ЗАПРЕТНЫЙ УЗЕЛ

Mary Gu - Ненавижу города

Я лежала в своей постели, уставившись в абсолютно черную пустоту потолка, и мне казалось, что я медленно схожу с ума. Сон не шел. Стоило мне на секунду прикрыть глаза, как сознание безжалостно швыряло меня обратно - на заднее сиденье его кожаной черной бэхи.

Это было похоже на пытку. Мои мысли метались из крайности в крайность. Иногда - против моей собственной воли - в груди разливалось предательское, удушающее тепло. Я вспоминала его тяжелые, горячие ладони, его хриплое дыхание у моего уха, то, как бережно и в то же время властно он держал меня, словно я была самой большой ценностью в его жизни. В эти секундные мгновения мне казалось, что я все еще чувствую его запах - смесь дорогого парфюма, кожи.

Но уже в следующий миг тепло сменялось леденящим, парализующим стыдом. Я переворачивалась на живот, утыкалась лицом в подушку и беззвучно рыдала, кусая губы до крови, чтобы никто в доме не услышал моих всхлипов.

«Дура! Какая же ты дура, Мари! - мысленно кричала я на себя, сгорая от лихорадочного позора. - Что ты натворила? Как ты могла позволить ему зайти так далеко? Кем ты стала?!»

Я ругала себя последними словами, перебирая в памяти кавказские традиции, строгие наставления мамы, гордость моего отца. Я чувствовала себя преступницей, совершившей самое страшное предательство по отношению к собственной семье. Мой телефон, на котором я заблокировала Тамерлана во всех чертовых списках, лежал под подушкой, словно заряженная бомба. Я отрезала его, спряталась за цифровой стеной, потому что один только вид его имени на экране заставлял мое сердце испуганно замирать. Я хотела стереть эту ночь. Хотела проснуться маленькой девочкой, у которой нет этого страшного, взрослого секрета.

Утро встретило меня безжалостным солнечным светом. Мне стоило колоссальных усилий просто заставить себя встать с кровати, умыться и замазать консилером серые тени под глазами от бессонной ночи. Шаги по лестнице вниз, к кухне, казались дорогой на эшафот.

Когда я вошла, вся семья уже была в сборе. Мама суетилась у плиты, накладывая горячие сырники, папа читал новости в планшете, а Тимур, мой старший брат, весело что-то рассказывал, активно жестикулируя. Обычное, теплое семейное утро. Ничего не изменилось. Мир не рухнул. И от этого мне становилось еще страшнее.

- О, соня проснулась! - улыбнулся Тимур, заметив меня. - Ну как, отошла от вчерашней экскурсии? Тамерлан сказал, ты там чуть со скуки не умерла.

При звуке его имени у меня внутри все перевернулось. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а к щекам приливает жар.

- Да... все нормально. Просто голова немного болит, - фальшиво пробормотала я, натягивая на лицо подобие сонной улыбки.

Я села за стол, низко опустив голову. Мне было дико, невыносимо стыдно смотреть в глаза родителям и брату. Они сидели здесь - такие чистые, любящие, доверчивые. Они ни о чем не догадывались. Они думали, что их маленькая Мари - все та же невинная, послушная девочка. Каждый раз, когда папа ласково смотрел на меня, а мама пододвигала тарелку с завтраком, меня изнутри прожигал стыд. Я чувствовала себя грязной обманщицей, которая принесла в этот дом позор на подошвах своей обуви. Я едва заставила себя проглотить пару кусочков, чувствуя, как еда встает комом в горле, и поспешила ретироваться обратно в свою комнату под предлогом подготовки к выпускному.

Проходили дни. Тягучие, серые, похожие друг на друга. Больше всего на свете я боялась, что Тамерлан снова появится в нашем доме. Каждый раз, когда у ворот слышался звук подъезжающей машины, у меня замирало дыхание.

Но Тамерлан не появлялся. Я не видела его ни день, ни два, ни неделю. Он словно испарился из жизни нашей семьи.

И тогда в моем сердце укоренилась новая, горькая и разрушительная мысль. Я окончательно решила, что он меня просто кинул. Воспользовался моей слабостью, моей глупой влюбленностью, получил то, чего так долго добивался от строптивой девчонки, и вычеркнул за ненадобностью.

