что если он хоть на секунду поймёт что тебе это неприятно, он положит этому конец. А это значит, что ты отправишься на фронт, и умрёшь. Не будь ты такой тряпкой, уже бы мог хотя бы фехтовать, но нет, куда уж там. Ты же спишь сутками, а когда не спишь, то  употребляешь, то пьёшь. Ты никогда не участвовал в войне, ты не сражался за свою никчёмную жизнь, ни за что, и ни за кого. Так что веди себя как мужчина. Ты — мое лицо сегодня. Если ты дрогнешь, если твоя рука задрожит, когда ты будешь брать её за кисть — я сам тебя убью.

— Я понял, отец, — Теодор сжал зубы так, что заныли виски.

— Я не хочу чтобы ты играл, — Ярл схватил его за плечо, железная перчатка больно впилась в мышцы. — Ты должен стать монолитом. Ты берешь в жены не девчонку. Ты берешь в жены их будущее. Это политический капкан, Теодор. Когда они будут идти к тебе, шагни к ним. Пусть эти твари поймут что ты достоин их.

Подъемник с лязгом замер на самом верху. Решетка поползла вверх.

— Улыбайся, — приказал Ярл, выправляя плечи сына. — Улыбайся так, будто ты самый счастливый человек в мире, ведущий под венец богиню. А всё остальное... всё остальное мы обсудим, когда не будет свидетелей.

На вершине Стены ветер был злее. Он пробирался под расшитый бархат, напоминая о том, что здесь, на высоте, человек — лишь гость. Пока эльфийская делегация ещё не поднялась, человеческая знать сгрудилась у жаровен, коротая время за кубками с горячим пряным вином.

Теодор стоял в стороне, глядя на пустую дорогу, ведущую из лесов. Внезапно он почувствовал на плече тяжелую ладонь. Он резко обернулся, ожидая увидеть отца, но замер. Это молодой мужчина с длинными тёмными прямыми волосами и холодным, внимательным взглядом карих глаз.
Его черты лица тонкие и суровые одновременно, а шрам на щеке добавляет образу опасную притягательность.
Он был одет в простую дорожную одежду из грубой кожи и шерсти.

— Риан? — выдохнул Теодор, не веря своим глазам.

— Здравствуй, младший брат, — Риан криво улыбнулся и крепко, по-медвежьи обнял Теодора.

От брата пахнуло хвоей, костром и конским потом — запахами настоящей, трудной жизни, о которой Теодор только слышал в рассказах отца.

— Как ты здесь оказался? Тебя же... — Теодор запнулся, оглядываясь на стражу.

— Отец позвал, — Риан отстранился, его взгляд стал серьезным. — Прислал гонца три дня назад. Сказал, что ты женишься на эльфийке и я обязан это увидеть. Поздравляю, Теодор. Это очень значимый день для всех.

— Я... я рад тебя видеть, — Теодор действительно почувствовал, как комок подкатил к горлу. — У тебя всё в порядке?

Риан усмехнулся, разводя пустыми руками.
— Нормально. Работаю. Я получал твои письма, но как сам знаешь гонец не соглашался отправлять мои — он достал сложенную бумагу из кармана и дал в руки брата — Я решил хотя бы последнюю принести. Ах и да, прости. Жизнь в лесах не располагает к золоту. Мой подарок — это то, что я пришел. Пойми меня правильно, брат, это всё, что я могу предложить.

—Брось, мне ничего не нужно, главное что ты пришёл.

В этот момент Риан посмотрел через плечо брата. Ярл стоял в десяти метрах, его лицо потемнело от ярости. Он смотрел на Риана так, будто увидел в своем доме крысу.

—Пойду поговорю с ним. Прости.

Стоило ему подойти к королю как он выпалил.

— Ты... — прорычал король, и его рука легла на рукоять меча. — Кто ты такой чтобы ослушаться моего приказа? Я сейчас же дам страже приказ, и тебя вышвырнут отсюда. 

Народ шепчется за его спиной: «Это принц?.. Риан вернулся?»
Кто-то с тревогой спрашивает: «Что он здесь делает, разве он не пропал?»
Шёпот расходится по толпе, принося с собой страх.
Риан не вздрогнул. Но всё же был не в духе.

