ЗАПРЕТНЫЙ УЗЕЛ

Бьянка - А че че?

В моих руках была юбка. Черная, плотная, трикотажная, до колен юбка. Прямого кроя, с небольшим аккуратным разрезом сзади для удобства ходьбы. Самое поразительное было в том, что она была практически один в один похожа на ту, которую я только что порвала. Тот же цвет, очень похожая ткань, даже посадка на талии предполагалась точно такая же.

- Юбка?.. - я растерянно посмотрела на Тамерлана через зеркало. - Ты же говорил, что купишь платье? Или балахон? Почему именно такая?

Он устало потер переносицу и вздохнул, возвращая свой привычный, серьезный и расчетливый тон:

- Мари, включи голову. Я изначально действительно думал взять какое-нибудь платье, чтобы тебе было проще переодеться. Но когда зашел в отдел и увидел на манекене эту вещь, сразу передумал. Подумай сама: если ты приедешь домой в совершенно другой одежде, которой на тебе не было, когда ты уходила, что начнется? Твоя мама тут же спросит, откуда у тебя новый наряд. Тимур, у которого мозг работает четко, мгновенно начнет задавать вопросы, где и почему ты переодевалась.

Он повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза:
- А так - все будет чисто. Ты приедешь в той же черной юбке, в которой уходила. В темноте двора никто и не заметит разницы в швах или бренде. Юбка и юбка. Никаких подозрений, никаких лишних расспросов от домашних. Все должно выглядеть так, будто мы просто заехали за деталями и вернулись. Про рану на ноге скажешь завтра, когда будешь дома одна, придумаешь что-нибудь безопасное. Поняла?

Я держала в руках мягкую ткань новой юбки, и внутри меня разлилось странное, теплое чувство. Надо же... При всей своей суровости и репутации бабника, он просчитал все до мельчайших деталей. Он позаботился о том, чтобы у меня не было проблем с семьей, защитил меня от подозрений брата. В его стратегии была какая-то особая, зрелая мужская забота, которая тронула меня до глубины души.

Конечно, признаваться ему в этом я не собиралась.

- Надо же, какая стратегическая дипломатия, - я спрятала улыбку, делая вид, что просто оцениваю вещь. - Не знала, что бизнесмены твоего уровня так виртуозно умеют заметать следы. Часто приходилось проворачивать такие трюки со своими... Каринками?

Тамерлан резко замер. Его расслабленная поза в секунду испарилась. Он медленно обернулся ко мне, и его лицо приняло то самое суровое, давящее выражение, от которого у его подчиненных на объектах, наверное, поджимались хвосты. Темные глаза сузились, фиксируя меня сияющим в полумраке взглядом.

- Ты, я вижу, вообще страх потеряла, Мари, - низким, угрожающим баритоном произнес он, и от этого его тона у меня по спине пробежали мурашки. - Совсем забыла, с кем разговариваешь? Перед тобой сидит взрослый мужчина, близкий друг твоего старшего брата, который тебя с пеленок знает. А ты тут мне про какие-то трюки затираешь и чужие имена перемываешь. Мелкая ты еще для таких разговоров со старшими, поняла? Гонор свой поубавь, пока я Тимуру не рассказал, какая у него сестренка на самом деле панибратка.

Его слова укололи мою гордость. «Мелкая»! Вот же заладил. Стоило мне задеть его за живое, как он тут же включил режим грозного кавказского старшего и начал прикрываться Тимуром. Но отступать было поздно, и я, вздернув подбородок, выдала ответный выпад:

- Ну конечно, как лекцию мне читать и раны обрабатывать - так ты взрослый и опытный! А как на простые вопросы отвечать - так я сразу мелкая для таких разговоров? И вообще, Тамерлан, разница в возрасте у нас не такая уж и космическая, чтобы ты мне тут дедушку включал. Я, между прочим, будущий врач, совершеннолетний человек, а не ребенок из детского сада! И брату ты ничего не скажешь, потому что тебе самому придется объяснять, что мы делали на заброшенном складе среди собак.

Я сделала глубокий вздох, чувствуя, как обида вперемешку с каким-то отчаянным упрямством толкает меня вперед. Я подалась чуть ближе к переднему сиденью, сокращая и без того хрупкую дистанцию между нами, и добавила тише, но так, чтобы каждое слово отчетливо впечаталось в звенящую тишину салона:

- Я уже в достаточном возрасте, чтобы самой решать, как мне поступать. И с кем... А уж тем более - говорить абсолютно все, что мне вздумается. Так что не надо делать из меня святую невинность, Тамерлан.

Эти слова сорвались с моих губ и тут же повисли в воздухе тяжелым, вибрирующим эхом. Я сама испугалась того, как именно это прозвучало.

