ЗАПРЕТНЫЙ УЗЕЛ

Магамет Дзыбов - Негодяй

Дни летели с бешеной скоростью, приближая нас к главному событию этого лета. По словам Тимура, Тамерлан быстро пошел на поправку - его могучий организм справлялся с травмой на ура, и он уже вовсю возвращался к привычному рабочему ритму. Сама я его больше не видела, и наша ночная переписка так и осталась последней точкой в наших странных полуночных откровениях.

Элину я уже проводила.

Впереди оставалось самое важное - буквально на днях должно было состояться официальное вручение дипломов, наш долгожданный выпускной. Атмосфера дома была суетливой, мама переживала больше моего, подбирая мне последние детали к праздничному образу.

Но перед самым выпуском маме срочно понадобилась моя помощь.

- Мари, - обратилась она ко мне утром. - У моей сестры в селе намечается большое семейное собрание, приедет много родственников. Тетя одна совсем не справляется, ей очень нужны рабочие руки на кухне. Пожалуйста, съезди на день, помоги ей с готовкой и уборкой. А вечером Тимур освободится с работы и заедет заберет тебя, хорошо?

Отказать маме я не могла, поэтому послушно собрала вещи и уехала за город.

Весь день в селе прошел в режиме жесткого кулинарного марафона: мы резали салаты, пекли пироги, разносили блюда гостям. К вечеру я чувствовала себя абсолютно выжатым лимоном - ноги гудели, а единственным желанием было поскорее оказаться в своей мягкой постели.

Я стояла у ворот дома тети, немного подрагивая от прохладного загородного воздуха, и преданно ждала машину Тимура. На часах было уже около восьми вечера. Вдруг в сумочке завибрировал телефон.

Тимур: Мелкая, вообще не успеваю за тобой вырваться, застрял тут намертво. Но ты не переживай, я попросил Тамерлана. Он уже подъезжает, заберет тебя.

Я округлила глаза, уставившись на экран, и внутри меня все буквально похолодело. Тамерлан?! Тимур попросил Тамерлана?!

Я только собиралась судорожно набрать брату гневный ответ, как вдалеке, на пыльной сельской дороге, показались знакомые очертания черной бэхи. Сердце тут же ухнуло куда-то вниз. Машина плавно затормозила прямо напротив ворот. Стекло со стороны водителя медленно опустилось, и я встретилась взглядом с парой пронзительных темных глаз. Тамерлан выглядел расслабленным, на нем была простая черная футболка, а его вывихнутое плечо, судя по всему, действительно больше его не беспокоило.

- Садись, мелкая, - негромко произнес он, кивнув на машину. - Брата твоего сегодня до ночи не жди.

Мне стало жутко неловко. В голове сразу закрутилась куча вопросов: зачем он согласился? Неужели ему больше делать нечего? И самое главное - мне предстояло ехать наедине с ним больше часа по загородной трассе! Столько времени в замкнутом пространстве после всех наших кухонных разборок и ночных переписок - это было настоящим испытанием для моих бедных нервов.

Пытаясь сохранить остатки независимости и продемонстрировать дистанцию, я демонстративно обошла машину и села на заднее сиденье.

Тамерлан посмотрел на меня через зеркало заднего вида, и на его губах промелькнула едва заметная, насмешливая ухмылка. Он ничего не сказал, просто плавно нажал на газ, и машина двинулась в сторону трассы. Нам предстояла долгая игра в молчанку. Я упорно смотрела в боковое окно, делая вид, что вечерние пейзажи загородного шоссе - это лучшее, что я видела в своей жизни, а он периодически поглядывал на меня в зеркало, ловя мои встревоженные взгляды.

В салоне играла музыка. И чем дольше мы ехали, тем сильнее округлялись мои глаза. Из динамиков один за другим лились ванильные песни о любви. Тексты были настолько пронзительными и романтичными, что это никак не вязалось с сидящим за рулем альфа-самцом. А он весь такой довольный постукивал по рулю под ритм песен.