Хотя по ночам, когда обида душила меня, я до боли в памяти прокручивала его злые, хриплые обещания, сказанные сквозь зубы в машине: «Я даю тебе слово мужчины... для меня это не ошибка». Я судорожно цеплялась за эти воспоминания, как за спасательный круг. Мне до слез хотелось верить, что он хоть что-то чувствовал ко мне в тот момент. Что вся эта химия, эта сумасшедшая нежность, от которой кружилась голова - не просто моя глупая, детская фантазия. Я отчаянно, до боли надеялась, что я для него не просто какая-то очередная дешевка на один раз, о которой он забудет завтра же. Но его ледяное отсутствие говорило об обратном. Он молчал. А значит - ему было плевать.

Настал день вручения дипломов. Событие, к которому я шла несколько лет, теперь казалось мне абсолютно чужим и неважным. Я послушно подготовилась: надела красивое платье, сделала прическу, накрасилась. Но внутри меня была звенящая пустота.

В академии было шумно и ярко. Элина, крутилась рядом. Мы учились в одном месте, просто на разных факультетах и профессиях, да и жили в разных частях города, но выпускались в один день. Эли сияла, без умолку болтала, фотографировалась со всеми. Кругом царило веселье, музыка, смех, люди радовались окончанию учебы и началу новой жизни.

Для меня же все было как в тумане.

Я время от времени натягивала привычную маску веселой, беззаботной Мари, улыбалась в объективы камер, обнимала однокурсников. Но мне было абсолютно пофиг на этот диплом, на эти оценки, на поздравления профессоров. Все это катилось к черту и больше не имело никакого значения. Потому что глубоко внутри меня, выжигая все живое, сидел один единственный, липкий и парализующий страх. Страх разоблачения, страх позора, страх того, что моя жизнь сломана безвозвратно.

Боже...А что если я забеременею? Что тогда? Мы ведь не предохранялись...

Элина... Она была рядом весь день. И я видела, что от ее цепкого взгляда ничего не укрылось. Она внимательно наблюдала за мной сквозь толпу, замечая и мою натянутую улыбку, и то, как гасли мои глаза, стоило мне отвернуться от людей. Она не лезла с расспросами, не допрашивала меня при всех, давая мне возможность продержаться до конца официальной части.

Но я прекрасно понимала, что это затишье - временное. Эли знала меня наизусть. Каждую черточку моего лица, каждый тон моего голоса. От нее невозможно было скрыть ничего. Я знала, что рано или поздно этот нарыв в моей душе прорвется, и я все равно выплесну ей все, что накопилось за эти адские дни.

С одной стороны, мне было дико, смертельно стыдно рассказывать ей об этом. Да, мы с Эли внутри были теми еще шалуньями. Мы часто, закрывшись в комнате, шутили на запретные темы, громко смеялись, подшучивали друг над другом: «Ой, смотри какой парень, ты бы переспала с ним?», «А я бы сделала с ним то-то и то-то!». Это были наши невинные, дерзкие девичьи секреты, глупые фантазии, которые казались просто веселой игрой. Но сейчас, когда это случилось в реальности - тайно, с близким другом моего брата, со взвесью позора и последующим игнором - мне было стыдно признаться, что я так глупо и легко отдала себя.

Но с другой стороны... Господи, как же мне хотелось ей все рассказать! Меня буквально разрывало изнутри от этой тайны. Мне нужно было хоть с кем-то поделиться этим грузом, пока я окончательно не сошла с ума. А с кем еще делиться, если не с Эли? С той, с кем мы делили все радости и слезы. С той, про кого я всегда могла сказать, что у нас одна душа на двоих.

Официальная часть осталась позади, и вечером мы всей семьей вместе с Элиной переместились в небольшое, уютное кафе на окраине города, чтобы отпраздновать наше окончание медакадемии. Стол ломился от угощений: сочный шашлык, горячие хачапури, свежая зелень. Отец выглядел невероятно гордым, мама то и дело промокала глаза салфеткой от избытка чувств, а Тимур без умолку шутил и поднимал за меня один тост за другим.

Все весело болтали о том о сем. Завязался разговор о моем дальнейшем будущем, о том, кто и где собирается работать.