— Меня пригласил Теодор, — спокойно ответил он, глядя отцу прямо в глаза. — Разве жених не имеет права видеть брата в такой день?

Ярл перевел пылающий взгляд на Теодора. Он говорил с Нико, они пили и в какой то момент взгляды их пересеклись. Теодор с лёгкой улыбкой кивнул отцу.
Король шумно выдохнул через нос, и воздух в его легких, казалось, закипел.

— Тупой мальчишка. — он посмотрел на Риана с таким отвращением как будто его сейчас вырвет — хорошо, — отчеканил Ярл. — Раз уж ты здесь, оставайся на пир. Посмотришь, как твой брат спасает то, чего ты лишён. Но как только последний кубок будет выпит — катись обратно в свою нору. Чтобы духу твоего не было в моих владениях.

Ярл развернулся и ушел к краю Стены, его красный плащ яростно хлопал на ветру.

Раздался долгий, чистый звук серебряных труб. На краю обзорной площадки показался первый подъемник. Теодор быстро оставил свой кубок Нико, и пошёл к алтарю.
Прошло несколько минут томительного ожидания, пока эльфы выстраивались в живой коридор. И вот, наконец, появился Вальтазар. Он был в серебряных доспехах, поверх которых была наброшена мантия из меха белого волка.
Под руку он вел её.

Лиара была ослепительна. Её свадебное платье было сшито из тончайшей эльфийской стали и шелка, оно мерцало, как поверхность замерзшего озера под луной. Длинный шлейф волочился по камням, цепляясь за иней.
Вальтазар медленно вел дочь по проходу. Шаги их были бесшумными. Всё вокруг замерло — даже ветер, казалось, перестал выть, отдавая дань этой пугающей красоте.

«Они будут искать в тебе слабость, будут искать повод, чтобы называть нас варварами. Ты — моё лицо сегодня. Если ты дрогнешь, если твоя рука задрожит, когда ты будешь брать её за кисть — я сам тебя убью.»

Вспомнив слова отца он сделал шаг вперед, на середину площадки, к алтарю. Сердце колотилось в ребра.

Вальтазар замер. Принц протянул руку перехватывая пальцы Лиары. Он почувствовал, как напрягся эльфийский король; глаза Вальтазара сузились, а рука едва заметно дрогнула.Теодор сам взял её руку в свою и это был жест собственника, и эльфам он явно пришелся не по вкусу. Он вёл её, с гордо поднятой головой. Не было не единого звука, только Вальтазар встал в один ряд с Ярлом и его женой.

Они встали перед алтарем. Священник, старик в обычней мантии и с тяжёлой книгой в руках, начал читать древние слова, которые эхом разлетались над пропастью.

—А теперь время клятв.

— Я, Теодор Аэрхальм, — голос принца звучал твердо, — клянусь взять тебя, Лиара Майрор, в законные жёны... — его голова ходила кругом. Он не взял с собой дозы и сейчас просто мучился — Клянусь уважать тебя как себя самого, хранить верность и защищать тебя. Я клянусь перед своим народом, твоим народом и всеми богами, старыми и новыми.

Лиара ответила не сразу.

— Я, Лиара Майрор, принимаю тебя, Теодор Аэрхальм... в законные мужья. Клянусь уважать тебя как себя саму, хранить верность, защищать. Я клянусь перед своим народом, твоим народом и всеми богами, старыми и новыми.

Мальчик лет девяти поднес подушечку, на которой лежал ритуальный кинжал.

— Скрепите свои слова кровью, — провозгласил священник.

Теодор взял кинжал первым. Он не колебался. Нужно что то на чём он сможет сфокусироваться, хоть что то. Теодора тошнило.
Он молился всем богам лишь бы его не вырвало прямо здесь.
Его шатало. Он чувствовал как тело вибрировала.
Острое лезвие легко рассекло кожу на ладони; красная, густая кровь тут же выступила на поверхность, капая на серый камень алтаря. Он передал оружие Лиаре.
Не успела она ещё дотронуться до рукоятки, как священник начал говорить на древнем языке Бейов.
Она взяла кинжал из его рук, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Лиара полоснула по своей ладони, Теодор увидел  как её лицо на секунду исказилось от боли — эльфийская кожа была чувствительнее человеческой.
Они сжали руки. Кровь смешалась, стекая теплыми струйками по их запястьям. В этот миг Теодор почувствовал странный импульс, шедший от неё.
Ну хотя бы они не убили друг друга, и на том спасибо.