Эти сладкие мотивы начали действовать мне на нервы. В конце концов, я не выдержала. Мне безумно захотелось разрушить эту удушающую неловкость своей привычной колкостью.

Я подалась чуть вперед, облокотившись о спинку переднего сиденья, и ехидно произнесла:

- Тамерлан, ради Бога, что с тобой такое вообще? В кого ты там так безответно влюбился, а? Да признайся ты ей уже наконец, умоляю! Сделай первый шаг, а то мои уши сейчас просто кровью изольются от этих твоих ванильных треков.

Моя тирада явно его развеселила. Тамерлан тихо хмыкнул, его плечи едва заметно дрогнули от смеха. Он снова поймал мой взгляд в зеркале, и в его глазах заплясали те самые опасные, хитрые огоньки.

- А тебе какая разница, мелкая? - с привычной хрипотой в голосе ответил он, ухмыляясь. - Переживаешь, что эти песни посвящены не тебе? Слушай музыку молча и не язви, а то высажу прямо на трассе, пойдешь пешком к своим недопоклонникам.

Я возмущенно фыркнула и со стуком откинулась обратно на сиденье, скрестив руки на груди. Ну конечно, в своем репертуаре! Как обычно, перевел стрелки и уколол в ответ.

Машина продолжала плавно мчаться по ночному шоссе. Предыдущий трек закончился, наступила секундная пауза, и вдруг из динамиков раздались первые, до боли знакомые аккорды. Гитара, мягкий, глубокий вкрадчивый мотив...

Это была песня «Осень».

Внутри меня словно все взорвалось. Меня резко дернуло, сердце заколотилось где-то в районе горла, а дыхание перехватило. Я сидела, боясь пошевелиться, и во все глаза уставилась на затылок Тамерлана.

Боже мой... Он все-таки нашел ее. Он запомнил мои слова, вбил название в поиск и скачал ее в свой плейлист! Мужчина, который воротит нос от любых девичьих капризов, не посчитал мою подсказку глупой или ненужной. Он действительно слушал то, что нравилось мне.

От этой догадки внутри разлилось такое невероятное, теплое и пьянящее чувство восторга, что мне захотелось закричать от радости. Это было лучше любого дорогого подарка. Ему было не пофиг.

Пытаясь изо всех сил скрыть свое сумасшедшее волнение и сделать вид, будто это просто случайный интерес, я сглотнула подступивший к горлу ком и как можно более равнодушно спросила:

- А... а что это за песня сейчас играет? Красивая такая. Как называется?

Тамерлан слегка притормозил перед поворотом, плавно покрутил руль одной рукой, а затем неторопливо произнес, глядя строго на дорогу перед собой:

- Да так... Просто песня. Напоминает мне кое-кого.

В салоне снова повисла тишина, но теперь она была совершенно другой - наполненной скрытыми смыслами, электричеством и бьющим через край напряжением. Я видела в его словах прямой, очевидный намек на меня, но глупые сомнения все еще копошились в голове. Кое-кого? Меня? Или одну из тех девушек, с которой он крутил романы? Я прильнула к стеклу, слушая звуки «Осени», и понимала, что эта долгая дорога домой окончательно запутала все, что происходило между нами.

Песня «Осень» плавно затихла, оставив после себя еще более плотное, удушающее облако ментального напряжения в салоне. Я видела, что Тамерлан не собирается оставлять меня в покое. Моя колкость про его «ванильный репертуар» явно подтолкнула его к тому, чтобы окончательно разрушить стену молчания, которую я так старательно возводила всю дорогу.

- Так и будешь отмалчиваться на заднем сиденье? - его голос прозвучал обманчиво спокойно через зеркало заднего вида. - На тебя загородный воздух так влияет или ты все еще перевариваешь то, что я тебе в прошлый раз сказал?