Настоящий ад начался ночью, когда мы наконец вернулись домой и заперлись в моей комнате. Родители и брат легли спать, в доме воцарилась звенящая тишина.

Мы лежали в темноте, и я чувствовала, как воздух между нами буквально наэлектризован.

- Мари, - тихо, почти беззвучно позвала Элина. - Все, мы одни. Хватит строить из себя Гитлера. Рассказывай. На тебе весь день лица не было. Что случилось?

Я сглотнула горький ком, подкативший к горлу. Слезы, которые я сдерживала изо всех сил перед родителями, хлынули из глаз сами собой, обжигая щеки.

- Эли... - мой голос сорвался на прерывистый шепот. - Это Тамерлан. Между нами... между нами кое-что произошло. В ту ночь, когда он меня забрал из дома тети.

В комнате повисла глухая пауза. Я слышала, как Элина резко замерла и даже дышать перестала.

- В смысле? - ее шепот стал свистящим и дико удивленным. - Что значит «произошло»? Вы поцеловались, что ли?

- Нет, Эли... Все произошло. Все. Понимаешь? - я спрятала лицо в ладонях, задыхаясь от стыда. - Мы переспали.

Элина резко приподнялась на локте. Даже в полумраке я видела, как округлились ее глаза.

- Блять, Мари, серьезно?! - выпалила она, забыв о надобности говорить тихо, но тут же прикусила язык. - Ты сейчас не шутишь? Это не прикол какой-то?

- Какие, нахрен, шутки, Элин... - всхлипнула я.

- Поклянись! Поклянись мне!

- Клянусь...

Она схватилась за голову, запуская пальцы в свои волосы.

- Твою ж мать... Мари! Е-мое, че ты натворила?! С Тамерланом?! С лучшим другом твоего брата?! Да если Тимур узнает, он же его убьет, а тебя заживо закопает! Ты вообще головой думала?!

Первые несколько минут Элина реагировала в своем привычном, эмоциональном темпе. Она тихо ругалась, бурно жестикулировала, задавала кучу вопросов, пока не поняла, что меня от ее слов начинает колотить настоящая, крупная истерика. Увидев, как я сжалась под одеялом, захлебываясь слезами, подруга мгновенно осеклась. Ей нужно было меня успокоить.

- Так, ладно, тихо... Слышишь? Все, успокойся, не плачь, - зашептала она уже совершенно другим, мягким и подбадривающим тоном. - Ну-ка вытри слезы. Все уже случилось, назад не вернешь. Главное - не переживай ты так сильно. Земля не остановилась. Нам просто нужно быть умнее. Главное, веди себя перед Тимуром и родителями как обычно. Не выдавай себя ни единым вздохом. Поняла? А насчет Тамерлана... я думаю, он сдержит свое слово. Он хоть и бабник, но мужик суровый, со своими понятиями о чести. Раз обещал молчать - будет молчать, ему проблемы с Тимуром тоже не нужны.

Я немного успокоилась, уткнувшись носом в ее плечо, но тут в мою голову ворвалась мысль, от которой по спине пробежал ледяной пот.

- Эли... - я схватила ее за руку, и мои пальцы задрожали. - Это еще не все. Это не самая главная проблема. Я... я безумно боюсь, что могу забеременеть.

Она снова замерла. Я почувствовала, как ее тело напряглось.

- В каком смысле? - медленно переспросила она. - Мари, вы что... вы не предохранялись?

Я лишь судорожно мотнула головой, подтверждая ее худшие опасения.

Здесь Элина удивилась еще сильнее. Ее лицо вытянулось от шока.

- Да ладно?! - ее голос сорвался на задушенный хрип. - Как?! Нет, ну ладно ты - ты чушка неопытная, у тебя голова отключилась. Но Тамерлан?! Как Тамерлан, этот бабник ходячий, у которого баб было больше, чем волос на голове, мог забыть презервативы?! Он что, как пацан малолетний, первый раз в машине оказался?! Да у таких, как он, они вместо паспорта в кармане лежать должны! У меня просто слов нет, ну что за дебил!