— Объявляю вас мужем и женой, — торжественно произнес старик. — А теперь, принц... поцелуй свою невесту.

Наступила мертвая тишина. Они не шевелились. Она стояла прямо, глядя ему в глаза, но Теодор заметил, как её веко едва заметно дёрнулось — признак того, что её самообладание на пределе.
Теодор вспомнил тяжелый кулак отца и его слова. «Сделай это идеально».
Он резко притянул её к себе за талию. Лиара была легкой. Одной рукой он удерживал её окровавленную ладонь, а другой обхватил её за затылок, пальцами зарываясь в стально-голубые волосы.
Он накрыл её губы своими.
Это было столкновение. Её губы оказались неожиданно мягкими. Но он не отстранился. Напротив, он углубил поцелуй. Спустя несколько мгновенней он почувствовал теплоту. Её губы, рука, и переместив руки на затылок а потом и на щеку девушки он обнаружил что она не такая уж и холодная какой ему казалось.
По Стене прокатился многоголосый гул — люди кричали от восторга, эльфы молчали, словно застывшие тени.
Когда Теодор наконец отстранился, он увидел на щеке Лиары мазок своей собственной крови. Она смотрела на него в упор, тяжело дыша.

— Ты... — прошептала она так тихо, что услышал только он. — что я тебе говорила?

Теодор лишь криво улыбнулся, вытирая кровь с щеки девушки тыльной стороной руки.

— Не убивай меня прошу тебя.

Лиара была встревожена. Теодор видел это по тому, как она слишком ровно держала спину и как взгляд её всё время скользил поверх голов, будто она искала выход. Но он не понимал, из-за чего.

— Нам нужно спуститься — тихо сказала он.

— Да.

Она уже сделала шаг вперёд, когда Теодор вдруг взял её за руку.

— Что ты делаешь? — резко спросила Лиара.

— Просто иди, — негромко ответил он. — Улыбайся.

Спуск со Стены напоминал триумфальное шествие. Как только они ступили на землю, их окружила толпа. Лорды и леди, сияющие шелком и драгоценностями, теснились, чтобы выразить свое почтение.

— Поздравляю, принц Теодор! Это союз, о котором будут петь веками! — выкрикнул какой-то граф, чей голос уже дрожал от выпитого вина.

Теодор кивал, не выпуская руки Лиары. Он чувствовал, как её пальцы, всё ещё испачканные подсохшей кровью, слегка подрагивают.
Нико и Ева протиснулись сквозь толпу. Нико выглядел так, будто сам только что сбежал с эшафота — на его лице читалось нескрываемое облегчение.

— Друг поздравляю, — шепнул он, когда они поравнялись.

Ева лишь мягко улыбнулась Лиаре, хотя в её глазах всё ещё читалась настороженность:

— Счастья вам, принцесса. Пусть наш замок станет вам домом.

Лиара кивнула, но её лицо оставалось маской из бледного фарфора.
Когда они подошли банкетному столу, те уже ломились от еды. Теодор и Лиара сели во главе, на почетные места. Гости смеялись, пили до отвалу и всё было хорошо, но торжество было прервано: к королю Вальтазару подошел его советник и что-то быстро зашептал на ухо. Лицо эльфийского правителя помрачнело.
Он поднялся, привлекая внимание зала.

— Король Ярл, народ,  — голос Вальтазара звучал как холодный ветер. — Вести из моих земель требуют моего немедленного присуствия. Граница не может долго оставаться без присмотра правителя.

Не может конечно не может...

—Да да, я понимаю конечно. Сейчас же приготовьте царю карету.

Ярл крикнул это слуге который побежал к каретам, чтобы предупредить кучера.
По залу пронесся шепот. Вальтазар заметил, как Лиара смотрела на него, в её глазах метался страх. Он подошел к Лиаре. Положил руку ей на плечо, и Теодор заметил, как она на мгновение прикрыла глаза.

