ЗАПРЕТНЫЙ УЗЕЛ

Эльбрус Джанмирзоев - Свела с ума

Когда мать посреди дня заявила, что ей срочно нужно съездить в гости к теть Зареме, я отложил все дела. Вообще-то, мне было чем заняться, но стоило мне услышать адрес, как мозг услужливо подкинул образ одной упрямой девчонки, и ладонь сама потянулась к ключам от машины. Оправдание было идеальным.

Я планировал просто высадить мать у ворот и уехать, узнав, что мужчин дома сейчас нет - все на работе. Заходить в дом, где из мужчин никого, в наших традициях не особо приветствуется. Но у тети Заремы на этот счет было свое мнение.

Стоило мне припарковать машину и довести маму до порога, как хозяйка дома буквально перегородила мне путь к отступлению.

- Тамерлан, сынок, ты куда это собрался? - запричитала теть Зарема, всплеснув руками. - Даже не думай уезжать! На пороге я тебя не оставлю, заходи живей. Тимура нет, но чай-то горячий всегда есть. К тому же, Элина у нас, девчонки как раз дома. Заходи, заходи!

Спорить с женщиной, которая знала меня с пеленок, было бесполезно. Я молча разулся и прошел в дом.

Из глубины коридора тут же показались девчонки. Элина при виде меня вежливо поздоровалась, а вот Мари... Мари предсказуемо замерла. На ней был какой-то простой домашний халат, волосы небрежно собраны в пучок, но даже в таком домашнем виде она выглядела так, что у меня внутри привычно полыхнуло. Она смерила меня своим фирменным «колючим» взглядом, в котором так и читалось: «Ты-то что здесь забыл?»

Первые пятнадцать минут я честно отсидел с матерями за столом, вежливо пригубливая обжигающий чай и отвечая на стандартные вопросы о здоровье и бизнесе. Девчонки крутились тут же, помогая разносить сладости. Мари демонстративно обходила меня по максимально широкой дуге, словно я был источником радиации. Меня это только забавляло.

Поняв, что женские разговоры начинают набирать обороты, я извинился, взял свой бокал и пересел в гостиную на большой кожаный диван. Включил телевизор, наткнулся на какой-то футбольный матч и сделал вид, что полностью поглощен игрой. Но на самом деле я убавил звук до минимума и превратился в одно большое ухо. Из кухни доносился отчетливый гул их голосов.

Сначала матери обсуждали какие-то бытовые мелочи, но вскоре разговор плавно перетек на излюбленную тему всех кавказских женщин - сватовство, сплетни и «кто за кого вышел».

- ...Ой, Зарем, и не говори, сейчас нормальных парней днем с огнем не сыщешь, - донесся до меня голос моей матери. - А если и есть, то девчонки наши нос воротят, все принцев ждут.

И тут та, тяжело вздохнув, перевела прицел на собственную дочь. Я прямо спиной почувствовал, как Мари в этот момент напряглась.

- Вот-вот! - подхватила она, и в ее голосе зазвучали строгие родительские нотки. - Моя вон сидит, чаек попивает, в ус не дует. Мари, я с кем разговариваю? Ты когда голову включишь? К ней присматривается такой хороший парень, ухаживать пытается, цветы вон передавал через знакомых, а она? Ноль внимания! Отшивает всех подряд, даже шанса не дает поговорить. Так дело не пойдет, до старых дев досидишься со своим характером!

- Ой, тетя, ты абсолютно права! - тут же влезла Элина со своими вечными подколами. Я почти видел, как у нее сейчас блестят глаза от предвкушения драмы. - Мари у нас вообще суровая женщина. Блок-лист в телефоне длиннее моих ног!

- Элин, заткнись, а? - буркнула Мари. А потом, видимо, повернувшись к матери, добавила со своей привычной порцией сарказма: - Ой, мама, ну все, трагедия века! Как страшно-то, караул! Останусь я без муженька, буду жить одна с сорока кошками. Зато никто бесить не будет.

- Мари! - голос ее матери стал заметно строже. Похоже, шутки кончились. - Я не шучу с тобой. Хватит кривляться. С этим парнем ты обязана поговорить. Он, между прочим, специально приехал сюда к родственникам, к Аюбовым - они через три дома от нас живут, ты их прекрасно знала в детстве. Он кстати, стоматологом работает, ведь. Нам всем зубы поставит. И он ждет тебя прямо сейчас! Он позвонил, спросил разрешения просто увидеться и поговорить. Давай, вставай и иди сейчас же. Сбегай к ним, пообщайся как нормальный человек.

- Прямо сейчас?! - в голосе Мари звеняло искреннее возмущение.

- Да, прямо сейчас. Иди быстренько переоденься.