У меня началась настоящая, тихая истерика. Страх забеременеть и опозориться на всю республику парализовал меня. Мысли путались, я пыталась найти хоть какое-то логичное объяснение его безответственности и, сама того не замечая, начала как-то глупо его оправдывать:

- Не знаю, Эли... Может... может, он в последнее время вообще ни с кем не спал? Ну, знаешь, работал много, объекты эти... Вот и не тащал с собой их везде, не думал, что пригодится. Кто же знал, что все так повернется...

- Ага, святой Тамерлан, в монастыре у нас сидел, ждал тебя, - язвительно прошептала она, но спорить не стала.

Мы погрузились в разные думки. Каждая из нас прокручивала в голове самые жуткие сценарии. Что делать, если через пару недель тест покажет две полоски? Куда бежать? Как скрывать растущий живот от семьи? Аборт? На Кавказе это сделать тайно практически невозможно, да и грех какой. Оставить ребенка и стать матерью-одиночкой? Это крест на всей жизни и вечный позор для родителей.

От этих мыслей мне стало душно. И в этот момент в моей голове созрел единственный, как мне казалось, спасительный план. Безумный, холодный, но верный.

- Мне нужно срочно выйти замуж, - твердо произнесла я в темноту.

Эли даже подпрыгнула на кровати.

- Чего, блять?! Ты гонишь, Мари? Ты точно головой ударилась! За кого замуж?!

- За кого угодно, Эли. Помнишь того стоматолога, который через маминых знакомых ко мне клинья подбивал? Из хорошей семьи, при деньгах, родители его очень хвалили. Он ведь до сих пор ждет моего ответа после выпуска. Вот и все. Нужно соглашаться. Срочно сыграть свадьбу, пока не поздно. Если я окажусь беременна, все подумают, что ребенок от мужа. Это спасет меня. Спасет мою семью от позора. Пока не поздно, надо что-то делать!

- Притормози коней! - Эли начала судорожно трясти меня за плечи. - Ты с ума сошла - выходить за нелюбимого? Подожди немного, не руби с плеча. Может... может, Тамерлан сам на тебе женится, когда узнает? Ну, если ты залетишь, или если просто поймет, что натворил? Он ведь должен понимать ответственность!

Я горько, безжизненно усмехнулась. Из глаз снова покатились слезы.

- Этого не будет. Забудь. Тамерлану я не нужна. Если бы я хоть что-то для него значила, он бы не пропал вот так. Его нет уже почти вторую неделю. Он ни разу не попытался прийти, поговорить, узнать, как я. Он получил свое, сломал меня, удовлетворил свое эго - и пошел дальше жить своей прекрасной жизнью взрослого мачо. Я для него - пройденный этап. Очередная галочка в списке. Он никогда на мне не женится. А если и сделает это из-за ребенка, то только из жалости или под дулом пистолета Тимура. Я так не хочу.

Мы долго еще шептались, перебирая все «за» и «против». Эли пыталась отговорить меня, предлагала подождать хотя бы пару недель до задержки, но моя паника была сильнее здравого смысла. В итоге, измотанные этим разговором, мы пришли к выводу, что если худшие опасения подтвердятся, то план со стоматологом - единственный реальный шанс выжить в нашем обществе.

В один момент, Эли, в своем репертуаре начала:
- Ну и как все прошло? Тамерлан, хорош в постели? Мне нужны подробности!

- Отстань, дура! Не сейчас! - тихо произнесла я, ухмыляясь, на миг забыв все.

Я лежала, и у меня выла душа от этой мысли. Я была совсем не в восторге от перспективы выйти замуж за нелюбимого, чужого мне человека. Вся моя девичья мечта о большой и чистой любви разбилась вдребезги на заднем сиденье бэхи. Теперь мне придется спасать свою шкуру через фиктивное замужество.

Чтобы хоть как-то унять эту разрывающую боль, я начала мысленно утешать себя глупыми, банальными фразами: «Ничего, многие так живут. Стерпится - слюбится. Он парень вроде неплохой, надежный. Вдруг потом, в браке, я смогу его полюбить? Появятся дети, завертится жизнь, и я забуду Тамерлана как страшный сон...»

С этими горькими, утешительными мыслями, крепко держа Эли за руку под одеялом, я постепенно начала отключаться. Мой первый взрослый день закончился полным крахом моих девичьих иллюзий, и мы обе заснули тяжелым, тревожным сном.