— Я отправлю гонца —он сделал небольшую паузу — как только смогу. И буду ждать твоего. Я люблю тебя дочка, если тебя здесь что то начнёт беспокоить, скажи об этом, и я примчусь.

Конечно папа...конечно...

Затем эльфийский король перевел взгляд на Теодора.

— Сначала я относился к тебе скептически, принц, — начал Вальтазар, и в его глазах блеснула сталь. — Не то чтобы сейчас многое изменилось. О твоих похождениях знают все. Я тогда согласился на договор, только потому что, мне нужно было защитить свой народ, и свои владения. Но помни: эта девушка — сердце моего королевства. Если хоть один волосок упадет с головы моей дочери по твоей вине или она проронит одну слезу ...

Что отец? Что будет тогда?

— Я вас не подведу, — перебил его Теодор, выпрямляясь. Он не отвел взгляда. — Она теперь под защитой дома Аэрхальм.

Вальтазар долго смотрел на него, словно пытаясь прочитать мысли, затем коротко кивнул Ярлу и вышел из зала. За ним бесшумной тенью последовала вся эльфийская свита.
Лиара осталась сидеть на своем месте, прямая и неподвижная. Теперь она была единственным эльфийским существом в этом зале, полном шумных, пьяных и ликующих людей.

Пир превратился в бесконечную череду шума, запахов и фальшивых улыбок. Если Стена была местом холодного величия, то банкетный стол стал местом душного, липкого хаоса.
Прошел первый час.
Теодору становилось всё хуже и хуже. Его бросало в жар. Тошнота уже болезненно давила на горло. Ему хотелось домой.
Но слуги всё внесли огромные блюда с дичью, запеченной в меду, но Теодора так ничего и не съел. Он сидел плечом к плечу с Лиарой, и видел как люди отреагировали на то, что она снова отодвинула тарелку.

— Тебе стоит хотя бы сделать вид, что ты ешь, — не оборачиваясь, тихо бросил Теодор, когда Лиара в очередной раз отодвинула тарелку с перепелами. — Мои люди решат, что ты боишься быть отравленной.

— Твои люди правы, — так же тихо ответила она, не глядя на него. — В этом зале слишком много тех, кто предпочел бы видеть меня на погребальном костре, а не за этим столом. Да и к тому же, сам хорош. Ты почему не ешь?

— Решил составить тебе компанию.

Второй час тянулся еще медленнее. Вино в кубках гостей не иссякало. Ярл, сидевший по другую сторону от Теодора, окончательно опьянел и теперь громко пересказывал соседям баронам свои старые военные подвиги, то и дело тыча пальцем в сторону Лиары.

— Видели?! — грохотал Ярл, расплескивая вино. — Видели, как он её приложил у алтаря? Моя кровь! Аэрхальмы не просят, они берут! Даже если это эльфийское отребье.  Приручим эту лесную букашку, будет нам наследников рожать, как скот! Главное — кнута не жалеть!

Лиара сжала кубок с водой так сильно, что её костяшки побелели.

Казалось бы куда белее?

Теодор видел, как на её шее бьется жилка. Ей было невыносимо. Ему тоже. Её левая рука начала дрожать, и не просто а очень сильно. Теодор не знал что делать, а если она сорвется? Он взял её за дрожащую руку.

Холодная.
И зачем ему это надо было?
Но она не отодвинула его руку, напротив сжала так сильно, что Теодор скукожился от боли.
Или может быть это надо было ему? Это давала ощущение что он всё ещё здесь. Не исчез во времени, и что он сидит за столом.
Постепенно дрожь прекратилось, но он не отпускал её руку.
Это всё же был эгоизм. Он думал о себе.

Шум музыки, выкрики пьяных лордов и бесконечные тосты «за плодовитость союза» превращались в гудящий рой в голове.
Нико и Ева сидели неподалеку. Нико несколько раз пытался поймать взгляд друга, поднимая кубок в немом вопросе: «Ты как?», но Теодор лишь качал головой. Он чувствовал, как его кости истончаются.
В какой-то момент один из придворных шутов попытался запрыгнуть на стол прямо перед Лиарой, размахивая побрякушками и напевая скабрезную песенку о «лесном цветке и стальном мече». Лиара резко подняла голову, и в её глазах вспыхнул такой холод, что шут запнулся и едва не свалился в блюдо с подливой. Теодор конечно знал своего отца, но в данный момент больше всего ему хотелось исчезнуть... просто убежать в свою комнату и снова вдохнуть наркотик.
И он представлял как сейчас себя паршиво чувствует Лиара, как бы ей не было всё равно, это ранит.