У меня на диване в этот момент буквально передернуло челюсть. Рука, державшая пульт от телевизора, сжалась так, что пластик жалобно хрустнул. Ее мать отправляет ее к какому-то тюбику из дома Аюбовых?! Прямо сейчас, к их воротам? Какой-то наглый ублюдок ошивается в паре метров от моей Мари? Да мне лодку щас снесет! Внутри меня поднялась такая волна глухой, бешеной ярости, что мне стоило огромных усилий не встать и не пойти разбить этому «стоматологу» лицо прямо у его ворот.

Мари, к моему облегчению, сдаваться не собиралась. Ее голос сорвался:

- Да никуда я не пойду! Мама, ты слышишь меня? Не пойду! Он меня бесит! Я ему уже сто раз сказала, чтобы он отстал от меня и не смел мне писать! Почему он вообще приперся?

- Мари, не язви! - прикрикнула теть Зарема. - Человек проявил уважение, приехал, ждет тебя. Что за дикие манеры?

- А я его просила приезжать?! Он мне вообще нафиг не сдался! Пусть катится туда, откуда приехал!

Тут в разговор решила вмешаться моя мать. Она всегда отличалась мягкостью, поэтому попыталась зайти с другой стороны, ласково елейным голосом:

- Мари, милая, ну прислушайся к матери. Зарема же не пытается вас сразу поженить, никто тебя под венец насильно не тащит. Ты просто сходи, постойте там пять минут, поговори. Может, пообщаешься поближе, и парень тебе понравится? Он из очень хорошей семьи, поверь мне.

Наступила короткая пауза. Я замер, затаив дыхание, готовый в любой момент сорваться с места, если Мари все-таки решит выйти на улицу. Но то, что произошло дальше, заставило меня буквально прирасти к дивану.

- Нет тетя, я не хочу, - твердо, без капли прежней истерики отрезала Мари. И следом выкинула бомбу, которая разорвала тишину кухни в клочья: - У меня уже есть человек, который мне нравится.

В ту же секунду на кухне воцарилась абсолютная, звенящая, гробовая тишина. Даже Элина перестала хихикать.

А меня... меня передернуло так, словно через тело пропустили мощнейший разряд тока. В голове в одно мгновение столкнулись две полярные, сумасшедшие мысли, разрывая сознание на куски.

Мысль первая - эгоистичная, гордая, безумная: «Это я. Это сто процентов я. Она говорит обо мне. После той ночи в машине, после ночи на кухне, после магазина... Она просто боится признаться, но думает обо мне». Мое эго буквально замурлыкало от этой догадки, а сердце забилось где-то в районе горла.

Мысль вторая - темная, ревнивая, яростная: «А что, если нет? Что, если этот чертов малолетка Ильяс из ее академии? Или какой-то другой ублюдок, которого я еще не вычислил? Если она сохнет по кому-то другому, я найду этого парня и набью ему морду. Она не может принадлежать никому, кроме меня».

Тишина длилась секунды три, а потом кухня буквально взорвалась от синхронного, восторженного вскрика двух матерей. Женское любопытство - это страшная сила, перед которой отступают любые строгие правила воспитания.

- Да ты что?! - всплеснула руками ее мать. - Кто это?! Мари, быстро говори, кто он такой?

- Доченька, а почему ты раньше молчала? - защебетала моя мать, явно разделяя восторг подруги. - Мы его знаем? Он местный? Из нашего круга? Из хорошей семьи?

Я буквально кожей чувствовал, как Мари сейчас победно улыбается, довольная тем, что так ловко перевела стрелки с нежеланного свидания на главный секрет. Из кухни донесся ее кокетливый, слегка хитрый голос:

- Может быть, вы его и знаете... Но я вам ничего не скажу! Даже не старайтесь, это мой секрет. Начнете еще расспрашивать, проверять... Вот когда посчитаю нужным, тогда и узнаете. А сейчас - тема закрыта!

Матери начали весело, разочарованно смеяться, наперебой пытаясь выпытать у нее хотя бы имя или первую букву, Элина что-то громко подсказывала, уверяя, что «парень просто огонь», а я... я медленно откинулся на спинку дивана, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в хищной, опасной усмешке.

«Может быть, вы его и знаете...»

Ну конечно, они его знали. Более того, прямо сейчас этот «человек» сидел в их гостиной, слушал ее признание и мысленно просчитывал, как скоро эта упрямая девчонка сдастся ему окончательно. Игра становилась по-настоящему горячей.

Постепенно восторженные охи и ахи на кухне начали утихать. Матери поняли, что из упрямой девчонки больше ни слова не вытянешь.

- Ох, Мари, язык у тебя, конечно, без костей, - пожурила она дочь, но уже без прежней строгости. - Но перед Аюбовыми все равно жутко неудобно. Человек приехал, ждал, а ты даже не вышла. Стыдно мне перед соседями, что у меня такая дикарка растет. Ладно, Бог с тобой, тема закрыта. Сама потом локти кусать будешь, когда всех хороших парней разберут.