Он резко замолк. Медленно, очень медленно он повернул голову вполоборота, и в его взгляде проскочило что-то такое... от чего у меня внутри все перевернулось. Это был взгляд хищника, которого мелкая добыча вздумала дразнить прямо в его логове.

- Вот как? - очень тихо, почти опасно протянул он, и его кадык дернулся. - Поступать, значит? И говорить все, что вздумается? Ты смотри, Мари, не играй с огнем. А то ведь договоришься когда-нибудь...

Он несколько секунд пристально разглядывал мое лицо, словно проверял, хватит ли у меня смелости выдержать этот напор. Я упорно держала взгляд, хотя сердце в груди готово было выпрыгнуть от сумасшедшего ритма. Затем, он развернулся спиной к заднему сиденью, утыкаясь взглядом в лобовое стекло.

- Зубастая какая... - негромко проворчал он, включая аварийку. - Ладно, взрослая. Переодевайся давай, пока я действительно держу себя в руках. Я смотрю в окно, у тебя ровно две минуты. Мой телефон скоро затрещит от звонков Тимура.

Я осталась одна на заднем диване, судорожно сжимая в руках пакет с новой юбкой. Руки мелко дрожали, а в голове набатом стучала его фраза. Наша скрытая игра становилась все более опасной, и пути назад у нас уже точно не было.

Вскоре, я аккуратно вытащила новую юбку из упаковки. Плотный, прохладный трикотаж приятно пах абсолютно новой вещью и фабричной свежестью.

Из-за того, что правый шов моей старой юбки лопнул до самого верха, она практически сама соскользнула вниз, стоило мне расстегнуть пуговицу на талии. Я осторожно высвободила левую ногу, а затем, едва дыша от боли и страха потревожить повязку, аккуратно стянула ткань с раненого бедра.

В этот момент прохладный воздух от кондиционера резко ударил по моей обнаженной коже. Я почувствовала себя до такой степени беззащитной и раздетой, что у меня перехватило дыхание. А впереди сидел мужчина, к которому меня тянуло с такой силой, что это пугало до дрожи.

«Быстрее, Мари, просто сделай это быстрее», - приказала я себе, чувствуя, как паника снова подступает к горлу.

Я развернула новую юбку. Протискивать в нее ноги снизу, учитывая боль в бедре, было плохой идеей - я могла зацепить бинт или снова спровоцировать кровотечение. Поэтому я решила надеть ее через голову.

- Мари, побыстрее там, - глухо донесся спереди строгий голос Тамерлана.

- Я крашусь, что ли, по-твоему?! - сердито прошипела я из-под ткани, отчаянно борясь с плотным трикотажем. - Еще секунду! Она узкая!

Наконец, втискиваюсь в эту чертову юбку.

- Все, - выдохнула я, чувствуя, как с плеч свалилась огромная гора. - Можешь поворачиваться. Я готова.

Тамерлан медленно повернулся. Его массивные плечи снова развернулись к заднему сиденью, и в тусклом неоновом свете приборной панели я увидела, как на его губах играет та самая невыносимая, понимающая ухмылка. Он окинул меня беглым взглядом, оценивая результат своей спонтанной покупки. Юбка сидела идеально, словно я сама выбирала ее в магазине - плотный трикотаж мягко обтянул бедра, полностью скрывая и рану, и белизну медицинского бинта.

- Ну что, студентка, - хмыкнул он, и в его низком голосе заиграли откровенно дразнящие нотки. - Похвалы ждешь? Думаешь, я сейчас начну рассыпаться в комплиментах, какой у меня идеальный глазомер и как тебе идет этот фасон?

Мой пульс, который только-только начал приходить в норму после суматохи с переодеванием, снова предательски подскочил. Но теперь, когда я была надежно укрыта тканью и не чувствовала себя беззащитной, мой язвительный язык заработал в полную силу.

- О да, прямо жажду, Тамерлан! - съязвила я, закатив глаза. - Сплю и вижу, как грозный бородатый бизнесмен оценивает мой скромный гардероб. Извелась вся на заднем сиденье, пока тебя ждала, только об этом и думала. Прямо таю от предвкушения твоей авторитетной модной критики. Без твоего одобрения я бы точно не смогла доехать до дома.

Тамерлан лишь покачал головой, и его ухмылка стала еще шире, обнажив ровные зубы. Мои колкости, кажется, его больше не задевали - они его откровенно забавляли.

- Яд так и брызжет, Мари, - спокойно констатировал он, разворачиваясь обратно к рулю и снимая машину с аварийки. - Смотри не отравись сама. Сиди, не рыпайся. Нас брат твой уже, наверное, у ворот с фонарями встречает.

Огни ночного города медленно сменялись более спокойными, полутемными пейзажами нашего спального района. Дорога обратно казалась бесконечной.