Может ему по тихому уйти и подставить это так как будто ей некомфортно?

Король так и не унимался, он говорил, и унижал её при всех, а подданные хохотали так, как будто они хоть что то значили!

Он посмотрел на песочные часы у стены. Последние крупицы падали вниз. Два часа формальностей подошли к концу.
Наконец, когда за окнами окончательно воцарилась глухая ночь, Ярл тяжело поднялся, опираясь на стол. Наступила относительная тишина, нарушаемая лишь треском дров и чьим-то пьяным храпом в конце стола.

— Ну что же, — король обвел зал мутным, но торжествующим взглядом. — Час пробил. Мы праздновали достаточно. Пора возвращаться, но последний тост — он поднял бокал —я выпью за своего будущего внука. Чтобы я стал дедом через девять месяцев.

Эти слова прозвучали как лязг тюремной решетки.
Теодор встал первым, протягивая руку Лиаре. На этот раз он не смотрел на неё с сарказмом. Он видел перед собой измотанную, загнанную в угол женщину, чья гордость была единственным, что удерживало её от того, чтобы не сорваться.
Лиара вложила свою ладонь в его. Её рука была всё еще ледяной, несмотря на жар зала.
И даже сейчас видя всё это, он думал только о себе, о маленьком мешочке.

— Пойдем, — сказал он, и в его голосе впервые за день прозвучала не призрение, а странная, мрачная усталость.

Толпа начала вставать, готовясь провожать их до дверей карет, как того требовал обычай. Но Теодор был не согласен с этим.

—Мы подождём членов королевской семьи в карете. И если хоть кто нибудь посмеет пойти за нами, тому не повезёт.

Хорошая речь. А что под ней? Ничего. Совершенно ничего. Оно было пустым как и весь этот зал.

У выхода со Стены их ждал кортеж. Гвардейцы Ярла в тяжелых доспехах выстроились живым коридором. Капитан стражи, козырнув, указал на две разные кареты: одну — черную с гербом дракона, другую — чуть поодаль.

— Что это значит? — Теодор остановился, не отпуская руки Лиары. — По обычаю муж и жена должны возвращаться в замок в одном экипаже. Моя жена пойдет со мной.

Он не знал зачем он это делал, может из за того что понимал насколько ей некомфортно, может из за того что она всего лишь девушка, которая даже не смотря на свой статус не имеет власти.
Капитан замялся, пряча взгляд.

— Приказ короля, ваше высочество. В целях... безопасности. Его величество распорядился, чтобы вы ехали с генералами, а принцесса — под отдельным конвоем.

Теодор почувствовал, как внутри закипает глухая, бессильная злость. «Безопасность». Отец просто хотел лишний раз ткнуть Лиару носом в то, что она здесь — всего лишь ценный заложник, а не член семьи. Он уже открыл рот, чтобы рявкнуть на капитана, но измученное тело сдалось раньше.

В глазах резко потемнело. Горло перехватило спазмом, и Теодора вывернуло прямо на парадный, начищенный до блеска нагрудник гвардейца.
Тот отшатнулся, его лицо под забралом исказилось от внезапного омерзения, а рука инстинктивно дернулась к рукояти меча. Но перед ним был наследный принц. Мужчина замер, тяжело дыша через нос и глядя на зелёные подтеки, медленно стекающие по золоченой чеканке доспеха.

Теодор упал на дрожащие колени прямо в подтаявший грязный снег. Выдох, вдох. Воздуха катастрофически не хватало. Ещё один приступ судорожно скрутил желудок. Учитывая, что он не ел больше суток, удивительно, что в нем вообще хоть что-то оставалось. Желчь обжигала горло.

— Прости... — прохрипел Теодор, вытирая рот тыльной стороной дрожащей ладони. — Я не...