- Я просто устала, Тамерлан, - сухо ответила я, даже не повернув головы в его сторону. - И у меня нет никакого желания выслушивать твои очередные нравоучения. Привези меня домой, и все.

Он тихо хмыкнул, и этот его снисходительный звук взбесил меня сильнее любого оскорбления. Он вел машину уверенно, одной рукой перебирая кожаную оплетку руля, и всем своим видом показывал, что мои попытки дерзить для него - не более чем детский лепет.

Он попытался говорить со мной о предстоящем выпуске, о том, куда я собираюсь идти работать после академии, задавал какие-то обычные, на первый взгляд, вопросы. Я отвечала изредка, через силу, выдавливая из себя короткие, рубленые фразы. Но Тамерлан умел профессионально выводить людей из равновесия. Разговор, слово за словом, незаметно для меня самой начал перерастать в опасное русло.

Он снова как бы невзначай проехался по теме моей «излишней доверчивости» к посторонним пацанам, намекая на то, что я слишком наивна для этого города.

- Ты думаешь, что ты уже взрослая и все знаешь, Мари, - его тон стал более жестким, покровительственным. - Решила, что можешь крутить хвостом перед каждым встречным? Твои эти «умники»... ты правда думаешь, что такие, как они, способны тебя защитить? Да они все при первой же реальной проблеме спрячутся за твою юбку.

Мои пальцы мертвой хваткой впились в кожаную обивку сиденья. Внутри меня лавиной поднялась дикая, слепая ярость. Обида за то, что он постоянно контролирует меня, высмеивает мои чувства, лезет под кожу и считает своей собственностью, окончательно сорвала во мне все предохранители. Захотелось ударить его, сделать ему так же больно, пробить эту его хваленую, непробиваемую броню абсолютного превосходства.

- Да что ты вообще можешь знать о чувствах?! - выкрикнула я, подавшись вперед, прямо к его затылку, тяжело и часто дыша. - Кто тебе дал право судить моих знакомых?!

- Я знаю жизнь лучше тебя, мелкая, - отрезал он, и я увидела, как в зеркале опасно сузились его темные глаза.

- Ах да, забыла. Извини. Как проводить ночи со всякими фифочками - ты взрослый, мудрый мужик, тебе все можно. А в моем случае я, конечно же, глупая наивная дура. Умно.

- Ты совсем охренела? Что за бред ты сейчас несешь? Ты как со мной разговариваешь? Какие еще, нахрен, фифочки? Совсем уже границы потеряла?

- Никакой это не бред! Не цепляйся к одному слову. Ты прекрасно понял, что я имела в виду. Я видела вас с той брюнеткой. Видела, как вы сидели в кафе, чуть ли не терлись друг о друга. Видела, как вы потом вместе уехали. И ты серьезно думаешь, что я настолько тупая, чтобы не понять, что было дальше? По-твоему, вокруг одни идиоты, а ты один такой умный? Да все знают о твоей репутации.

- Ты вообще себя слышишь? Тон свой сбавь! Откуда ты все это взяла? Следила за мной, что ли? И с чего ты решила, что можешь делать какие-то выводы? Я просто подвез ее до дома, и все. Ничего между нами не было. Да и какого хрена я оправдываюсь перед какой-то соплячкой?

- Не следила. Слишком много чести. Просто оказалась в том же месте. И не надо мне ничего доказывать. Было у вас что-то или нет - мне абсолютно наплевать. Даже если и было, ничего неожиданного. Это вполне соответствует тому, что о тебе говорят.

- Язык придержи. Ты сейчас уже слишком далеко заходишь. Не знаешь всей ситуации - не открывай рот и не делай выводов.

И тут меня окончательно переклинило. На волне этого бешеного адреналина я выплюнула в его адрес слова, которые были заряжены самым чистым, концентрированным ядом. Слова, о которых я должна была пожалеть в ту же секунду, но остановить себя уже не могла.