Я смотрела на его широкий, неподвижный силуэт и чувствовала, как внутри меня медленно оседает адреналиновая буря, уступая место странной, щемящей тоске. Между нами определенно что-то изменилось. Тот неловкий, глубокий стон, его горячие ладони на моей обнаженной коже, опасная двусмысленность моих слов о собственном возрасте - все это прочно легло между нами невидимой, но осязаемой стеной. Мы больше не были просто «младшей сестрой друга» и «строгим старшим товарищем». Мы переступили какую-то невидимую черту, и это пугало меня до глубины души, но в то же время заставляло сердце трепетать от непонятного, запретного восторга.

Когда машина наконец плавно затормозила у кованых ворот нашего дома, я увидела брата. Он ходил взад-вперед по тротуару, нервно поглядывая на экран телефона. Стоило тяжелой машине остановиться, как он тут же быстрыми шагами направился к нам.

Я затаила дыхание, чувствуя, как паника снова подкатывает к горлу. «Только бы он ничего не заметил», - молилась я про себя, судорожно расправляя складки новой ткани на коленях.

Тамерлан заглушил мотор и первым вышел из машины. Я осталась сидеть на заднем сиденье, наблюдая за ними через стекло. Брат сразу же засыпал его вопросами, его лицо было напряженным и взволнованным. Тамерлан же оставался образцом абсолютного, железобетонного спокойствия. Он по-братски обнял Тимура, похлопал его по плечу и спокойно, без единой запинки начал излагать нашу заготовленную легенду.

- Да успокойся ты, брат, все в порядке, - его низкий, уверенный голос отчетливо доносился до меня через приоткрытую дверь. - Заехали на северный склад за гидравликой для объекта, а там на территории стая бродячих собак сорвалась. Пришлось немного побегать, коробками от них отбиваться. Мари испугалась, пока в проходе прятались, время потеряли. Мобильники в машине оставили, вот и не слышали твоих звонков. Прости, что заставил понервничать.

Тимур облегченно выдохнул, его плечи заметно расслабились. Он заглянул в салон машины, оценивающе посмотрел на меня.

- Мари, ты как? Жива? - крикнул он. - Ну ты и трусиха, конечно. Собак испугалась.

- Жива, - как можно спокойнее отозвалась я, натянув на лицо капризную мину, чтобы у него не возникло никаких подозрений. - Твой Тамерлан затащил меня в какую-то глухомань ради своих железок, я там чуть со страху не умерла.

Тимур добродушно рассмеялся, качая головой, а затем повернулся к другу:

- Ладно, заходите в дом. Мама как раз ужин приготовила, горячее все. Зайди, Тамерлан, посидим, чай попьем, поужинаешь с нами после такой поездки.

Тамерлан мельком скользнул взглядом по мне через стекло - внимательно, понимающе, словно прочитал все мои страхи. Он снова спас ситуацию, отказавшись с такой вежливой, но твердой уверенностью, которая не терпела возражений:

- Спасибо, брат, но не сегодня. Время уже позднее, у меня завтра рано утром важная встреча. В другой раз обязательно зайду, передай маме мои извинения и привет.

Тимур не стал настаивать, понимая, насколько загружен его друг. Они еще раз обменялись крепким рукопожатием, и брат открыл мне заднюю дверь, помогая выйти. Я аккуратно выбралась из салона, стараясь переносить весь вес на здоровую левую ногу и изо всех сил делая вид, что просто устала. Перед тем как закрыть дверь, я на мгновение встретилась взглядом с Тамерланом. В его темных глазах не было прежней жесткости - там читалось что-то глубокое, оберегающее и... томительное. Он коротко кивнул мне, словно без слов проверяя, все ли со мной в порядке, и я едва заметно кивнула ему в ответ.

Бэха медленно тронулась с места и скрылась в темноте улицы, оставив после себя лишь красный блеск габаритных огней и облако теплого выхлопа.

Кое-как выдержав расспросы мамы и наскоро соврав, что я безумно устала и хочу спать, я наконец-то проскользнула в свою комнату. Закрыв двер не щелчок, я облегченно прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Наконец-то в безопасности. Наконец-то можно расслабиться.

Я осторожно стянула новую юбку, стараясь не задеть повязку, и переоделась в просторную домашнюю футболку. Бедро продолжало ныть, но порез больше не кровил. Эмоции внутри меня переполняли край, мне жизненно необходимо было выговориться, иначе моя голова просто взорвалась бы от обилия мыслей. Не раздумывая, я схватила со стола телефон и набрала номер Эли.

Мы конечно, всегда на связи. Часто переписываемся. Обмениваемся тупыми рилсами, либо хот видосами полуголых качков. Но, на этот раз мне нужно все слить моей бести через звонок.