— Эй, полегче, полегче! В сторону! — Нико коршуном влетел в круг света от факелов, мгновенно оценив масштаб катастрофы. Он бесцеремонно отпихнул ошарашенного гвардейца плечом, перекрывая собой обзор для остальной стражи, и крепко подхватил Теодора под мышки, не давая ему рухнуть лицом в грязь.

Капитан стражи, стиснув зубы так, что заходили желваки, достал из-за пояса грязную тряпку и принялся остервенело стирать рвоту с герба королевского дома.

Лиара всё это время стояла с открытым ртом. Она не понимала что происходит, и не понимала что ей делать.

— Держись за меня, идиот! Держись, кому говорю!

Зло прорычал Нико прямо ему в ухо, силой заставляя Тео встать на ноги. От страха за друга у Нико ходили ходуном челюсти. Он повернул голову к гвардейцу.

— Принцу нехорошо, — ледяным, не терпящим возражений тоном отчеканил Нико, глядя на капитана снизу вверх. — Перебрал на радостях. Ты ведь не станешь докладывать королю, что у его сына слабый желудок, верно, солдат? У Ярла сегодня и так тяжёлая рука.

Тот утвердительно закивал.

— Хорошо, а сейчас помоги мне затащить его в карету.

Когда он начал держать Теодора за вторую локоть, за спиной появилась Ева. Она выглядела спокойной, но в руках крепко сжимала подол дорожного плаща.

— Теодор? — мягко сказала она, подходя к Нико.

— Ева, дай таблетку.

— Но Нико...

— Таблетку дай.

Она нехотя вынула из кармана аккуратно сложенную ткань, и развернув его дала ему единственную таблетку которая там осталось.

— Вы с Лиарой садитесь в карету. Я скоро буду.

Запихнув Теодора в карету он открыл ему рот и буквально запихнул таблетку в горло принца.
Взяв платок он вытер лицо и подбородок принца, к этому времени таблетка уже действовала и в ближайший час или два он будет чувствовать усталость, но странное спокойствие.

Нико подмигнул Теодору, хотя в его глазах читалась серьезная поддержка.

— Да, я буду развлекать её историями. В любом случае — скучно не будет.

Нико пошёл в свою карету.
На мгновение замолк, театрально прищурился, глядя на Лиару, он понимал что она всего лишь девушка, но так же он помнил что она ещё и диамар. Нико начал делать то, что умел, дабы разрядить обстановку.

— Принцесса, простите за столь некорректный вопрос, но что случилось перед нашим приходом? 

Лиара нахмурила брови.
И в правду, она заметила что он ничего не ел, соответственно его желудок был пустым, чем была эта жижа которая вышла из его организма?

— Его вдруг стошнило, всё было нормально, и тут...

— Это так на него похоже.

— Нико, я не понимаю почему он не говорит об этой проблеме лекарю.

— Потому что он слаб, он не может перебороть самого себя.

— О чём вы говорите? Что с ним?

— Лиара ты слышала про Теодора вести? Тб этом все знают.

Нико не хотел прямо говорить слово наркотик.

—Вы про ведьмен порошок?

— Да, он не может без него. Уже как три года. Я не могу помочь ему, хочу но не знаю как.

— И что делать в таких моментах?

— Я не знаю. Я много раз подталкивал его, чтобы он поборол себя, но нет. Он держался почти месяц. Он не выходил из комнаты, не ел, не вылезал из кровати, и я понял что он умирает изнутри. Да может стоило перетерпеть некоторое время, может всё было бы хорошо, но я не смог видеть его таким. Я дал ему ещё одну дозу. Спустя месяц...

— Это похвально — сказала Лиара — то что ты с ним, то что переживал. Не мне тебя судить, но это действительно повод уважения.

Лиара улыбнулась.
Ева потупила взгляд в окно.
Нико протянул ей руку, и она пожала её в знак уважения. Он прочувствовал, какая у неё холодная кожа.

— Вам холодно? — спросил Нико, не выпуская её руки. — У вас пальцы как сосульки.

— Нет, — Лиара мягко, но настойчиво забрала руку. — Это не от холода. У эльфов тело реагирует на... обстановку. Когда нам неуютно, когда мы не чувствуем близости к тем, кто рядом, или когда нам неприятно — наша кровь замедляется. Тело на ощупь становится холодным.