- Ты просто жалкий, Тамерлан! - в исступлении прошипела я, глядя прямо на его отражение. - Ты лезешь в мою жизнь и строишь из себя диктатора только потому, что сам глубоко несчастен! Тебе уже за тридцать, а у тебя за душой нет ничего, кроме твоих дешевых баб! Ты одинок. И ты ведешь себя как пещерный дикарь, потому что искренне, по-настоящему тебя любить никто никогда не станет! Чувства человека тебе никогда не получить!

Салон в ту же микросекунду превратился в вакуумную бомбу. Стоило последнему слову слететь с моих губ, как я увидела, как побелели костяшки пальцев Тамерлана на руле. Желваки на его скулах заходили ходуном с такой силой, словно у него сейчас треснут зубы. Его лицо мгновенно потемнело, превратившись в каменную, пугающую маску первобытного гнева.

Машина замерла как вкопанная на самой бровке темной, абсолютно пустой трассы, окруженной глухой степью. Фары разрезали ночную темноту впереди, а в салоне повисла такая зловещая, мертвая тишина, что я отчетливо слышала бешеный стук собственного сердца.

Тамерлан медленно, пугающе плавно заглушил мотор. Музыка затихла. Он несколько секунд сидел неподвижно, продолжая сжимать руль, а затем медленно отстегнул ремень безопасности и начал разворачиваться ко мне. Я с ужасом поняла, что на этот раз я действительно перешла черту, за которой меня ждала настоящая катастрофа.

Он уже полностью развернулся ко мне корпусом, перекинув руку через спинку переднего сиденья. В полумраке салона его лицо выглядело по-настоящему пугающе - каменные, жесткие черты, бешено ходящие желваки и абсолютно черные, бездонные глаза, в которых сейчас полыхал самый настоящий пожар. Мне стало физически не по себе, внутри все сжалось от первобытного страха, но отступать было поздно. Гордость и накопленная за вечер обида требовали идти до конца.

- Повтори, - его голос опустился до едва различимого, леденящего душу шепота. От этого звука у меня по коже пробежали ледяные мурашки.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле, но нагло вскинула подбородок, глядя прямо в его буравящие глаза.

- Что слышал! - выкрикнула я, чувствуя, как от адреналина дрожат губы. - Тебе все-таки должен был это кто-то сказать прямо в лицо! Привык, что перед тобой все на цыпочках ходят и заглядывают в рот? А я не буду! Ты... ты просто бесишь меня, Тамерлан! Своим контролем, своими дурацкими правилами, всем своим видом!

Он несколько секунд молча смотрел на меня, и это молчание давило сильнее любого крика. На его губах поползла опасная, темная усмешка, от которой мне захотелось немедленно раствориться в воздухе.

- Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, - тихо, но с угрозой произнес он, подаваясь еще ближе, так что я почувствовала жар его дыхания. - Ты заигралась в свою независимость. Думаешь, если я прощал тебе твои колкости, то тебе все сойдет с рук? Закрой свой рот, пока я окончательно не вышел из себя! Характер свой другим будешь показывать! - с грубым тоном выдал он.

Его слова, этот пренебрежительный, угрожающий тон глубоко задели меня. Внутри все болезненно сжалось от обиды. Он снова разговаривал со мной как с неразумным ребенком, угрожал и подавлял! Наступающие слезы злости обожгли глаза, и я, больше не контролируя свои действия, резко дернула ручку двери.

- Да пошел ты! - выплюнула я.

Дверь машины распахнулась, впуская в душный салон ночную прохладу трассы. Я быстро выскочила на гравийную обочину. На секунду в лицо ударил холодный ветер, но я даже не обратила на это внимания. С размаху я захлопнула тяжелую дверь машины с таким оглушительным, яростным стуком, что, казалось, в ней едва не вылетели стекла.

Развернувшись, я быстрым, нервным шагом пошла вперед по краю асфальта, прочь от машины, в полную темноту. Трасса была абсолютно пустой, но мне было плевать. Эмоции полностью перекрыли здравый смысл.