На этом обсуждение несостоявшегося сватовства благополучно завершилось, и женщины переключились на какие-то свои бытовые темы.

Я выждал еще пару минут, слушая их мирное щебетание, а затем поднялся с дивана. В горле неприятно пересохло, да и оставаться в гостиной под монотонный гул телевизора больше не хотелось. Я направился вглубь дома, миновав обеденную зону, и свернул в рабочую кухню, где готовили, мыли.

Стоило мне переступить порог, как я увидел Мари. Она стояла спиной ко мне у глубокого гранитного крана, споласкивая под струей воды хрустальную салатницу. Из-за шума воды и собственного бубнежа она абсолютно не услышала моих шагов. На полу лежал мягкий ковер, полностью скрадывающий звуки, так что я подошел к ней совершенно бесшумно.

- Дура... какая же я тупая дура, - тихо, но отчетливо бормотала она себе под нос, яростно орудуя губкой. - Зачем вообще это ляпнула? Язык мой - враг мой. А вдруг они догадаются? Вдруг мама что-то заподозрит? Боже, какая же я идиотка...

Я остановился прямо за ее спиной. Расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Я чувствовал исходящее от ее тела тепло и этот невыносимый, уже знакомый мне аромат. Склонившись к ее уху, я выдохнул низким, вкрадчивым шепотом:

- И о чем же они должны догадаться, мелкая?

Она вскрикнула так, словно ее ударило током. Хрустальная салатница с грохотом выскочила из ее рук, чудом не разбившись о дно раковины, а сама она резко отпрыгнула в сторону, едва не врезавшись в кухонный шкаф. Вода из открытого крана брызнула ей прямо на халатик.

- Дурак! - тяжело дыша, выкрикнула она, прижимая ладонь к бешено вздымающейся груди. Глаза ее округлились от смеси испуга и ярости. - Ты нормальный вообще?! Напугал меня до смерти! Предупреждать надо, когда заходишь, а не подкрадываться со спины как маньяк!

Я не смог сдержать довольной ухмылки. Вид у нее был растрепанный, испуганный и до безумия забавный. Я лениво облокотился о край столешницы, скрестив руки на груди, и сверху вниз посмотрел на нее.

- Ну прости, не хотел прерывать твой увлекательный монолог, - протянул я, сузив глаза и делая шаг вперед, снова сокращая дистанцию и заставляя ее вжаться в угол между шкафами. - Так что там насчет парня, который тебе так сильно нравится? Я тут краем уха слышал ваш разговор с матерями. Может, расскажешь? Посекретничаем... как «брат с сестрой»?

Я специально выделил последние слова, издевательски напоминая ей ее собственную глупую ложь в ювелирном магазине.

Мари моментально вспыхнула. Ее испуг тут же сменился глухой, колючей агрессией. Она вскинула подбородок, глядя на меня со всем вызовом, на какой была способна.

- Не твое дело, кто это! - огрызнулась она, пытаясь протиснуться мимо меня, но я заблокировал ей проход, уперевшись в стену. - Но, единственное, что могу сказать, это...Он умный, добрый, заботливый, а не какой-то высокомерный, самовлюбленный индюк, который считает, что ему все дозволено.

У меня внутри словно все заледенело. Моя железная уверенность в том, что на кухне она имела в виду меня, в одно мгновение дала огромную трещину. В груди противно и остро екнуло, а зубы сжались с такой силой, что по челюсти прошлась судорога. Умный и добрый? Неужели она реально сохнет по какому-то сопливому студенту? По этому Ильясу или еще кому-то, кого я еще не вычислил? Мысль о том, что эта девчонка может думать о ком-то другом, вызвала у меня прилив такой бешеной, удушающей ревности, что мне захотелось немедленно сжать ее плечи и силой вытрясти имя этого ублюдка.

Я уже открыл было рот, чтобы жестко потребовать ответа, как вдруг дверь в рабочую кухню резко скрипнула.

- Мари, а где у вас тут... ой, - на пороге застыла Элина. Она явно зашла сюда не нарочно, просто искала что-то, но, увидев нашу двусмысленную позу, осеклась. Ее глаза понимающе округлились, а на губах промелькнула хитрая ухмылка. - Ой, кажется, я крупно не вовремя. Я, пожалуй, пойду...

- Нет, Эли, постой! - Мари буквально рванулась вперед, воспользовавшись тем, что я отвлекся на вошедшую, и выскользнула из моей ловушки.

Желваки на моих скулах ходили ходуном от едва сдерживаемого бешенства. Одарив Мари тяжелым, обещающим крупные неприятности взглядом, от которого она заметно сжалась, я молча прошел мимо девушек к выходу.

- Пойду попрощаюсь с матерями, мне пора ехать, - глухо бросил я, даже не оборачиваясь.