— А если тебе хорошо? Или ты счастлива? — спросила Ева, подавшись вперед. — Что тогда?

— Тогда тело теплеет. Не становится обжигающим, а просто... как ваша обычная температура.

Нико на мгновение замер, его лицо вытянулось в комичной гримасе притворного горя. Он посмотрел на Лиару так, будто она только что сообщила ему о конце света.

— То есть, я правильно понимаю? — он прижал руку к сердцу. — Тебе с нами настолько плохо, что ты буквально превращаешься в кусок мяса из ледника? Боги, Лиара, это удар ниже пояса! Моё самолюбие только что упало в обморок. Ну, ничего, сейчас мы это исправим. Я не допущу, чтобы в моей карете кто-то работал портативным колодцем для овощей.

Он поудобнее устроился на сиденье, засучил рукава и набрал в грудь побольше воздуха.

— Ладно, — Нико заговорщически понизил голос, — раз уж мы здесь все такие серьёзные, я скажу одну вещь, о которой никогда не расскажут летописцы. Король Ярл вообще-то не человек.

Ева моргнула. Лиара прищурилась.

— Он — результат неудачного магического эксперимента. Его пытались создать как идеального правителя: умного, благородного, невозмутимого. Но что-то пошло не так, и теперь, когда он нервничает...

Нико сделал драматическую паузу.

— ...у него начинают разговаривать сапоги.

— Нико, это не смешно — Ева закатила глаза.

— Абсолютно серьёзно, — кивнул Нико. — Левый обычно жалуется на политику, а правый считает, что королевству срочно нужен новый флаг с уткой. Вчера я слышал, как они спорили, кто из них красивее смотрится на парадных портретах. Ярл поэтому так редко ходит — боится, что они начнут давать советы при свидетелях.

Ева уже давно привыкла к этому, они были парой больше года, она от него наслушалась столько теорий, что уже спокойно подходила к этому.

— Но самое страшное, — продолжил Нико, уже еле сдерживая улыбку, — если сапоги с ним согласны, он начинает считать это знаком судьбы.

Тут Лиара не выдержала. Она прикрыла рот рукой, но её плечи затряслись, и по карете разлился чистый, мелодичный смех, похожий на звон колокольчиков. Она понимала что это бред, но стоило ей представить этот момент как она начинала смеяться по новой.

— Ну вот! — торжествующе воскликнул Нико, хлопая в ладоши. — Кажется, лед тронулся!

Их смеху помешали трубачи. Те грянули торжественную музыку.

— Что это? — спросила Лиара.
— Король спускается.

Они увидели, как пьяный король, под руку с не менее пьяным генералом, спускается вниз и, пошатываясь, направляется к карете Теодора.

Немного времени спустя дверь их кареты распахнулась, и внутрь вошёл Риан.

— Я думал, ты ушёл, — сказал Нико.
— Я еду с вами, по пожеланию короля.
— Хорошо

Нико чувствовал как изменился он. Он ссылался на его тяжёлую работу. Но Риан всё же был странным, не то чтобы слишком, но Нико за несколько часов их общения замечал как его взгляд резко меняется, как он осматривается будто ищет что то. И вот сейчас Риан пристально посмотрел на Лиару.

Через пять минут, когда все жители замка разместились по каретам, они тронулись в путь.

В замке их встретили аплодисментами. Теодор вышел первым. Он ожидал, что по дороге отец снова будет читать нотации, но тот был настолько пьян, на этот раз по настоящему, что вместо этого распевал старые народные песни, а под конец своего «концерта» просто отключился.

Теодор прошёл сквозь толпу и открыл дверь кареты, в которой ехала Лиара. Нико и Ева уснули, обнявшись, а Риан, уже выйдя, смотрел на брата.

— Отец сказал, что я могу остаться на ночь. Я очень скучал по своей мягкой кровати, так что, прости, я пойду спать.
— Да, конечно, иди.

Когда Риан отошёл, Теодор посмотрел в след брату.

— Не смей уходить не попрощавшись.

Риан не повернулся, просто кивнул и зашагал в замок.
Затем Теодор заметил Лиару. Она прислонилась к окошку и, казалось, тоже спала.

— Лиара.

Она никак не отреагировала.