Она ответила буквально после второго гудка, ее голос был заспанным, но встревоженным:

- Ты чего блять в такое время звонишь? Сдох кто-то?

- Ахах, дура, нет. У меня есть кое-что поинтереснее. Короче, ты не поверишь, что сегодня произошло... - выдохнула я, садясь на кровать и подтягивая колени к подбородку. Мой голос дрожал от переполнявших меня чувств. - Я чуть с ума не сошла. Это был самый секси день в моей жизни.

- О-о, нифига себе. Так, все, рассказывай. У меня весь сон пропал!
- она мгновенно оживилась, в ее голосе послышался неподдельный интерес.

И я рассказала. Шепотом, то и дело оглядываясь на дверь, я вывалила на нее все, что произошло за последние несколько часов. Рассказала про жуткую промзону, про бешеную стаю собак, от которых нас спасал Тамерлан, про то, как я зацепилась за ржавый болт и разорвала юбку до самого бедра. Но самое главное, запинаясь и густо краснея в темноте своей комнаты, я рассказала ей про перевязку на заднем сиденье его машины. Я призналась ей во всем: про его огромные, горячие руки, от прикосновения которых у меня перехватывало дыхание, про тот проклятый, двусмысленный стон, который случайно вырвался из моего горла, и про то, как он потом смотрел на меня в упор, изучая каждый изгиб моего тела, прежде чем купить новую юбку.

Элина слушала меня не перебивая, лишь изредка шокировано охая и вздыхая в трубку. Когда я наконец закончила свой сбивчивый монолог, на том конце провода повисла долгая тишина.

- Емааа... - наконец выдавила Эли, и я практически физически почувствовала, как округлились ее глаза. - Да блять, это ж дарк роман какой-то получается. И че, дала ты ему?

- Эли, тише ты! - испуганно шикнула я на нее. - Мама услышит! Мне теперь так неловко, ты бы знала... Я не знаю, как теперь смотреть ему в глаза. Он ведь считает меня маленькой глупой девчонкой, сестрой своего друга, а я... я выдала такой звук, будто... боже, мне так стыдно! И эта тварь Карина еще ему названивала, какая-то его очередная баба... Он ведь бабник, Элин, ты же знаешь, Тимур намекал на это. Да и в общем-то, всем это давно известно.

- Ой чушка ты, слушай меня внимательно, - серьезным, понимающим тоном произнесла Элина. - Бабник он или нет, но то, как он себя повел - это не просто забота. Он защитил тебя от собак, купил тебе точно такую же юбку, чтобы у тебя не было проблем с Тимой, обрабатывал рану... Мужчина, которому плевать, так заморачиваться не станет. Да он бы тебя просто до дома довез в порванном виде и скинул Тиме на руки! А тут... Между вами явно пробежала искра, чушка. И то, что он разозлился на твои слова о возрасте - это доказывает, что ты его зацепила. Он просто пытается держать дистанцию, потому что ты сестра Тимура, понимаешь? Но его тянет к тебе, это же понятно дело, блять.

Мы проговорили с ней еще около получаса. Эли пыталась меня успокоить, строила безумные теории и уверяла, что это только начало нашей скрытой истории. Когда мы наконец попрощались и я положила телефон на тумбочку, у меня в голове до сих пор эхом отзывались ее слова. «Его тянет к тебе...» Могло ли это быть правдой? Или я просто выдаю желаемое за действительное, запутавшись в собственных девичьих фантазиях?

Я выключила ночник, погружая комнату в полную, мягкую темноту. За окном лениво шумел летний дождь, крупные капли размеренно стучали по подоконнику, создавая убаюкивающий, успокаивающий ритм. Я забралась под прохладное одеяло, улеглась на левый бок, чтобы не тревожить раненое бедро, и уставилась в темный потолок.

Сон не шел. Стоило мне закрыть глаза, как перед мысленным взором с пугающей четкостью начинали всплывать картины сегодняшнего вечера. Я снова и снова возвращалась на то заднее сиденье бэхи. Вспыхивали неоновые огни приборной панели, я снова чувствовала этот тонкий, дорогой аромат его парфюма, смешанный с запахом кожи и антисептика. В ушах до сих пор звучал его низкий, вибрирующий голос: «Ты смотри, Мари, не играй с огнем...»

Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как быстро и неровно бьется сердце. Мое тело до сих пор помнило фантомное ощущение его грубых, мозолистых пальцев на моей коже. Я почувствовав, как постепенно становлюсь влажной, скрещиваю ноги, и наслаждаюсь этим безумием. Это было неправильно... но я уже засыпала с глухой, тайной улыбкой на губах, убаюканная этими горячими воспоминаниями и пониманием того, что этот день навсегда связал нас тайной, о которой никто и никогда не должен узнать.