Он вошёл в карету и толкнул друга.
— Ник, просыпайся.
— Что?..
— Мы уже приехали.

Теодор сел рядом со своей женой и подождал, пока Нико и Ева выйдут и присоединятся к торжеству.

Когда в карете не осталось никого, кроме них двоих, Теодор снова тихо позвал:
— Лиара.

Он коснулся её плеча, и она вздрогнула.

— Мы приехали.

Она огляделась, словно не сразу поняла, где находится.

—Я не буду участвовать в этом пире

— Я даже рад, — честно ответил он. — Я тоже не хотел оставаться. Пойдём спать.

Он протянул ей руку.

Лиара замешкалась. В голове всплыли слова Ярла — Ребёнок. Через девять месяцев.
Мысль об этом сжала грудь: она не хотела этого. 
Но, поколебавшись, она всё же вложила свою ладонь в его.

Выходя из кареты, они мельком увидели, как пьяного короля с трудом удерживали на ногах. Они не стали задерживаться и не смотрели в ту сторону — просто пошли в замок.

Коридоры были тихими и полутёмными, шаги отдавались эхом под сводами, а факелы отбрасывали дрожащие тени на стены. Дойдя до своих покоев, Теодор открыл дверь, пропустил Лиару вперёд и, войдя следом, закрыл её на замок.

—Я предупреждаю, — прошипела она, не оборачиваясь. — я не буду спать с тобой. Даже если у тебя есть законное право.

Теодор медленно стянул тяжелый парадный камзол и швырнул его на кресло. Он остался в одной тонкой рубашке, чувствуя, как ночная прохлада касается кожи.
Он не хотел больше мешкать. На ватных ногах он подошел к своему тайнику. Высыпав содержимое на ладонь, и наконец получил желаемую дозу. 
Он усмехнулся, но на этот раз в его улыбке не было яда — только бесконечная, выматывающая усталость и спокойствие.
Лиара смотрела на него странно, не зло, не с жалостью, просто пустым взглядом.

— Знаешь, Лиара, мой отец действительно считает, что власть измеряется тем, скольких людей ты можешь заставить подчиниться своей воле, — он подошел к столу с вином, но не стал наливать себе, а просто оперся о него руками. — Но я не он. И я не собираюсь становиться им сегодня.

Лиара медленно повернула голову, подозрительно прищурившись.

— К чему ты клонишь?

— К тому, — Теодор выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза, — что я не разделю с тобой постель. Ни сегодня, ни завтра. По крайней мере, до того момента, пока ты сама этого не захочешь. А учитывая твою ко мне неприязнь, я подозреваю, что это случится примерно в тот день, когда солнце начнет всходить на западе.

Лиара замерла, её губы слегка приоткрылись от удивления. Она явно ожидала чего угодно — агрессии, насмешек, даже насилия — но не этого.

— Ты серьезно? — её голос сорвался. Неужели он это сказал? Учитывая что было сегодня утром.

— Мой отец увидит то, что я позволю ему увидеть, — Теодор подошел к широкому кожаному дивану у окна и бросил на него подушку. — Завтра мы что-нибудь придумаем с этими «доказательствами». А сейчас... у тебя есть целая кровать. Наслаждайся своим триумфом, принцесса. Можешь даже представить, что я — один из твоих пленных слуг, который спит у твоих ног. Я просто не хочу проблем. Давай не устраивать их друг другу?!

Он лег на диван, закинув руки за голову и глядя в потолок.

— И не смотри на меня так, будто я задумал какую-то подлость, — добавил он, закрывая глаза. — Я просто слишком хочу спать. И мне совсем не улыбается перспектива проснуться с твоей шпилькой в глазу только потому, что я случайно задел тебя во сне. И да пожалуйста не ешь меня, может я где то и погрешил, но мне очень не хочется быть съеденным!

Лиара долго молчала. Тишина в комнате стала другой — не такой колючей. Она осторожно подошла к кровати, не сводя с него взгляда.

— Ты странный человек, Теодор Аэрхальм, — тихо произнесла она —ты то брызгаешься меня, то берёшь за руку, то одалживаешь мне постель.

— Я просто честный идиот, — отозвался он, уже погружаясь в дрему. — Спи, Лиара. Завтра нам снова придется врать всему миру.